Учитель (ЛП) - МакФадден Фрида

Я не была добра к Адди в этом семестре, и теперь чувствую укол вины. У нее были трудности в моем классе весь семестр, и я могла бы сделать больше, чтобы помочь ей. Я должна была сделать больше. Я злилась на нее, потому что она разрушила репутацию человека, которого я больше всех уважала в школе, но в конечном счете это не ее вина.

Эта девушка весь год взывала о помощи, и я могла бы помочь ей. Мой муж просто воспользовался ею.

Я собираюсь все исправить.

Я иду в сторону кухни, шаги босых ног почти не слышно на деревянном полу. Осторожно открываю дверь на кухню, не желая ее спугнуть. И точно, вот она, сидит на корточках на моем кухонном полу. Похоже, она опрокинула сковороду, которая была у меня на плите, с остатками вчерашнего ужина. Должно быть, я не убрала ее после всей суматохи с обнаружением Адди в кустах.

Когда она слышит, что дверь за мной закрывается, она резко поднимает голову. Она вскакивает на ноги, яростно моргая. Адди на пару дюймов выше меня, крепкого телосложения. Выглядит так, будто могла бы быть спортсменкой, но она не вступила ни в одну команду. За все время, что я ее знаю, я никогда не видела ее ни в чем, кроме мешковатых свитеров и джинсов на размер больше, лицо без макияжа. Она симпатичная, но в скромном смысле. Она не похожа на девушку, у которой, как можно подумать, роман с учителем.

И все же я видела это своими глазами.

– Миссис Беннетт, – выдыхает она. Она хватает сковороду с пола и ставит на столешницу. – Я...

Я поднимаю руку.

– Все в порядке. Я знаю, почему ты здесь.

– Знаете?

Я киваю.

– Я знаю о тебе и Нейте.

Она сжимает руки вместе, ее глаза не встречаются с моими.

– Мы любим друг друга, миссис Беннетт. Простите.

– Адди... – Эта девушка так заблуждается. Может, мне все же стоит пойти к Хиггинс. Может, это единственный способ остановить это, но я хочу попытаться избавить ее от этого. – Ты должна понимать, что Нейт намного старше тебя. Намного. И он твой учитель. Это совершенно неподобающе – быть с ним в отношениях, и, честно говоря... он пользуется тобой.

Ей не нравится это слышать, что неудивительно.

– Он не пользуется мной. Обещаю. Вы просто... Вы не понимаете. Может, у вас никогда не было ничего подобного тому, что есть у нас, но если бы было, вы бы поняли.

О Господи. У нее так промыты мозги.

– Я понимаю, – мягко говорю я ей. – Я знаю, каково тебе, но это просто нездорово. У тебя должен быть парень твоего возраста.

– Дело не в том, чтобы иметь парня. – Ее круглые щеки розовеют. – Вы не понимаете. У нас с Натаниэлем связь. Я знаю, он старше меня, но я понимаю его так, как вы, я уверена, никогда не поймете. Простите, но это правда. И... жестоко с вашей стороны разлучать нас.

– Ты так думаешь, но...

– Это правда, – говорит она сквозь зубы. – Мне жаль, что вы из тех людей, кто не может понять любовь, которая есть между нами, но это не моя вина. Вам не обязательно разлучать нас. Если вы хоть немного заботитесь о Натаниэле, вы позволите нам быть вместе.

Это как разговаривать с человеком, которого запрограммировали в секте. Я думала, что смогу вразумить ее, но я уже не уверена. Может, лучше говорить прямо.

– Нейт лгал тебе, Адди. Он говорит тебе то, что ты хочешь слышать. Мужчина его возраста неспособен испытывать нормальные взрослые чувства к девушке–подростку, особенно к своей ученице. Он манипулирует тобой.

– Нет, не манипулирует! – Розовый цвет на ее щеках превратился в ярко–красный. – Вы понятия не имеете, о чем говорите!

– Адди, я живу дольше тебя и знаю Нейта дольше тебя. И я говорю тебе, он...

– Нет! – кричит она на меня. – Вы совсем его не знаете!

Ох ты ж…

Я глубоко вздыхаю. Не могу позволить себе потерять самообладание, потому что Адди истерит. Ей нужно знать, что эти «отношения» должны закончиться.

– Адди, – пытаюсь снова, – думаю, лучше всего будет поговорить с директором Хиггинс в понедельник. Я хотела избежать этого, но думаю, так будет лучше.

Я не хотела делать этого с ней, но теперь вижу, что это единственный выход. Ее матери и директору нужно знать, что происходит, потому что ей явно нужна помощь. Я хотела избавить ее от унижения, но другого выхода нет.

Лицо Адди теперь пурпурное.

– Вы не можете! Вы не можете рассказать директору!

– Я должна, – тихо говорю я.

Адди издает душераздирающий крик. Звук леденит меня до костей, он почти нечеловеческий. Я делаю шаг к ней, протягивая руку, чтобы попытаться утешить, хотя понимаю, что я последний человек, которого она хочет видеть рядом. Но прежде чем я успеваю коснуться ее, она хватает сковороду со столешницы.

Все происходит так быстро, что я бы не успела среагировать, даже если бы захотела. Адди со всей силой своего юного подросткового тела обрушивает эту сковороду мне на голову. Она соприкасается с моим черепом с оглушительным ударом. И долю секунды спустя все погружается во тьму.

Глава 55.

Адди

Ева Беннетт падает, как только я ударяю ее сковородой.

Она тяжелая, и я действительно вложилась в удар. Ева оседает и падает на пол, ее глаза закатываются. Но даже после того как я ударила ее, я все еще чувствую ярость, пульсирующую в кончиках пальцев. Поэтому я ударяю ее снова.

И снова.

После третьего удара она неподвижно лежит на полу. Я смотрю на обратную сторону сковороды, все еще покрытую остатками вчерашнего ужина. Теперь на ней еще и запекшаяся кровь. Она сочится из головы миссис Беннетт на кухонный пол.

О нет.

Я не хотела этого делать. Я пришла в этот дом не с намерением разбить голову своей учительнице математики сковородой. Я просто хотела поговорить с ней. Но потом она начала говорить все эти ужасные вещи о том, что Натаниэль пользуется мной и лжет мне. Как она могла такое сказать? Она понятия не имела, о чем говорит.

Но одно было ясно. Она никогда не позволила бы мне быть с Натаниэлем. Хотела она его или нет, но мне она его не желала.

Я сажусь на корточки рядом с миссис Беннетт на полу. Она совсем не двигается. Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь понять, дышит ли она. Я не уверена, что дышит.

Боже мой. Она не дышит.

Я убила ее?

Я не хотела ее убивать. Клянусь, не хотела. Я знаю, Натаниэль говорил то самое об «если бы она умерла, и мы могли бы быть вместе, и все проблемы были бы решены». И может, на долю секунды я подумала... Но не по–настоящему. Серьезно, я никогда не думала причинять ей боль. Но у меня был момент гнева. Мне просто нужно было, чтобы она замолчала.

Это как дежавю с моим отцом. Только сейчас намного хуже. И тогда со мной был Хадсон, чтобы помочь. Теперь я совсем одна. Если люди узнают, что я сделала, меня посадят в тюрьму. Не в детскую, а во взрослую, может, на всю жизнь.

Есть только один человек, который может мне помочь.

У меня нет номера Натаниэля. Он не дал мне его. И даже если бы был, звонить с моего телефона было бы плохой идеей. Осталась бы запись звонка, а у мамы есть доступ к моим записям. Но телефон миссис Беннетт прямо на кухонной стойке. Я могу позвонить ему с ее телефона.

Я хватаю телефон со стойки, но он, конечно, заблокирован. Похоже, у него разблокировка по отпечатку пальца, поэтому я осторожно прикладываю палец миссис Беннетт к экрану, и, чудом, он разблокируется. Теперь у меня есть доступ ко всему ее телефону, включая список контактов. Имя Натаниэля есть в избранном, от чего у меня колет в груди, но сейчас не до этого. Я нажимаю на него без колебаний.

Звонок длится долго, и я начинаю волноваться, что он не ответит. В конце концов, она выгнала его. Он, наверное, злится на нее. Но когда я уже уверена, что сейчас включится голосовая почта, я слышу его злой голос:

– Что такое, Ева?

– Натаниэль? Это Адди.

На том конце провода долгая пауза.

– Адди? Почему ты звонишь с телефона Евы?

– Кое–что случилось. – Я сглатываю ком страха в горле. То, что я сделала, невероятно ужасно. Мне нужен Натаниэль, чтобы помочь мне исправить это. – Тебе нужно приехать домой. Я... кажется, она не дышит.