Барабанные палочки - Боссарт Алла

— Родственники? — Матвей Дантонович не понял, зачем такую невинную информацию надо сообщать столь зловеще.

— Ай-я-яй, совсем не догоняешь… Мы — Семья, глава которой называется «крестный отец». Фильм смотрел? Ты что ж, дурашка, живешь как в лесу. Мафия, Матвей, не тормози, ма-фи-я. В цирке я работаю фокусы, иллюзию, манипуляцию. Клара — каучук. (Матвей представил фарфоровое личико своей куколки, с улыбкой глядящее из-под ее же лобка, и сердце шарахнулось и провалилось куда-то в пах.) Но это, как ты понимаешь, прикрытие. На самом деле мы с Клариком руководим гигантской сетью лилипутских кланов, рассредоточенных по всему СНГ. Наш главный бизнес… Впрочем, будешь с нами — постепенно все узнаешь. Ну, — Марчелло растянул щечки в резиновой улыбке, — а кто не с нами, тот, сам понимаешь, против нас.

Марик слегка пощекотал Мотю, как кота, под челюстью. Матвей дернул шеей. «Пупсик» чрезвычайно его раздражал. Но мысль о чудесной лилипуточке вызвала такую реакцию плоти, что банкир разом взмок, как мышь, и непроизвольно схватился за штаны. Самое неприятное, что Цветков безоговорочно верил «итальянцу». Включая, что итальянец! Исподлобья он еще раз внимательно посмотрел в глянцевые глазки и снова убедился: не врет.

— И что, собственно, вы от меня хотите?

— Да пустяки! — фокусник хихикнул, но тут же устроил бровки домиком, чем придал своей мерзкой печеной мордашке выражение крайнего драматизма. — Скажи мне, дружище, ты ведь любишь мою Клару? Хочешь жениться на ней?

— Послушайте! Какого черта! Ну! Ну… Собственно, какое… Впрочем, понять… Но вы сами, кажется, женаты! И при чем тут!..

— Я готов отпустить ее, — негодяй ладошкой смахнул слезу. — Кларик жила мало, и, по сути, жила в плену. У меня. Я — сволочь, сударь, велите мне застрелиться!

— Прекратите, товарищ, Снежанка наверняка подслушивает. Да тихо вы, ей-богу!

— Короче. Я отдаю Клару. Обеспечиваю тебе выборы. А ты…

— Вот только не надо втягивать меня в ваши бандитские разборки!

— Боже упаси. Ты всего-то навсего поможешь нам занять пару-тройку постов. Силовые структуры, жилье, церковь, то-се…

— Вам — это пупсикам? — в полусне уточнил Матвей Дантонович, чувствуя, как кто-то или что-то завладевает его волей, и это приятно, как покачивание в теплых волнах на нагретом надувном матрасе.

— Пупсикам, пупсикам. — С возгласом «Алле!» гость вдруг перелетел с дивана на середину кабинета, потеряв одну галошу, другую впечатал в ковер, занялся холодным огнем и моментально сгорел дотла. Оставив, само собой, противный запах то ли горелого волоса, то ли горелой резины.

До выборов оставалось всего ничего.

Благотворительный фонд Клары Цветковой обеспечил лечение в Москве рабочему из сборочного цеха, которому размозжило на конвейере правую кисть. Авдей Бровкин ответил ремонтом бассейна. Клара посетила детский дом и взяла на майские праздники девочку с синдромом Дауна. Евдокия Бровкина выступила с бесплатными обедами для пенсионеров. Цветковы венчались в монастырском храме (с участием сестер в роскошной постной трапезе по окончании таинства). Бровкины всей семьей предприняли паломничество к святым мощам Серафима Саровского. Клара дала шефский концерт в воинской части. Бровкин насмерть разругался со старшей дочерью — санитарным врачом, отказавшейся выехать в ближайшую исправительную колонию с лекцией о профилактике СПИДа. Зато средняя сбила на своем (известном всему городу) джипе старушку и скрылась с места ДТП.

Назавтра перед мэрией клубилась толпа с транспарантами: «Руки прочь!». И «Нет! — власти Авдея Кровавого!!». И «Очистим город от коррупции!». И «Банду Бровкина — к ответу!». И «Ветераны не простят». И «Даешь конверсию!». И «Где деньги на общежитие?!». И «Маленькому Человеку — большое плавание!». И «Дуся у Клары украла коралы».

Несмотря на малограмотность студентов стройтехникума, исход выборов был предрешен.

В довершение триумфальной избирательной кампании Дантон Цветков вернулся в семью, оставив своей армянке квартиру. Граффити «ХАЧИ УБИРАЙТЕСЬ» на стене крытого рынка закрасили, а в еженедельнике «Чисто конкретно» прогремела статья Ефима Бисова о том, как жители города помогают беженцам.

Лилипуты, согласно договоренности, заняли в городе ряд интересных позиций. Глава местной епархии отец Януарий по личной просьбе мэра (в бане) назначил настоятелем крупнейшего в регионе храма св. Варвары — покровительницы ракетных войск батюшку из далекой таежной деревни отца Охломона, лилипута. Лилипут же генерал Калашников (невесть откуда явившийся) принял командование собственно окружным ракетным корпусом. Лилипутка Шевелкина Руфина возглавила жилищную комиссию мэрии. Ну и по мелочи: худрук филармонии, главный инженер хлебозавода, а также одна судья, трое присяжных, редактор новостного канала местной ТРК, один директор школы и два токаря-оружейника — седьмого и девятого разрядов.

К лилипутам в городе и области постепенно привыкали. На месте снесенного пригородного «шанхая» — рассадника беспризорников, ворья и прочего криминала — новый мэр поставил на скорую руку несколько пятиэтажек и торговый центр «Гулливер» с одноименным памятником.

А под самым цоколем легендарного судового врача окопалась последняя бабка в развалюхе без света и воды и нипочем не желала передислоцироваться. К ее поваленному забору уже вплотную подошли бульдозеры. Бульдозерист Ерохин не поленился, вылез из кабины, стукнул в окно:

— Слышь, Кошкина, сдаваться пора, снесем ща тя на хер.

Согнутая в три погибели старуха, обмотанная поверх облезлой шапки черным платком, выползла на крыльцо, показала Ерохину с коллегами согнутую в локте руку и закричала неожиданно громко и визгливо:

— Давай, сукин кот, сноси! Только ты допреж сдохнешь, чем я отседа выметусь!

Ерохин Леха с фасада, с тыла же участковый Милипискин двинулись на старуху. Та повернулась к избушке передом, к технике задом, воздела грабли, словно желая обнять и защитить собственность своим древним скукоженным телом…

— Доченька! Козочка моя белая, ангел мой! Слышь, как над ветеранами изгаляются! — голос чертовой бабки скрежетал над стройкой, подобно листам жести под ветром. — Я ль тебя не холила-выпаивала, я ль над тобой слезами не обливалася! Заступись за мамку-грешницу!

И тут, рассказывают очевидцы, бухнул колокол, хотя никакой колокольни в округе близко не было, и то ли с крыши, то ли просто с неба с криком «Ки-йя!» слетела в лопухи у крыльца всенародно любимая артистка и первая леди Клара Цветкова-Флокс в тренировочном кимоно. Выполнила двойное сальто и правой ногой вырубила старшину Милипискина. Затем вытащила откуда-то из штанов пистолет и давай палить почем зря. Патроны, видимо, были холостые, никто не пострадал. Только бульдозер Ерохина сам собой вдруг развернулся и двинул к реке. Куда и обрушился с высокого, все еще живописного, хотя и засранного населением берега. И в тот же час дрогнула земля под пятиэтажками и центром «Гулливер». И едва успели жильцы и посетители с детьми и кошками в обнимку выскочить наружу, — как осели дома в пыль и канули в открывшийся взглядам котлован.

С этого, бают старожилы, все и началось.

Из котлована пестрой лавой хлынули якобы несметные полчища лилипутов. Оттуда же перли танки и БТРы, взлетали эскадрильи истребителей, а также лезла всякая нечисть, которую показывают ночью по телеку под рубрикой «Субботний ужас». Якобы именно после этого десанта страну охватил бардак, какого старожилы не припомнят с 1917 года. Ракетные установки Приуралья, Заполярья, Нечерноземья, Ставрополья, Приморья и, вообразите, гарнизонов Московской области развернулись носом к Кремлю. Хлеба не стало, а школьники повсеместно одичали и стали нападать на взрослых среди бела дня. Наркотики катились через лилипутские таможни девятым валом. Клара Цветкова по Первому Государственному каналу поздравила россиян с Новым годом, после чего заиграл гимн, и все испуганно запели: «Союз нерушим лилипутов могучих! Вперед, лилипуты, к токарным станкам, к штурвалам, к реакторам, нету нас круче, подвластны Земля и Вселенная нам!»