Вечный эскорт - Кругосветов Саша

Последствия не заставили себя ждать. В карте появилась новая запись: «блуждающий транссексуал».

Игра настолько понравилась Герману, и ее действие на его психику было столь благотворным, что в последние недели своего пребывания в больнице он прекрасно спал и ел с аппетитом молодого волчонка.

В тот же период Германа посетил некий профессор то ли из Германии, то ли из Австрии, неплохо говоривший по-русски. Врач долго расспрашивал Германа о его снах и видениях, а затем объяснил, что «использование тщательно разработанных им процедур интерпретации сновидений будет способствовать более глубокому пониманию пациентом природы собственного заболевания и конфликта, лежащего в основе его болезненных симптомов». Например, больной только что рассказал ему о сновидении, в котором его отец уезжал (символ смерти!), а сам он остался на перроне, держа за руки свою мать и бывшую подружку, и испытывал противоречивые чувства удовлетворения и вины. Психоаналитик в этом случае поможет пациенту увидеть, что в его сне отражается давно подавленное, связанное с эдиповым комплексом желание смерти отца, вспыхнувшее в момент, когда тот воспрепятствовал отношениям пациента с девушкой, уверял он Германа.

— Да, вы абсолютно правы, профессор! — подыгрывал ему Герман. — Именно так все и было, как вы сказали. Это многое объясняет, и мне уже стало легче. Единственное, в чем вы ошиблись, — родителей вашего пациента уже давно нет в живых и никто не препятствует моим отношениям с любимой девушкой. Но это совсем неважно, главное, что мне прямо сейчас стало легче. Как же я вам благодарен, огромное спасибо, профессор!

Зрачки, увеличенные линзами очков, сверлили Германа. Профессор рвался помочь пациенту, чтобы вместе найти под жизненными завалами другие источники зажимов его психики, закопанные в далеком детстве. Герман решил, что этого вполне достаточно, что пора уже остановиться и у него теперь нет особого желания увидеть глазами профессора процесс родительского соития в момент собственного зачатия. Это уже не смешно. Настала пора покинуть «дом хи-хи». «Прощай, Канатчикова дача! Надеюсь, мы больше не встретимся».

После выписки он с удовольствием вернулся к любимым занятиям — инженерным делам и незавершенным книгам.

Много работал, свободного времени почти не оставалось. Позванивал в Германию и размышлял, не навестить ли ему Леру с Андреем? Но прошло несколько месяцев, и из спокойного течения жизни Германа буквально вырвала встреча с Аликом Цукерманом и его информация о некой Ане Гордон, селебрити из Майами. Покрытые пеплом отгоревших пожаров переживания и надежды прошлого проснулись и вновь восстали в его душе.

Что ожидает его в Америке?

Самолет начал снижение. Майами уже внизу, под крылом «Боинга». А вон и небоскребы, поднимающиеся над океаном. Девочка сзади вновь заплакала. Стали видны малоэтажные дома, дороги, изгибы дорожных развязок, палисадники и зеленые поля для гольфа.

33

У стойки погранслужбы Германа принял ухоженный, приятный с виду негр. «Черный сомелье Аны, наверное, такой же смазливый», — подумал Герман и взглянул с неприязнью на офицера. Тот, видимо, заметил его взгляд. Долго рассматривал паспорт и таможенную декларацию.

«„Наличие визы не гарантирует вам въезд в США. При особых обстоятельствах офицер пограничной службы имеет право отправить вас назад“, — Герман вспомнил фразу инструкции для отправляющихся в Америку. — Сейчас негритос найдет к чему придраться и завернет меня на обратный рейс. Ана останется в лапах черного сомелье, и я больше никогда ее не увижу».

Между тем офицер попросил «бронь» на отель и задал стандартный вопрос о цели визита.

«Приехал отдохнуть», — односложно ответил Герман. Он ожидал, что начнут дотошно расспрашивать, какие места он планирует посетить, и собирался стоять на том, что будет просто ходить на пляж и понемногу осматривать город. Но нет, дополнительных вопросов не последовало. «Кажется, пронесло, — с облегчением подумал Герман. — Сейчас штампанет паспорт, и я в Штатах».

Не тут-то было. Черный парень подозвал девушку в пограничной форме. «Почему форма так идет худощавым женщинам с высокой грудью?» — подумал Герман. Обтянутые кожей скулы, запавшие щеки, красивое недоброе лицо с безжалостным взглядом хищной акулы. Девушка провела куском специальной ткани по одежде Германа, опустила ткань в прибор, напоминающий по форме коробочку. Через несколько секунд выражение лица девушки стало еще более напряженным и хищным. Она молча кивнула негру, тот сообщил Герману, что ему следует куда-то пройти, и издевательски улыбнулся.

Акула провела его, следуя сзади, словно конвоир. В маленькой комнатке без окон их ждала еще одна сотрудница — высокая и полная. Германа попросили снять ботинки. Нет, дальше раздеваться не нужно. Пограничницы изучили обувь, даже стельки пробовали оторвать, а затем принялись тщательно ощупывать складки одежды путешественника. Ощупывая его брюки чуть ниже ремня, Акула задержала свою руку дольше, чем требовалось, и откровенно посмотрела в глаза высокому пассажиру из России.

В других обстоятельствах это могло показаться занятным. Но сейчас Герман никак не отреагировал на ее необычное поведение, он думал только о том, что его, по-видимому, не пустят в Америку. А могут даже бросить в тюрьму.

«Непонятно только: за что? За то, что косо смотрел на смазливого негра? Или у них есть аппаратура, читающая мысли, и поэтому даже в мыслях следует сохранять политкорректность, называя негров только черными? Бред, конечно, этого не может быть».

Герман вздрогнул от скрипа открывшейся двери. Появился еще один персонаж, на этот раз — в штатском.

Вошедший пояснил, что одежду пассажира из России проверили, собрали с нее частицы специальной тканью, и прибор выявил следы потенциально опасных веществ.

— График показывает следы взрывчатых веществ. Вы приехали в США с террористической целью?

— Конечно, нет. Не могу себе представить, как на моей одежде могли оказаться подобные следы, — выпалил Герман.

Возможно, изумление, отразившееся на его лице, показалось спецслужбисту искренним. К тому же они наверняка уже перевернули все вещи в его багаже, а там уж точно не обнаружили ни бомбы, ни взрывчатки.

— О'кей. Будем считать, что я вам поверил, — сказал спецслужбист (про себя Герман окрестил его фэбээровцем, хотя кто знает, из какой он службы на самом деле). — Но следы взрывчатых веществ откуда-то все же появились. Попробуем вместе разобраться. Вы давали кому-нибудь свою одежду за день до вылета?

— Нет.

— Занимались в этой одежде охотой или, например, ходили пострелять в тир?

— Нет.

— Все правильно. Судя по графику, следы на вашей одежде не от соприкосновения с порохом. Следуем далее: вы принимали медицинские препараты, заходили в аптеку?

— Нет.

— Пользовались ли в этой одежде бытовой химией, заходили в торгующие химией магазины?

— Тоже нет.

Фэбээровец изучающе посмотрел в Германа. На его лице мелькнула досада оттого, что все так затянулось.

— Хорошо, расскажите подробно, где вы были и что делали за сутки до вылета.

Герман прокрутил назад видео своей памяти.

За сутки до вылета он был в Москве. Собирался лететь из Петербурга, но еще до того, как он взял билеты, Миша Векшин предложил ему приехать в Москву, сообщив, что какой-то международный фонд будет вручать награды за вклад в европейскую культуру и они оба — среди лауреатов. Герман, правда, не оценивал столь высоко собственное творчество, но если дают награду, зачем отказываться? К тому же награждение должно было пройти за день до вылета, а из Москвы можно долететь до Майами без пересадок. Потому он и согласился.

Уже приехав в продюсерский центр, Герман выяснил, что вручать будут медали, торжественная церемония пройдет в офисе ПЦАГ, а потом все поедут отмечать это дело к Векшину на дачу. Представителем международного фонда оказался какой-то красноносый поляк. До появления Германа поляк вместе с Векшиным и Добровым-Шмелевым успел уже изрядно принять спиртного, держался, однако, уверенно и бойко говорил, какой у них замечательный фонд и как они помогают русским авторам выходить на европейский уровень.