Учитель (ЛП) - МакФадден Фрида

Но, прежде чем я успеваю сказать еще слово, звенит звонок. Ланч официально закончился, так что этот сэндвич я буду есть на ходу.

– Увидимся, Хадсон, – говорю я. – Спасибо за сэндвич.

Он открывает рот, будто хочет сказать что–то еще, но, прежде чем он успевает, я мчусь в сторону класса математики. Я надеюсь прийти хотя бы за несколько минут до урока, чтобы съесть сэндвич.

Каким–то чудом я оказываюсь на месте прямо перед звонком на следующий урок. Желудок слегка урчит, и я кладу сэндвич на парту и разворачиваю его. У меня есть около двух с половиной минут, чтобы его умять.

– Адди! – резкий голос миссис Беннетт прерывает меня, прежде чем я успеваю откусить. – В моем классе нельзя есть. Убери это.

– Мне просто нужно доесть этот сэндвич, – объясняю я.

Проносится смешок, но миссис Беннетт не выглядит развеселенной. Не то чтобы я пыталась быть забавной. Я просто хочу съесть свой гребаный сэндвич.

– Убери, Адди.

– Но я не обедала!

– Чья это вина? – Она громко вздыхает. – Звонок прозвенит с минуты на минуту. Убери сэндвич.

Я взвешиваю варианты, пытаясь понять, стоит ли слопать сэндвич, даже если она кричит, чтобы я этого не делала. Если я сделаю это после того, как она отчитала меня, она, наверное, отправит меня к директору. А я и так на волосок от гибели с миссис Беннетт. Из–за того нуля за контрольную у нее есть полное право меня завалить, и даже несмотря на то, что я хожу на репетиторство, чуда не произойдет. Если я сдам предмет, то максимум на тройку.

Миссис Беннетт – законченная стерва, и я говорю это не только из–за моих отношений с Натаниэлем, хотя он рассказал мне о ней много вещей, из–за которых я люблю ее еще меньше.

Она ужасно готовит.

Она почти никогда ему не улыбается и не говорит ничего доброго.

У нее какая–то одержимость обувью. Он говорит, она постоянно покупает дорогие туфли, хотя они не могут себе этого позволить. Даже если бы он когда–нибудь развелся с ней, у него бы не осталось денег, потому что она все потратила на обувь. И самое странное – ее туфли даже не такие уж красивые! Они, типа, обычные.

А теперь она не дает мне поесть.

Звонок еще даже не прозвенел, и, если бы она просто дала мне поесть, этот сэндвич с индейкой был бы уже у меня в животе. А вместо этого внутри меня пустота, и я не знаю, как я буду сосредотачиваться на уроке. Ей, впрочем, все равно. Не то чтобы я ожидала иного.

Я спросила Натаниэля однажды, не думает ли он оставить ее. Он сказал, что это было бы трудно. Он сказал, что очень маловероятно, что она его отпустит. Он сказал, что думает, что, возможно, застрял с ней на всю жизнь.

«Хотел бы я, чтобы все было не так, поверь мне», – сказал он мне. – «Хотел бы я быть все время с тобой, а не с ней».

Несправедливо, что такая ужасная женщина замужем за самым замечательным парнем, которого я когда–либо встречала, и она даже не ценит его. Но она никогда его не отпустит.

Честно говоря, я ненавижу миссис Беннетт.

Глава 43.

Ева

Ужин с Шелби и ее мужем казался хорошей идеей, когда мы его планировали, но я провела время ужасно.

Когда я только начала работать в старшей школе, мы с Шелби были близки. Но с тех пор она вышла замуж за богатого гения технологий, и теперь у нее трехлетний сын, о котором она только и может говорить. Весь ужин Джастин не мог оторвать рук от Шелби, что еще больше привлекло внимание к тому, что Нейт, казалось, даже не хотел до меня дотрагиваться. Единственный плюс в том, что по крайней мере Нейт не лысеет, как Джастин, хотя я нахожу лысые головы сексуальными.

Так что я невероятно рада, когда Шелби говорит, что ей нужно возвращаться к няне, и отказывается от десерта. Нейт тоже выглядит облегченным, хотя он отлично поддерживал разговор. Одно, в чем мы, видимо, согласны – мы оба ненавидим светские мероприятия.

Я провожаю Шелби и ее мужа до двери, и мы задерживаемся на крыльце, чтобы попрощаться наедине, пока Джастин идет заводить машину. Шелби обнимает меня, хотя мне сейчас совсем не до объятий. Я просто жду, когда она уйдет.

– Было так весело, – восторгается Шелби. – Честно. Надо повторить поскорее.

– Обязательно, – вру я.

– Мне пора. – Она смотрит на часы. – Няня так скандалит, если мы опаздываем. Тебе так повезло, что у тебя этого нет. Хотя скоро будет! – Она хихикает. – Как у вас вообще дела на этом фронте?

Я жалею, что вообще рассказала Шелби, что перестала принимать гормональные контрацептивы в прошлом году. (Мы с Джеем пользуемся презервативами, потому что я даже думать не хочу о такой ситуации.) Я думала, что, наверное, скоро забеременею, и это показатель того, как мало у нас секса, что мы до сих пор без детей. Или, может, моя матка просто иссохла. Кто знает?

И не похоже, что наша сексуальная жизнь улучшается. У меня была вспышка надежды, когда Нейт хотел два дня подряд, но с тех пор у нас самый долгий перерыв. Наступила первая суббота месяца, и Нейт пожаловался, что у него разболелась спина. Я начинаю думать, будет ли у нас вообще секс когда–нибудь.

– Пока безрезультатно, – говорю я Шелби.

Она поджимает губы.

– Может, стоит сходить к врачу? Есть же специалисты по бесплодию, да?

Мне не нужен врач с кучей дипломов, чтобы сказать, что для зачатия нужен половой акт.

– Да, может, сходим.

Шелби обнимает меня еще раз, затем спешит к машине, чтобы вернуться к своей идеальной жизни. А я остаюсь смотреть, как она уезжает.

Как только фары их Мерседеса исчезают вдали, все напряжение уходит из моего тела. Слава Богу, она ушла. И несмотря на все ее разговоры о будущих ужинах, она ненавидит оставлять сына по вечерам, так что я свободна как минимум еще полгода.

Завтра день вывоза мусора, так что я возвращаюсь в дом, чтобы выбросить остатки ужина, хватаю мусорные баки и выволакиваю их на обочину. Идеальное завершение моего гламурного вечера.

Как только я дохожу до обочины, меня охватывает странное чувство. Покалывание в затылке, будто кто–то за мной наблюдает. Я оборачиваюсь и смотрю на окно нашей спальни, проверяя, не видно ли там Нейта, но его нет.

А затем я слышу громкий стук.

Делаю шаг назад, оглядывая нашу лужайку, сердце колотится. Я никого не вижу, но точно слышала шум. Может, это дикое животное? Я видела кроликов, скачущих по двору, но звук был слишком громким для кролика.

– Ау? – окликаю я.

На мне платье, а значит, нет карманов. Мой телефон остался в доме, и поблизости нет ничего, что могло бы послужить оружием. Единственное, что можно использовать – мои шпильки, хотя я бы предпочла, чтобы грабитель убил меня, чем испортил мои туфли. Я когда–то ходила на курсы самообороны, хотя иногда боюсь, что это лишь создало ложное чувство уверенности. Если бы кто–то реально напал, он бы легко меня одолел.

Я смотрю на входную дверь. До нее, наверное, меньше двадцати футов. Я могла бы побежать.

И тут я вижу шевеление в кустах.

Там что–то есть. Это не животное – я четко вижу тень взрослого человека. Кто–то прячется в наших кустах, а я стою на обочине в нашем тихом тупике в клочке платья – легкая мишень.

Я думаю закричать, но понимаю, что это может ухудшить ситуацию. Возможно, маньяк нападет, чтобы меня заткнуть. Я смотрю на ближайший дом – там темно. Если я закричу, заметит ли кто–нибудь до того, как нападающий набросится на меня?

Я не могу рисковать.

Я считаю до пяти про себя. Как только дохожу до пяти, я бегу к входной двери. Каблук правой туфли чуть не цепляется за ступеньки, но мне чудом удается удержаться. Шевеление становится громче, и я хватаюсь за ручку дрожащей рукой. И она не поворачивается.

Нет.

Я же не закрывала дверь, да? У меня даже нет ключей. Если только Нейт не запер ее, когда я вышла. Но зачем ему это делать?

Почему мой собственный муж запер бы меня снаружи?

Я кручу сильнее, и на этот раз ручка поворачивается. Слава Богу – просто заело. Я врываюсь в дом и, прежде чем захлопнуть дверь, успеваю заметить фигуру, бегущую через лужайку. И на мгновение при свете луны я различаю ее лицо.