Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

– Вы игнорируете несколько возможных вариантов. Например, вариант того, что лифт использовал тот, кого сейчас в этой комнате нет. Мы также должны рассмотреть возможность того, что сама Фумиэ-сан или убитый Масаки-сан, не сказав господину, воспользовались лифтом после того, как он его использовал до обеда. Или есть шанс того, что человек в башенной комнате случайно или неосознанно нажал на кнопку лифта.

– Хмм. – Симада сморщил нос и зачесал волосы. – Действительно, есть и такой вариант. И все же мне кажется, что это смертельное падение точь-в-точь убийство. Прямо точь-в-точь.

– Это на удивление несерьезно. – Митамура неловко пожал плечами.

– Я не хочу, чтобы меня неправильно поняли, поэтому мне надо сказать кое-что. – Симада натянуто улыбнулся и сел ровно. – Я не агент полиции или что-то в этом роде. Более того, я не собираюсь вот так поднимать дело, которое сама полиция закрыла как несчастный случай, или ловить преступника, чтобы выслужиться. Я просто никак не могу поверить, что убийство после совершил Кодзин Фурукава… Поэтому я и бесцеремонно приехал сюда, чтобы убедиться своими глазами и ушами.

– Вам решать, но все же, – со злобой сказал Ооиси, – мне не нравится, что со мной обращаются как с преступником.

– Я понимаю, что мог задеть ваши чувства.

– Вы уже долго тут все мусолите, но для меня все это лишь пустые рассуждения. И вот так вы собрались ловить преступника?

– Я ведь сказал, что не собираюсь его ловить. Мне будет достаточно убедиться в том, что было на самом деле, – откровенно ответил Симада. – Я просто хочу знать правду.

Ооиси скривил толстые губы и отвернулся. Рядом Митамура сменил радушную улыбку на холодную насмешку. Профессор Мори, все еще держа пустую чашку в руках, согнул спину и нервно двигал коленями.

Наблюдая за опустившей голову Юриэ, я набил трубку заново и зажег ее спичкой.

– Курамото, – сказал я, обернувшись к как всегда невозмутимому дворецкому. – Сделай, пожалуйста, кофе. И спроси, что принести гостям.

– Слушаюсь. – Курамото поклонился, повернулся к гостям, как вдруг…

Внезапно начали раздаваться слабые звуки накрапывающего дождя. В мгновение ока звук превратился в непрерывный яростный гул, который охватил весь особняк, и каждый из нас взглянул на сад, отгороженный большой стеклянной дверью.

– Вот и пошел, а? – сказал я тихим шепотом, пытаясь унять трясущееся сердце. – Похоже, и этой ночью будет буря.

Комната № 4 —

спальня Синго Масаки (17:30)

Из-за переполоха после смертельного падения Фумиэ Нэгиси запланированное на три чаепитие было отменено.

Хозяин в маске сообщил эту весть гостям и сказал им: «До ужина можете заниматься чем хотите» – а сам закрылся в своей комнате.

Юриэ сказала, что не может одна оставаться в той комнате, и молча провела все это время на диване в столовой, не пойдя с хозяином особняка в его комнату.

Сёдзи Курамото пришлось самостоятельно заняться приготовлением ужина вместо домработницы, с которой внезапно случилось несчастье, поэтому, проводив гостей по комнатам, он заперся на кухне и безжизненными глазами стал читать кулинарную книгу, взятую из комнаты Фумиэ.

К вечеру бушевавшая в долине непогода и не думала стихать. Вскоре позвонили из полиции и сказали, что горная дорога обрушилась и доехать они не смогут… Таким образом, все запертые в этом особняке были охвачены сложными размышлениями.

И тогда…

Второе крыло, построенное в юго-восточной части особняка. Там на втором этаже, если подняться по лестнице, есть одна комната…

Эту комнату уже полгода использовал старый друг Киити Фудзинумы Синго Масаки.

Каждой гостевой комнате во втором крыле был присвоен номер от 1 до 5. На первом этаже с юга по порядку шли три комнаты: № 1, № 2 и № 3. На втором этаже было две комнаты: № 4 и № 5.

Гости, которые посещали особняк раз в год, почти всегда останавливались в одних и тех же комнатах: Ооиси, Митамура и Мори на первом этаже в первой, второй и третьей комнатах соответственно. Фурукава же обычно ночевал в четвертой комнате, но в этом году ту комнату уже использовал Масаки, поэтому ему пришлось занять пятую.

Комнаты были в европейском стиле площадью около десяти татами [16].

В каждой комнате на полу лежал шикарный ковер цвета мха. Потолок был сделан из некрашеных досок, на стенах были обои цвета слоновой кости, а на дальней стене через равные промежутки находились два слишком маленьких для такой комнаты поворотных окна. Висевшие шторы были того же цвета мха, что и ковер. В комнате за дверью слева располагалась весьма просторная ванная, совмещенная с туалетом.

Раздался слабый стук в дверь.

Сначала он подумал, что это стучит по дому сильный ветер снаружи. Однако звук снова повторился через какое-то время.

– Кто там? – повернув стул, спросил Синго Масаки, который сидел за письменным столом в глубине комнаты и задумчиво курил.

– Эм, это Фурукава, – раздался еле слышимый голос. Масаки подошел к двери.

Цунэхито Фурукава был худым и скромным человеком. Ростом он тоже не вышел. Его волосы были сбриты, поэтому черты лица с выступающими скулами выделялись сильнее необходимого. Хоть его лицо и было довольно привлекательным, хмурый вид сводил все это на нет.

– Можно войти? – спросил стоявший за дверью Фурукава.

– Прошу, – ответил Масаки с улыбкой и пригласил его в комнату. – Пожалуйста, располагайтесь.

– А, благодарю.

Фурукава смущенно опустился на стул перед маленьким столиком. На нем были мятые черные брюки и льняная рубашка с длинным рукавом. По комнате разносился слабый незнакомый запах. Наверное, благовония?

– Я пришел не по делу, просто за окном такая буря и… еще случилось это происшествие, так что мне стало как-то не по себе одному.

– Все в порядке. Мне тоже хотелось бы сейчас с кем-нибудь поговорить, – сказал Масаки и сел на стул напротив Фурукавы. – Вы воскурили благовония в комнате?

– Вас беспокоит запах? – Фурукава кивнул и ответил вопросом на вопрос.

– Нет, не особо… Вы ведь монах в храме в Такамацу?

– Да. Это грязный бедный храм в глуши. – На впалых щеках Фурукавы появилась смущенная улыбка. – Там располагается родовое кладбище Фудзинумы… Если бы не это, такого, как я, ни за что бы не приглашали в этот особняк.

– Я слышал, что ваш отец был весьма близок с Иссэем.

– Это так. Из-за этого я и попал в плен его работ. Я с детства любил искусство и хотел по возможности работать с ним, но, к сожалению, был скован необходимостью наследовать храм.

– Понятно.

– Масаки-сан, а ведь, – Фурукава бросил взгляд на лицо Масаки, – изначально вы были учеником Иссэя…

– Так вы слышали об этом?

– Я помню ваше имя. Мне приходилось где-то видеть ваши работы.

– Я польщен.

– Точно-точно. Это было на выставке ваших работ в галерее в Осаке. В то время я…

– Давно это было!

– И все же я хорошо помню. Если удивительные фантасмагоричные пейзажи Иссэя Фудзинумы были словно пропитаны тонкими нейтральными оттенками, то ваши картины, как бы это сказать, неожиданно сочетали в себе мощные цвета.

– Это старая история, – категорично прервал Масаки. – Старая история, которой уже больше десяти лет.

– А-а. – Казалось, Фурукава понял, что его слова задели собеседника. Фурукава положил руку за воротник, выпрямился и сказал: – Прошу прощения. Наговорил вам тут лишнего…

– Все хорошо. – Масаки встал, подошел к письменному столу и взял валявшуюся пачку яркого цвета. – Фурукава-сан, вам, наверное, тоже известно. Я забросил кисть двенадцать лет назад. С тех пор и до сегодняшнего дня я не написал ни одной картины.

– А-а… Неужели это из-за той аварии, которая случилась тогда?