Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас

После этого мы в последний раз поужинали с людьми со «Скагеррака» — теперь уже не на борту, а на льду. Затем Хансен с явным наслаждением закурил сигару и передал шкатулку мне и остальным.

Этот день был особенным не только для него, и каждому полагалась своя доля.

Когда поздним вечером поднялся холодный северный ветер, «Скагерраку» настало время выходить в море. Я передал доктору Трэвису пачку писем и попросил сдать их на почте в Тромсё.

Вскоре мы попрощались с ним, капитаном Андерсоном и его людьми. Когда последний матрос поднялся на борт, мы вшестером стояли у края льдины и смотрели, как они выбирают якорь.

Да хранит их Бог — и нас тоже!

Примечания переводчика:

Марс — площадка на мачте судна, откуда ведут наблюдение. Немецкое Krähennest буквально означает «воронье гнездо», но в русском морском употреблении естественнее «марс».

Стормбукта — географическое название бухты; сохранено в транслитерации.

Шпицберген — архипелаг в Северном Ледовитом океане; в русском тексте сохранено традиционное название.

Вельбот — легкая гребная шлюпка, использовавшаяся в том числе китобоями.

Плавник — выброшенная морем древесина; в арктических условиях ценный источник топлива.

Австро-венгерская императорско-королевская монархия — передача немецкого обозначения K.-u.-k.-Monarchie (kaiserlich und königlich, «императорский и королевский»), официально связанного с Австро-Венгрией.

Пеммикан — концентрированный походный продукт из сушеного мяса, жира и добавок; часто использовался в полярных экспедициях.

Ложечная трава от цинги — растение, применявшееся как противоцинготное средство.

Примус — переносная горелка на жидком топливе, распространенная в экспедиционном быту.

Тромсё — город на севере Норвегии; важный порт и пункт отправления арктических экспедиций.

Фритьоф Нансен — норвежский полярный исследователь, ученый и путешественник.

Секстант — навигационный прибор для определения координат по небесным светилам.

Вяленая треска на бамбуковых шестах — практичная заметная метка маршрута на льду; сухая рыба также могла привлекать внимание собак или служить ориентиром благодаря запаху и форме.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 10

В ранние утренние часы одиннадцатого августа мы готовились покинуть базовый лагерь. На каждых из трех саней лежало по триста тридцать килограммов груза — главным образом провианта, поскольку все прочее мы свели к самому необходимому.

Я не ожидал такого холода, и потому отправление началось при неблагоприятных обстоятельствах.

Даже собакам, казалось, погода пришлась не по нраву. Они тесно жались друг к другу перед нагруженными санями и нетерпеливо ждали сигнала Гарпуна. Холод явно причинял им боль: они поочередно поднимали лапы, держали их на весу и лишь потом снова ставили на лед.

Один Самсон переносил стужу с невозмутимостью вожака.

Когда Вангер и Кристиансон молча вскинули на плечи рюкзаки и забрались на сани, Гарпун уже стоял на своих, держа винтовку на сгибе руки. Хансен поднялся к нему.

В эту минуту мужчины почти не разговаривали между собой, но я был уверен: в дороге это изменится. Я еще раз проверил, не забыли ли мы чего-нибудь, и тогда Гарпун скомандовал выступать.

Мы с Марит ехали на третьих санях. Для похода у нас имелся в основном лишь приблизительный набросок Фритьофа Нансена; ему мы и собирались следовать, двигаясь вдоль побережья на север.

Мы намеревались обогнуть остров по часовой стрелке, исследовать каждый фьорд в глубь суши и занести в каталог все горы. Во время остановок, когда Марит чертила карту, я отмечал наш путь, втыкая в лед бамбуковые шесты с привязанной вяленой треской.

Когда около полудня мы двинулись дальше, я с тревогой смотрел через пустынную ледяную равнину на приближавшуюся полосу ненастья. Тем сильнее я восхищался Хансеном, который, несмотря на мороз, не терял воодушевления.

Словно всю жизнь только этим и занимался, китобой — так Ян Хансен называл себя сам — пристегнул лыжи и поехал за санями на буксире.

Чем дольше мы двигались, тем чаще я щурился. Проклятая яркость становилась невыносимой. Даже сквозь очки снег отражал свет так сильно, что у меня слезились глаза.

Мы снова и снова делали привалы, чтобы Марит могла отмечать маршрут на карте, которая обретала очертания с каждым росчерком пера.

Через каждые пять километров я помогал ей проводить измерения с помощью компаса, секстанта и угломерного прибора. На последнем отрезке Гарпун установил температуру: минус двадцать восемь градусов.

Несмотря на холод и подавленное настроение, в тот день мы прошли добрых двадцать девять километров и значительно опередили наш план.

Если мы и дальше будем двигаться в таком темпе, то достигнем конечного пункта раньше намеченного срока и — если «Скагеррак» снова возьмет нас на борт — вернемся домой даже скорее, чем рассчитывали.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 11

На следующее утро я услышал, как Гарпун первым выбрался из палатки. Его сапоги заскрипели по снегу, и от одного этого скрежета у меня волосы поднялись на затылке.

К такой жизни еще предстояло привыкнуть. От теплой комнаты и отцовской врачебной практики до тесной, качающейся каюты на борту «Скагеррака» был один шаг; от корабля до этой ледяной пустыни — следующий.

Несмотря на мороз, мне удалось вскипятить на примусе кофе. Тем временем каюр снимал с собак попоны, надевал на них упряжь и наполнял кормовые мешки для следующего привала.

Я заглянул к Марит в ее маленькую одноместную палатку: несколькими уверенными движениями она умела поставить и разобрать ее в считаные мгновения, без всякой помощи.

— Доброе утро! Завтрак готов, — крикнул я.

Она улыбнулась.

— Вы, должно быть, услышали, как у меня урчит в животе?

После завтрака мы погрузили палатки и остатки лагерного скарба на сани. В восемь часов двинулись дальше.

Не могу сказать, что в тот день удача была к нам благосклонна. Вместо ровных пространств, на которые мы рассчитывали, нам попадались канавы, ледяные преграды и нагромождения глыб. Продвигаться становилось все труднее, хотя прежде я представлял себе путь куда легче.

К тому же ветер то и дело приносил снег, сменявшийся мелким градом, и мы ехали сквозь непрерывную круговерть погоды. За несколько часов нам словно довелось пережить все четыре времени года.

После полудня погода резко испортилась: Гарпун намерил минус тридцать один градус. Я, закутанный с ног до головы и стоявший на санях, страдал от холода не слишком сильно, но собаки шли медленно. И все же у нас не хватало духу подгонять их жестче.

Мы с Марит сменяли друг друга каждый час, чтобы второй мог передохнуть. Ближе к вечеру, пройдя двадцать один километр, мы остановились.

Разгрузив наши сани, я без сил опустился на бочонок с солью и стал смотреть, как Хансен и Марит ставят палатки.

Мы были в пути всего второй день, а я уже каждой костью чувствовал: несмотря на долгие месяцы изнурительной подготовки, я остаюсь самым слабым в группе. Поначалу я немного тревожился за Марит, но теперь понял, что напрасно.

Она, очевидно, привыкла к испытаниям куда более суровым. Трое ее братьев, особенно строитель лодок и подледный ныряльщик, слыли в Исландии уважаемыми молодыми людьми. Вместе с ними Марит уже участвовала в нескольких экспедициях по льдам Гренландии и принесла Исландии немало медалей в легкой атлетике и плавании.