Вечный эскорт - Кругосветов Саша

Герман невольно вспомнил советскую поговорку: «Болтун — находка для шпиона». Впрочем, ему повезло, что соседка Аны оказалась болтушкой. Почему девушка называет Ану Стейшей? В Америке любят сокращения: Элизабет становится Бэт, Вероника может превратиться в Рони. Стоит ли удивляться, что Анастейша стала Стейшей? Интересно, что вычеркнули именно ту часть имени, к которой он так привык.

Между тем соседка весьма откровенно разглядывала Германа и неожиданно спросила:

— А вам точно нужна именно Стейша? Меня зовут Наташа, и я знаю поблизости отличный ресторанчик.

Герман опешил. Может, она вовсе и не латинос, а какая-нибудь татарочка или даже русская с примесью кавказской крови?

— Так вы из России, Наташа? — спросил он по-русски.

— Вы, похоже, тоже, — удивленно пропела она в ответ, по-русски. — Сначала я так и подумала, но потом, судя по речи, решила, что вы из местных. У Аны немало знакомых американцев.

Ну вот, наконец привычное имя Ана. Интересно, что это за американские знакомые приходят к ней?

Наташа тем временем пошла в атаку:

— Ну, что скажешь, красавчик, раз мы оба из России, не оттянуться ли нам где-нибудь вместе? Чего Стейшу ждать? Когда еще она приедет. И потом она старше меня лет на пятнадцать. А я вот здесь, рядом с тобой, посмотри на меня, вдохни запах моих волос… Неужели ты меня не хочешь?

Герман был не готов к такому повороту событий и счел за лучшее ретироваться:

— Извини, Наташа, сегодня у меня дела, как-нибудь в другой раз.

Natasha — hot stuff!

«Не такой уж я Ален Делон, чтобы красивая девушка, даже не успев познакомиться, сама набивалась в койку. Такое обычно позволяют себе проститутки. Хотя эта Наташа, судя по всему, как раз и есть девочка по вызову. Ану знает достаточно близко — возможно, подруги. Чем же теперь занимается Ана?» — пронеслось в голове у Германа.

Ему не хотелось размышлять об этом, ответ как бы сам собой напрашивался. Он сойдет с ума, если сейчас вернется в отель. Нужно резко сменить обстановку, поехать куда-нибудь — например, в Большой Майами, — посмотреть на небоскребы Даун-тауна.

А вот и такси. Чернокожий водитель. Это опасно? Впрочем, какая теперь разница! Здесь полно чернокожих, неудивительно, что и сомелье оказался черным. Главное — побыстрее убраться подальше от дома Аны.

Смеркалось, когда Герман подъезжал к Даун-тауну. Небо над районом казалось особенно темным: скорее всего, обложено тучами, но из-за подсветки зданий его не рассмотреть.

Таксист сказал, что едва ли не единственное место, где бьет ключом ночная жизнь, — Bayside Marketplace. Но Герман решил сначала побывать у Башни Свободы на безлюдном в вечернее время бульваре Бискейн.

«Может, побродить в одиночестве по опустевшим улицам? Это как раз то, что мне сейчас нужно. А если накатит тоска, отправлюсь к этому Bayside Marketplace». Таксист, словно прочитав его мысли, сказал, что до Bayside Marketplace от бульвара Бискейн рукой подать.

Freedom Tower оказался довольно симпатичным зданием с красной подсветкой. Другие небоскребы, также подсвеченные, неоновые огни вывесок — поначалу все это производило впечатление, но, если присмотреться, какие же уродливые здесь эти самые небоскребы, совсем не такие, как в Майами-Бич и Санни-Айлс!

Герман вновь шагал в сторону океана. Огромное сооружение, скорее всего, стадион [130]. Рядом — еще одно помпезное и безвкусное здание с круглой крышей, купол которой изображает верхушку ананаса. На заведении надпись Bongos Cuban Cafe.

Скукотища!

Он вышел к мосту, соединяющему Большой Майами с Майами-Бич. Мост был красиво подсвечен в темноте, дополнительную подсветку давали фары ехавших по нему машин. Действительно эффектное зрелище, но от этого еще сильнее наваливалась на Германа грусть. До Bayside Marketplace, если верить карте смартфона, было рукой подать, но ему не хотелось попасть на тамошний праздник жизни. Лучше уж бродить по опустевшим каменным джунглям.

Встречалось все меньше прохожих. То там то здесь он замечал сидящих на лавочках, а иногда и просто на траве людей потертого вида с бутылками пива или куривших, причем пахло от курильщиков явно не табаком. Большинство — чернокожие. Смотрели они на гостя, правда, не особо враждебно. Многие достаточно пожилые. Вероятно, местные бомжи.

Пройдя еще немного, он стал замечать и группы молодых парней африканской наружности. «Кажется, я попал в какой-то местный аналог нью-йоркского Гарлема», — подумал Герман и посмотрел на карту в смартфоне. Оказалось, он уже в соседнем районе — Овертауне.

Герман решил, что не стоит здесь задерживаться. Как назло, поблизости не было видно такси. На карте значилось, что недалеко есть станция метро. Правда, до Санни-Айлс на метро не доедешь, так что все равно придется ловить машину. Но главное — поскорее бы выбраться из этой дыры.

Он старательно обходил стороной компании, пытался идти спокойным шагом, чтобы не привлекать внимание и не демонстрировать своих опасений. Пока что это срабатывало.

«А может, в Майами среди местных гопников и не принято нападать на случайных прохожих?» — только Герман подумал об этом, как ему навстречу выкатилась группа черных парней на роликовых коньках. На их футболках были нарисованы акулы. «Акулы подстерегают меня на каждом шагу, — подумал Герман, вспомнив о пограничнице. — Прямо как в кино или в каком-то дурацком сне».

Негры загородили ему дорогу. Один из них поинтересовался, что «белое насекомое забыло в их районе»?

Герман прикинул силы. Их шестеро. Даже если удастся уложить парочку, толку будет немного. Ему показалось, что в руке одного из местных мелькнул нож.

— Ребята, уйдите с дороги, мне надо дойти до сабвея, и больше вы меня не увидите, — решительно сказал он, хотя и знал, что это не поможет.

Негры расхохотались. Тот, что заговорил сначала и державшийся главным в компании, сказал, обращаясь к своим:

— А что, чуваки, пусть идет… Или нет, пусть лучше… бежит. Мы считаем до пятнадцати, но уж если догоним, тогда, белый ублюдок, пеняй на себя.

Негры расступились, и Герман понял: действительно надо бежать. Вряд ли эта компания акул на самом деле досчитала до пятнадцати. Почти сразу Герман услышал позади себя шуршание роликов. Он прибавил скорости, тем более что впереди маячил вход в метро. Но самый ловкий из преследователей был уже рядом, кажется, тот самый, который и предлагал ему пробежку. Герман развернулся и встретил его неожиданным ударом в челюсть. Ловко получилось — ноги с коньками взлетели выше его головы! Кажется, нападающие не ожидали от «белого насекомого» такой прыти и на несколько секунд замешкались. А когда с руганью вновь рванулись вслед за Германом, тот уже вбегал в метро. На станции, к счастью, он увидел людей в форме — то ли охранников, то ли полицейских. В поезде с помощью карты на смартфоне Герман быстро сообразил, где выйти, чтобы с гарантией поймать такси.

Ана прилетела из Нью-Йорка ночным рейсом — съемки закончились на день раньше, чем ожидалось. Съемки — пафосное слово! Его хорошо произносить в какой-нибудь компании — небрежно, как бы между прочим, — если ты актриса или телеведущая. Но Ана снималась в дешевой рекламе для кабельных телеканалов с убогой провинциальной аудиторией, и платили ей соответственно. В принципе, на жизнь могло бы хватить, если б чаще приглашали. Но нет этого, к сожалению. Вот и сейчас пригласили участвовать в двух рекламных роликах, а в результате снялась только в одном.

Клиент, заказавший рекламу дурацких супер-пупер-кастрюль, которые якобы самим фактом своего присутствия на кухне делают пищу вдвое более здоровой, в последний момент решил, что Ана не подходит для образа типичной американской домохозяйки.

Еще бы, какая из нее домохозяйка? Зато пятидесятилетняя женщина получилась! Да уж, Ана, вполне можешь себя поздравить. Заказчики были в восторге от того, как она сыграла пятидесятилетнюю женщину, которая принимает биодобавки их фирмы и выглядит на тридцать.