Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

На ковре, на пятачке, до того скрытом мертвым телом, лежала небольшая кучка песка. Пока тело не сплюснуло ее, она, вероятно, имела форму пирамидки, но теперь была не только сплюснута, но и рассыпана по полу. Отдельные песчинки и пятна разбежались по ковру на небольшом участке. Немного песка прилипло к влажным лацканам двубортного серого костюма Морелла. И песок этот был отчетливо виден из-за своего цвета – рыжеватого.

– Рыжий! – гнул свое эксперт. – А я могу поклясться, что весь песок в округе, до самой последней песчинки, белый. Белый, как кость.

Грэм проворчал что-то невнятное.

– Это правда, – признал констебль Уимс.

– Так вот, – продолжал эксперт, – либо этот парень сам принес сюда откуда-то горсть песку и высыпал на пол. Либо его убийца высыпал песок на пол, а потом бросил сверху покойника.

Грэм напустился на него.

– Не мели ерунды, – сурово отчеканил инспектор. – И не забывай, кто здесь старший по званию.

– Ладно! Я был обязан сообщить вам, вот и все. Больше в этой комнате песка нигде нет, поскольку мы с Томом обшарили все углы и закоулки.

– Но с чего бы кому-то сыпать на пол песок?

На другой стороне комнаты судья Айртон вынул изо рта сигару и выпустил колечко дыма. Сейчас на его лице не было никакой маски – он понятия не имел, что кто-то наблюдает за ним со стороны, и Барлоу мог бы поклясться, что судья озадачен не меньше полицейских.

– Я вас спрашиваю, – с нажимом произнес Грэм, – с чего бы кому-то сыпать на пол песок?

– Не могу знать… сэр, – усмехнулся его мучитель. – Это уж ваша работа. Возьмите себе пинту в «Перьях» и поразмыслите как следует. А мы с Томом хотим по домам. Нужно что-нибудь еще?

Инспектор засомневался.

– Нет. Пришлите мне утром фотографии. Стойте! Что там у нас по отпечаткам?

– Отпечатки покойника на телефоне и трубке. Так. Несколько отпечатков, смазанных, на краю письменного стола и подлокотниках кресла. Остальные отпечатки принадлежат старикану… – Он резко осекся и втянул голову в плечи.

– Ничего страшного, – заверил его судья Айртон. – Я не возражаю, чтобы меня называли стариканом. Прошу, продолжайте…

– Благодарю вас, сэр. Только его отпечатки – старые, по всему дому. Его же отпечатки на пушке: рукоять, бока, барабан. И еще ваши, инспектор. Больше ничего, хотя имеются и смазанные отпечатки, как будто кто-то брал оружие руками в перчатках.

– Эпплби, – кивнул Грэм. – Ладно. Можете отправляться по домам. И в следующий раз чтобы без шуточек.

Барлоу дождался, пока эта далекая от раскаяния парочка экспертов уйдет вместе с провожавшим их Уимсом. Затем он вошел в гостиную. Грэм поглядел на него без всякого интереса, а вот судья Айртон внезапно гневно отчеканил:

– Мне казалось, я велел вам отвезти Констанцию домой.

– Боюсь, она пока еще не готова ехать. Я зашел за бренди для нее, если не возражаете.

На мгновение замявшись, хозяин отрывисто кивнул в сторону серванта. Барлоу подошел, пробежался взглядом по ряду бутылок и выбрал отличный арманьяк. Уж это точно ее подкрепит. Пока Барлоу наливал напиток в бокал, инспектор Грэм, мрачно задумавшись, прохаживался вокруг мертвого тела. Он взял с вращающегося кресла довольно грязную на вид подушку и хлопнул по ней – на пол высыпалась еще одна кучка красного песка.

– Песок! – вспылил Грэм, швыряя подушку обратно. – Песок! Можете вы мне что-нибудь сказать по этому поводу, сэр?

– Нет, – отозвался судья Айртон.

– Может, эта дрянь уже была в доме, просто вы не знали об этом?

– Не было.

Грэм не собирался сдаваться так просто:

– Вы понимаете, о чем я толкую. Кто-то принес сюда песок. Либо мистер Морелл, либо… кто-то другой. В какой момент, вспомните, песка здесь еще не было? К примеру, когда вы заходили в эту комнату в последний раз, перед тем как услышали выстрел?

Судья Айртон вздохнул:

– Я ждал, что вы зададите этот вопрос, инспектор. Я просидел здесь до двадцати минут девятого, потом пошел в кухню приготовить ужин. Тогда песка здесь еще не было.

– Двадцать минут девятого. – Грэм записал это в блокнот. – Обычно вы сами готовите, когда у миссис Дрю выходной?

– Нет. Терпеть не могу возиться со всеми этими кастрюлями и сковородками. Чаще всего, как я, кажется, уже сообщал вам, я провожу субботы в столице. А сюда приезжаю поздно, ужинаю в таком случае в поезде и дома просто ложусь спать. Однако сегодня, ожидая посетителя…

– Значит, в этой комнате никого не было минут десять, между двадцатью минутами и половиной девятого?

– Прошу прощения, не могу сказать, как долго здесь никого не было. Я могу лишь сказать, что мистер Морелл был здесь, мертвый, когда я вернулся.

– Вы тогда заметили песок, сэр?

– Нет, конечно. А вы разве заметили, пока не перевернули тело?

Грэм стиснул зубы.

– Ладно, что-нибудь еще на тот момент изменилось? Изменилось хоть что-нибудь в комнате по сравнению с тем, что вы запомнили, уходя в кухню?

Судья Айртон дважды пыхнул сигарой.

– Да. Верхний свет горел.

– Свет?

– Это слово должно быть вам знакомо. Свет. Люстра у вас над головой. Когда я выходил из комнаты, была включена только настольная лампа.

Фред Барлоу, очевидно до сих пор старательно изучавший бренди в бокале, развернулся от серванта.

– Мне кажется, вам стоит выслушать показания мисс Айртон, инспектор, – предложил он.

– Мисс Айртон? Какие у нее показания?

– Мистер Барлоу, – произнес судья, и кровь так прилила к его лицу, что гладкие щеки пошли пятнами, – окажите мне услугу, не вмешивайтесь. Моя дочь не имеет к этому делу никакого отношения.

– Согласен, сэр. Но у нее есть что сказать, и, мне кажется, это поможет вам.

– У вас сложилось впечатление, что я нуждаюсь в помощи, мистер Барлоу?

«Опасность! Внимание! Ты сейчас сболтнул лишнее!»

Рука с сигарой у судьи задрожала. Переложив сигару в левую руку, он снова вынул очки из нагрудного кармана и принялся покачивать ими. Вечер и так уже изрядно затянулся. А Барлоу опасался, что им предстоит терпеть чисто детские капризы, случавшиеся редко, однако являвшие обратную сторону бесстрастной натуры Горация Айртона.

– Я не желаю, чтобы мою дочь вмешивали в это дело, – заявил он.

– Уж извините, – веско вставил Грэм, – но тут мне судить; вынужден напомнить, что решения здесь принимаю я.

– Я не желаю, чтобы мою дочь допрашивали!

– А я говорю: если мисс Айртон есть что мне рассказать, ее долг – прийти сюда и рассказать.

– Вы на этом настаиваете?

– Да, сэр, настаиваю.

Глаза судьи широко раскрылись.

– Осторожнее, инспектор.

– Я еще как осторожен, сэр! Мистер Барлоу, вы не могли бы…

Во что бы ни вылилась эта перепалка, она вряд ли сделала бы честь кому-нибудь из них, однако в этот момент их прервали. Послышался скрип тормозов, короткая гневная тирада, а вслед за тем из коридора пришел констебль Уимс.

– Инспектор, доктор Фелл приехал, – доложил он. – Тот джентльмен, которому вы звонили.

Грэм взял себя в руки, выкатив грудь под синим мундиром.

На его лице застыла механическая улыбка, вероятно означавшая, что все будет хорошо, если ему дадут хотя бы полсекунды подумать.

– И с ним молодая леди, – продолжал Уимс, – молодая леди, которая привезла его сюда. Она тоже хочет зайти, если вы не возражаете, сэр. Ее фамилия Теннант, мисс Джейн Теннант.

Глава десятая

Нависшая на короткий миг опасность отступила и рассеялась.

– Инспектор, – произнес судья Айртон, – я прошу прощения. Это было крайне глупо с моей стороны. У вас, разумеется, имеются все права допрашивать всех, чьи показания представляются вам полезными. Очень прошу меня простить, я забылся.

– Все в порядке, сэр! – заверил его Грэм, облегченно выдыхая и заметно оживляясь. – Подозреваю, я и сам несколько погорячился. Без обид. – В его взгляде на Уимса читалась угроза. – Теннант? Теннант? Кто это?

– Это подруга мисс Айртон, – ответил вместо констебля Барлоу. – Живет в Тонтоне.