Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

С кем он разговаривает?

Я машу ему рукой, привлекая внимание. Он моргает, замечая меня, и улыбка мгновенно сходит с его лица. Но уже через секунду он снова улыбается, машет в ответ, бормочет в трубку ещё пару слов и убирает телефон в карман потёртых джинсов.

– Милли, – он пересекает лужайку, – у меня отличные новости!

– Правда? – я приподнимаю брови.

– Да! Есть потенциальный клиент – у него два больших поместья, нужна постоянная работа. Очень крупный заказ, – он сияет. – Всё очень хорошо.

Я смотрю на телефон, торчащий из его кармана.

– Ты говорил с клиентом?

– Ну… – он колеблется. – Не совсем. Это была Сюзетт. Клиенты – её друзья. Она хочет, чтобы я встретился с ними завтра.

– Завтра? – я стараюсь, чтобы голос звучал ровно. – Где?

– Это неформальная встреча, – отвечает он после короткой паузы. – На частном пляже.

В голове тревожно звенит колокольчик.

– На пляже? А Сюзетт тоже там будет?

– Ну… да. Они же её друзья.

Мне это совсем не нравится. Во–первых, он собирается уйти в выходной, который мы обещали провести всей семьёй. Во–вторых, какая ещё «деловая встреча» на пляже? И, наконец, я не хочу, чтобы мой муж проводил день рядом с Сюзетт в бикини – особенно после той улыбки, что я только что увидела.

Мелькает неприятная мысль. На днях, когда пришёл сантехник, я заметила на запястье Сюзетт новый браслет – дорогой, блестящий. Она сказала, что это подарок. И в тот же день с нашего счёта исчезла тысяча долларов. Мог ли Энцо потратить их на неё?

Нет. Он бы так не поступил. Не мог.

И всё же…

– Если завтра едешь на пляж, – говорю я, – бери детей. Всю семью.

– Что? Нет, Милли. – Он качает головой. – Это важная встреча.

– А семья не важна? – Я складываю руки на груди. – Ты работаешь без остановки с тех пор, как мы переехали…

– Все ради нас, – перебивает он.

– И всё же мы тебя почти не видим, – продолжаю я. – Ты ни разу не водил детей на пляж. Им бы понравилось. Нико особенно нужен день отдыха – он всё ещё расстроен из–за младшей лиги. А я за ними присмотрю. Не буду тебе мешать, пока ты занимаешься деловыми переговорами.

Он смотрит на меня, прищурившись, потом глубоко вздыхает.

– Хорошо. Я понимаю, к чему ты клонишь. Поговорю с Сюзетт… Но она будет недовольна.

Да, можешь в этом даже не сомневаться – я точно не сомневаюсь.

Глава 36.

Мы едем на пляж.

Сюзетт неохотно согласилась на семейную поездку. Я не слышала их разговор, но готова поспорить – она сделала всё возможное, чтобы удержать нас от этой затеи. И всё же мы здесь.

Я, если честно, даже рада. Это частный пляж на побережье, куда допускают только Сюзетт и её элитную компанию. Чтобы попасть туда, нужна специальная карта. Я бывала на многих пляжах, но этот, говорят, самый шикарный. И я почти уверена – это правда.

Энцо за рулём, и, как обычно, он едет слишком быстро. Я думала, после рождения детей он поумнеет, но нет. И то, что детям это нравится, только подливает масла в огонь.

– Не мог бы ты сбавить скорость? – бормочу я, глядя на знак: ограничение скорости – пятьдесят пять, а мы уже минимум на двадцать миль едем быстрее.

– Милли, – спокойно отвечает он, – все едут быстро. Если я приторможу, нас будут обгонять.

– Я так не вожу, – замечаю я.

Он подмигивает.

– Да, но ты же водишь как старушка.

– Нет, не правда.

– Ошибаюсь. Старушки ездят быстрее тебя.

Я закатываю глаза.

– Очень смешно.

– Это правда, мама, – вмешивается Нико. – Тебе всегда сигналят, чтобы ты ехала быстрее.

Похоже, на Лонг–Айленде есть неписаное правило: превышай минимум на двадцать – и живи спокойно.

Мы съезжаем с шоссе, и вдруг за нами раздаётся вой полицейской сирены. Энцо бросает взгляд в зеркало заднего вида, тихо ругается по–итальянски:

– Ты, должно быть, шутишь…

Он съезжает на обочину. Я из последних сил удерживаюсь, чтобы не сказать: «Я же говорила». Полицейский выходит из машины неторопливо, как будто ему самому не хочется возиться в тридцатиградусную жару. Энцо уже роется в бардачке, достаёт права.

– Папу арестуют? – тревожно спрашивает Ада.

– Нет, – отвечаю я.

– Было бы круто, – добавляет Нико.

– Не думаю, – бросаю я.

Полицейский – парень лет тридцати, с усталым взглядом и отсутствием энтузиазма. Энцо опускает стекло и одаривает его своей фирменной улыбкой.

– Здравствуйте, офицер, – говорит он с таким сильным акцентом, что половину слов трудно разобрать. – Что–то не так?

– Лицензия и регистрация, – скучно произносит офицер.

Энцо протягивает документы. Тот мельком их просматривает, затем поднимает глаза:

– Вы знаете, с какой скоростью ехали, мистер Аккарди?

– Мне очень жаль, – начинает Энцо. – Но, видите ли… указатель топлива почти на нуле. Мне нужно было поторопиться, чтобы не заглохнуть посреди дороги.

Офицер моргает, чешет затылок.

– Знаете, это так не работает.

– Нет? – Энцо делает удивлённое лицо, настолько искреннее, что даже я на секунду почти верю. – Я не знал!

– Неважно. – Полицейский снова смотрит на права. – Ладно, не хочу портить вам день. Заправьтесь и не лихачьте.

– Grazie (прим. пер.: спасибо), – улыбается Энцо. – Хорошего вам дня, сэр.

Когда офицер возвращается в свою машину, Энцо подмигивает мне:

– Слишком просто.

Его никогда не штрафуют. Он всегда выкручивается. Или, точнее, выкручивается ложью – и делает это блестяще. Я всегда знала, что мой муж – искусный лжец. Просто раньше меня это не беспокоило. Пока я не начала подозревать, что он лжёт уже не только посторонним, но и мне.

Глава 37.

Джонатан и Сюзетт добрались до пляжа раньше нас. Хотя, если честно, я почти уверена, что ехали мы быстрее. Просто нас по дороге остановила полиция, а их – нет.

Мы паркуемся на специальной стоянке для членов клуба, и, выходя из машины, я замечаю, как Джонатан и Сюзетт направляются ко входу. У калитки стоит мужчина в чёрной футболке с надписью «Битва за жену» и в плавках. Вышибала. На частном пляже.

Джонатан тащит два складных шезлонга и зонтик, а у Сюзетт через плечо висит крошечная сумка – единственный предмет, который, по–видимому, требует её участия. Он выглядит как типичный «пляжник выходного дня»: чуть бледноватый, с округлым животом, выглядывающим из–под футболки, белые ноги в шлёпанцах и бейсболка, скрывающая редеющие волосы.

Сюзетт же будто живёт на пляже круглый год. Безупречный загар, солнечные очки Cartier, и то самое крошечное бикини, которое подчёркивает всё, что ей, очевидно, хочется подчеркнуть.

После рождения двух детей и сорока с лишним лет гравитации моё тело уже так не выглядит. И не может. Но даже в двадцать пять я бы не вышла на пляж в бикини размером с носовой платок. Поэтому на мне сегодня скромный слитный купальник и лёгкая накидка. И я почти уверена, что не сниму её до конца дня.

Пляжный вышибала открывает ворота, но его взгляд цепляется на Сюзетт. Впрочем, как и взгляды многих вокруг. Даже я не сразу смогла отвести глаза. Когда она находит время, чтобы добиться такого пресса? И, разумеется, никаких следов кесарева или растяжек.

Энцо достаёт из багажника наши шезлонги и сумку. Я замечаю, как его взгляд случайно скользит в сторону Сюзетт, и на мгновение во мне всё сжимается. Но нет – он не задерживается, не оценивает. Просто мужчина смотрит на женщину. Я пытаюсь в это поверить.

– Милли! – Сюзетт машет рукой. – Какое… интересное у тебя платье. Мне нравится, что ты не чувствуешь потребности тратить состояние на пляжные наряды. Это так в твоём духе.

Двусмысленный комплимент, если это вообще комплимент. Но я лишь улыбаюсь. Она права – я купила эту накидку на распродаже за пятнадцать долларов.

И хотя Энцо не разглядывает Сюзетт, того же я не могу сказать о ней. Её холодные сине–зелёные глаза скользят по его телу, а губы едва заметно кривятся в улыбке. А ведь он даже рубашку не снял.