Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

– А ты сам пробовал медитировать? – резко парирую я. – Это же скукотища.

Он смеётся.

– Ладно, значит, сделаем это вместе?

– Может, в другой раз.

– Хорошо. Тогда как насчёт массажа?

Я смеюсь над тем, как он шевелит бровями. Энцо делает отличный массаж. А если он предлагает, то соблазнительно. Но я устала. А массаж у нас никогда не бывает просто массажем.

– Может быть, позже, – говорю я.

Он забирается в кровать и укрывается одеялом.

– Не могу поверить, что у нас в доме оказалась целая тайная комната, – размышляет он.

– Это не просто тайная комната. Это опасность.

– Может, сейчас и опасность, – говорит он. – Но, если приложить немного усилий, мы можем ее исправить.

– Мы этого не сделаем, Энцо.

– Почему нет?

Я развожу руками.

– Ты серьёзно? Ты же знаешь, как я отношусь к замкнутым пространствам.

Он знает. Он знает всё, через что я прошла, и как меня однажды заперли в таком месте, откуда нельзя было выбраться. Эта клаустрофобия живёт во мне до сих пор.

Ему бы сейчас остановиться – особенно если он так переживает за моё давление. Но, по какой–то причине, он не замолкает.

– Мы могли бы это исправить, – настаивает он. – Сюзетт говорит, что…

– О? Что говорит Сюзетт? – резко обрываю я его. – Пожалуйста, расскажи мне всё, что думает Сюзетт.

Он поджимает губы.

– Ты же знаешь, она агент по недвижимости. Она просто предлагает решение.

– А знаешь, – говорю я, – может, ты бы зарабатывал больше, если бы тратил меньше времени на её двор и больше – на работу.

– Я бываю у неё во дворе совсем недолго.

– Ты бываешь там часто! – взрываюсь я. – Даже посреди ночи!

Я до сих пор не поднимала эту тему, но сейчас – самое время.

Он моргает, глядя на меня:

– Я не понимаю, о чём ты.

– Несколько недель назад я видела, как ты разговаривал с Сюзетт на лужайке, пока я укладывала детей. Что ты там делал?

– Не помню, – отвечает он после паузы. И выглядит так, будто действительно не помнит. – У неё был какой–то вопрос. Кажется… она хотела розовый куст.

– В десять вечера?

Он пожимает плечами.

– Не так уж и поздно.

Может, для него и нет – он ведь «сова».

– Послушай, – говорит он мягче. – Дело не в Сюзетт. Это я предложил переоборудовать комнату. Просто подумал, что дополнительное пространство не повредит.

– Дополнительное пространство? – возмущаюсь я. – Энцо, мы жили в двухкомнатной квартире в Бронксе. Этот дом и так для меня – дворец.

– Просто он меньше, чем у Сюзетт и Джонатана, – хмурится он. – Разве нам помешала бы лишняя комната?

– Я больше никогда не хочу туда заходить, – отвечаю я. Меня бросает в дрожь при одной мысли об этом. – Я думала, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы даже не спрашивать. Если хочешь что–то сделать с этой комнатой – купи новые обои и заклей её. Чтобы я больше никогда не видела этот проём. Хорошо?

Он открывает рот, будто хочет возразить, но передумывает. Он знает – я не отступлю. И всё же я вижу: он не успокоился. Хочет превратить ту крошечную, зловещую комнату в «игровую» или кабинет.

– Хорошо, – наконец говорит он. – Обсудим позже.

Или никогда.

Глава 24.

На следующий день, когда я прихожу с работы, весь дом пахнет клеем. Резкий, химический запах ударяет в нос, и от него у меня неприятно щиплет глаза.

– Энцо? – зову я.

Я почти уверена, что он дома – его грузовик стоит на привычном месте перед домом. Хотя… может, он снова у Сюзетт. Или, что ещё хуже, прячется где–то за стеной – в одной из этих скрытых комнат, о существовании которых я, возможно, даже не догадываюсь. После вчерашнего я уже не знаю, чего ожидать.

– Я здесь! – отзывается он.

Я иду на голос, обхожу лестничный пролёт – и замираю. Энцо стоит у стены под лестницей и размазывает клей широкой кистью. Под его ботинками – брезент, а на полу – рулон свежих обоев.

– Я позвонил риелтору, – говорит он, не поднимая головы. – Спросил, где прежние владельцы покупали обои. И заказал ещё один рулон.

– Зачем?

Он останавливается, опускает кисть и поворачивается ко мне.

– Ты сказала, что хочешь, чтобы эта комната была запечатана. Так я её запечатаю.

Я в шоке. Честно говоря, была уверена, что нам предстоит ещё как минимум пять или шесть ссор по этому поводу, прежде чем он сдастся. А теперь он делает это сам – спокойно, без уговоров, без сопротивления.

– Прости, что спорил с тобой вчера, – тихо говорит он. – Я понимаю, что ты чувствуешь. И, по правде говоря… – он смотрит на трещину в стене, где когда–то была дверь, – меня это тоже нервирует.

От этих слов по моей спине пробегает холодок. Эта крошечная, душная комната… Я не могу даже представить, каково это – оказаться там взаперти. Хотя нет, могу. Именно это и пугает.

Он тянется ко мне рукой – той, что не испачкана клеем.

– Теперь ты довольна?

Я беру его за руку и уже почти говорю «да», но вдруг сердце сжимается от внезапного страха. Мы ведь не проверяли комнату с вечера. Что, если кто–то из детей снова туда залез? Что, если мы сейчас запечатаем дверь…, и они останутся там? Ведь эта комната звуконепроницаемая.

– Можешь открыть дверь? – спрашиваю я.

Он хмурится.

– Милли, я уже нанёс клей. Всё сохнет.

Он прав – поверхность блестит от клея, и любое движение сорвёт обои. Но я не могу избавиться от чувства, что там, за этой стеной, кто–то есть. И когда я снова услышу тот скрежещущий звук, я буду понимать, это будет не воображение – это будет тот, кто стучит, пытаясь выбраться.

– Милли? – тихо зовёт Энцо.

Я сглатываю ком в горле.

– Я просто… волнуюсь, что…

– Дети наверху, – мягко перебивает он. – Перед тем как начать, я спросил, не хотят ли они помочь. Они отказались.

Я выдыхаю. Ладно. Я веду себя глупо. Нет смысла устраивать сцену и срывать работу только из–за своей паранойи.

– Я могу помочь, – говорю я.

Он улыбается – искренне, тепло.

– Мне бы очень пригодилась твоя помощь.

И мы начинаем. Клеим обои поверх проема, слой за слоем, пока место, где была дверь, не исчезает окончательно. Но даже когда всё закончено, даже когда комната снова выглядит идеально, меня не покидает тревога. Мне кажется, что эта дверь меня не отпустит. Она не даст мне покоя.

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Глава 25.

Я была в офисе, когда зазвонил телефон. На экране высветилось название школы, где учатся мои дети.

Нет ничего страшнее звонка из школы посреди рабочего дня. В час дня они не звонят, чтобы сообщить хорошие новости. Директор не станет прерывать мой рабочий день, чтобы сказать, что мой сын выиграл конкурс по орфографии. Нет – звонят только с плохими новостями.

Как тогда, два года назад, когда Нико упал с детской площадки и сломал руку. Тоже был час дня.

В этот раз я разговаривала с тревожной семьёй пациента и никак не могла закончить разговор. Телефон снова и снова вибрировал на столе, и с каждой секундой тревога росла. Когда, наконец, я смогла закончить разговор, звонок из школы уже переключился на голосовую почту.

Я нажимаю «прослушать сообщение».

– Миссис Аккарди, это Маргарет Коркум, директор начальной школы Фрост. Перезвоните мне, пожалуйста, прямо сейчас…

Голос у неё ровный, сухой. Не тот тон, с которым сообщают хорошие новости. Это точно не про орфографию.

Я тут же набираю номер, рука дрожит.

– Маргарет Коркум, – отвечает голос на другом конце.

– Здравствуйте… Это Милли Аккарди. Вы мне звонили…

– Спасибо, что перезвонили, миссис Аккарди, – говорит она тем же безэмоциональным голосом. – Я директор школы. Кажется, мы с вами мельком виделись, когда вы приходили на экскурсию перед началом учебного года?