Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

— Так вот же его дом, — говорит Рон.

— Именно, — кивает Джойс.

— И зачем мы сюда пришли?

— Элизабет хочет взглянуть на бомбу, — сообщает Джойс. — Ты же знаешь нашу Элизабет. Ни одной бомбы не пропускает.

— Я хочу забрать ее и осмотреть, — поясняет Элизабет. — Узнать, кто ее подложил.

— То есть мы заберем бомбу с собой? — спрашивает Рон.

— Поэтому мы тебя и позвали, — говорит Элизабет. — Нужна машина. Мой старый приятель Джаспер согласился осмотреть бомбу, а в Куперсчейзе с ней ничего не случится.

— Но… — пытается возразить Рон.

— Бомбы так просто не взрываются, Рон, — говорит Элизабет. — Все будет хорошо, ты, главное, не мчи на полной скорости по лежачим полицейским.

Они заворачивают за угол, и перед ними вырастает дом со снимков.

— Ник Сильвер неплохо устроился, — замечает Рон. — Хоромы что надо.

Возле дома стоит машина Ника. Она выглядит точь-в-точь как на фото.

За одним исключением.

Элизабет присматривается. Садится на корточки, залезает под машину.

— Не взорвись там, — предостерегает Джойс.

Элизабет выкатывается из-под машины, смотрит на Джойс и Рона и качает головой.

— А это точно его дом? — спрашивает Рон.

— Точно, — кивает Элизабет.

— И его машина? — спрашивает Джойс.

— Да, — отвечает Элизабет.

Это его дом и его машина.

Но бомбы нет.

Джоанна повисла на середине стены, и ей это не нравится. Пол карабкается выше, с легкостью и изяществом цепляясь за выступы. Он похож на самца газели, от которого без ума все самки.

А вот Джоанна застряла.

Она сама виновата. На первом свидании Пол признался, что любит скалолазание. Джоанне так хотелось с ним переспать, что она соврала, будто тоже любит скалолазание. Само вырвалось. Еще она сказала: «Не может быть! „Мамфорд и сыновья“ [400] — и моя любимая группа!» Ну просто настроение было такое — со всем соглашаться. При всем уважении к «Мамфорду и сыновьям».

Такая ложь легко забывается, если речь о сексе на одну ночь, но на следующий день Пол пригласил ее на второе свидание. Джоанна выждала сорок восемь часов, как положено, и ответила, что очень рада и согласна. А Пол предложил вскарабкаться на стену под двухуровневой автомагистралью.

Теперь Джоанна понимает, что надо было еще тогда во всем признаться. Но тогда ее мысли были затуманены гормонами, и она ответила: «Да, конечно, с удовольствием. Я, правда, давно не карабкалась, но я согласна».

На втором свидании обычно идут в чуть более приличный ресторан, чем на первом, но Джоанна верила, что в отношениях человек всегда раскрывается по-новому. Что, если в душе она скалолаз, просто пока об этом не догадывается?

Да и вообще, неужели так сложно залезть на стену? К тому же после этого Пол может предложить вместе принять душ.

— Ты как? — кричит Пол через плечо. Он забрался почти на самый верх: осталось два выступа.

— О себе беспокойся, — отвечает Джоанна. — Я пробую новую технику.

Пол подтягивается на последних двух выступах и садится на стену.

Накануне второго свидания Джоанна записалась на урок с инструктором по скалолазанию на крытом скалодроме и обнаружила, что карабкаться по стенам ужасно сложно. У нее почти сразу опустились руки. Так что же делать? По пути в офис она зашла в аптеку, купила бинт, подвесила руку на перевязь и отправила Полу фотографию, на которой показывала на свое запястье и притворно морщилась от боли. В сообщении она предложила вместо скалолазания пойти в приличный ресторан.

Уловка сработала. Они никуда не полезли, а после вместе приняли душ.

В общем, Джоанна решила, что все позади.

С тех пор ей удавалось избегать разговоров о скалолазании, но в медовый месяц Пол обнаружил, что в пяти минутах езды от их отеля находится Национальный крытый скалодром. Уловку со сломанной рукой во второй раз применить уже не получилось бы, и ей пришлось лезть на стену. Так она и оказалась на высоте восемь футов над землей; все тело болело, а до верха стены было еще далеко.

Скалолазание Джоанны, глаукома Джойс… Ради любви наврешь с три короба.

У Пола тоже есть секреты. Джоанна в этом уверена. Наверняка он где-то приврал, и с годами это выяснится. Но такая ложь во спасение, по сути, даже и не ложь. Можно сделать вид, что у нее просто изменились вкусы. С кем не бывает. Например, однажды она может просто сказать, что группа «Мамфорд и сыновья» ей разонравилась. А Пол, в свою очередь, признается, что ему не нравится, когда она читает ему статьи из «Файнэншл таймс» в кровати перед сном.

Джоанна замечает, что Пол начал спускаться. Она перестает держаться за выступы и повисает на страховочных тросах. Кажется, теперь он понял, что она не умеет карабкаться по стенам. Джоанна даже рада. Врать больше не придется.

Пол приближается к ней с лукавой улыбкой:

— Ты вроде говорила, что любишь скалолазание?

— Обожаю, — отвечает Джоанна. — Никогда не пробовала, но обожаю.

— Забирайся мне на спину, — предлагает Пол, — помогу спуститься.

— Я слишком тяжелая, — возражает Джоанна.

— Забирайся, — настаивает Пол.

Она залезает к нему на спину, и он спускает ее на восемь футов.

— Я знал, что ты не умеешь лазать, — говорит он внизу. — С такими-то ногтями.

Разумеется, знал. Он знал, и она знала. Маленькая ложь — часть игры. Лишь большой лжи стоит опасаться, а Джоанна никогда не врала Полу по-крупному. Он знает, кто она, во что она верит, что для нее важно. В этом весь смысл, правда?

А лгал ли Пол о себе по-крупному? Никто никогда не может сказать наверняка. Пол кажется таким простым, открытым и добрым — но как знать? Она не может быть полностью уверена — но что ж теперь делать? Джоанна знает, что Ибрагим был прав: Пол ей подходит. Он дополняет ее, рядом с ним она чувствует себя на своем месте.

— Как насчет шампанского в джакузи? — Пол отстегивает страховку.

— Согласна, — говорит Джоанна.

— Уверена? — спрашивает Пол. — Может, ты на самом деле не любишь шампанское?

— Я соврала, потому что хотела с тобой переспать, — признаётся Джоанна. — Радоваться надо.

— Я и обрадовался, — отвечает Пол. — Но тебе надо научиться бинтовать руку. Никто так не бинтует.

Джоанна достает телефон из шкафчика.

Сообщение от мамы. Она читает его.

— Мама просит дать ей номер Холли.

— Холли?

— Они хотят пригласить ее на ужин. Бедная Холли.

Пол недовольно хмыкает. На него не похоже. Но он только что карабкался на стену и наверняка устал.

— Пришлешь ей номер? — спрашивает Джоанна.

— Что?

— Номер Холли, — говорит Джоанна. — Пришлешь маме?

— Конечно, — отвечает Пол, но без всякого энтузиазма.

Джоанна чувствует, что что-то не так.

И очень надеется, что если Пол ей лжет, то не по-крупному.

Джойс любит ездить в Лондон, даже при таких необычных обстоятельствах. Ей нравится аристократический Лондон — магазины зонтиков и дворцы; шумный Лондон — забегаловки с марокканской едой, чудесные магазины тканей; современный Лондон — многоквартирные небоскребы с бассейнами на крыше. В какой же Лондон они отправятся сегодня?

Бомбу они не нашли, и одному богу известно, где она сейчас, но у Элизабет есть фотографии, а это уже кое-что. Джойс представляет, как может выглядеть тайное убежище эксперта по бомбам. Древняя сигарная лавка, где стоит бутафорский книжный шкаф, нажав на который попадаешь в секретную темную комнату. Прокуренный зал в глубине ливанского кафе и хмурый мужчина с прозрачным козырьком на лбу, склонившийся над микроскопом. Или отделанная мрамором комната на тридцать пятом этаже небоскреба с голограммой, спроецированной на громадный стол…

Джойс не успевает довоображать последнюю сцену: Элизабет трясет ее за плечо и сообщает, что они выходят через три остановки в Перли — в миллионе миль от блеска и суеты центрального Лондона.