Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

Он вдруг резко отпустил, и Груша почти слетела с его кровати, невольно упав на колени на деревянный пол. Она тут же вскочила на ноги, устремив на молодого человека полный возмущения и страсти взор, не зная, радоваться ей или плакать от того, что произошло. Елагин, приподнявшись на локте, хмуро вперился в нее взглядом. Девушка чувствовала себя до крайности глупо, ведь он прекрасно видел, что ее дыхание срывалось, и она так же, как и он, с силой хватала ртом воздух.

— Теперь я понимаю, почему князь обратил на вас внимание, вы истинная вакханка… — вымолвил он глухо, испепеляя ее взглядом и садясь на постели. Груша, понимая, что должна немедленно уйти из его комнаты, не могла сдвинуться с места, так как ее существо неистово желало остаться подле него. Ее взор то и дело с восхищением пробегал по мощному обнаженному торсу, она на миг потерялась, но, едва сознав смысл его фразы, напряглась.

— Не надобно мне такое говорить, — возмутилась Груша. — Я не позволяла вам…

— Вы не позволяли? — Елагин глухо рассмеялся. И она заметила, что его язык чуть заплетается, а глаза мутны. Поняв, что он действительно пил накануне, она поджала губы, ее последние слова явно позабавили Елагина, поскольку минуту назад она не просто не сопротивлялась, а сама, как глупая гусыня, ошалев от его близости, целовала его. — Вы не сильно и сопротивлялись, ведь так, Аграфена Сергеевна? И вам нравятся мои поцелуи…

— Что вы говорите?! — возмутилась Груша, желая теперь исправить ситуацию, чтобы не выглядеть в его глазах глупой влюбленной дурочкой. Хотя Елагин уже заметил, как она глазеет на него, потому она смущенно смотрела в пол.

— Обещаю, в следующий раз я закончу начатое, и вы не сбежите от меня… — бросил он с угрозой. — Или хотите продолжения прямо сейчас?

— Прекратите, прошу! — недовольно воскликнула Груша. Она не понимала, почему Андрей пытается выставить ее недалекой развратной девицей. — Я пришла переговорить с вами по одному делу и только. Это вы устроили это… — выпалила она нервно.

— Тогда пойдите вон и дайте мне одеться, — хрипло сказал Елагин. — Я спущусь через пару минут и поговорю с вами на улице.

Груша сжала кулачки от унижения и быстро вылетела из его комнаты.

Встав с постели, молодой человек поднял золотой медальон, который валялся на полу, и, бережно раскрыв его, с любовью посмотрел на миниатюрный портрет девушки с волосами солнечного цвета. Взгляд фиалковых глаз Груши проникал прямо в душу. Еще два года назад, когда княгиня Мария Кирилловна пригласила художника в имение написать портреты княжны Татьяны и Груши, Елагин заказал у мастера эту миниатюру. Щедро заплатив художнику за молчание, Андрей, впервые открыв этот золотой медальон, был поражен невероятным сходством с оригиналом. С тех пор он постоянно носил портрет Груши с собой, либо держал его в верхнем ящике своего комода. Быстро захлопнув медальон, Елагин положил его на столик. Проворно умывшись и одевшись, он появился на улице и, недовольно оглядев фигурку Груши в ярко-лимонном платье, глухо спросил:

— Что вам угодно?

— Я подумала, было бы хорошо восстановить оранжерею. Константин Николаевич мне разрешил устроить все там, как я захочу. Надо…

— Ах, Константин Николаевич, — передразнил ее Елагин, перебив.

Груша недоуменно посмотрела в мрачное лицо Андрея и кивнула:

— Да, Константин Николаевич.

— И сколько ночей вы его упрашивали? — ехидно заметил молодой человек, не спуская с нее гнетущего голубого взора.

Груша густо покраснела и холодно прошептала:

— Это не ваше дело.

— Вы правы, не мое, — уже зло выплюнул он и добавил: — Но теперь я прекрасно знаю, что упрашивать вы умеете…

Опешив от его гнусных намеков, Груша пару раз глубоко вздохнула и выдохнула, ощущая невероятное желание залепить этому наглому Елагину пощечину. Но она сдержалась и продолжила:

— Думаю, надо полностью обновить деревянные перекрытия здания и добавить стекла, чтобы было много света. Так же следует поменять крышу, она вся течет и…

Она говорила и говорила о своих желаниях относительно ремонта оранжереи, но Елагин почти не слушал, а лишь с каким-то отчаянием смотрел на ее юное раскрасневшееся лицо. Про себя он тяжко думал: «Каждую ночь князь смотрит в эти прелестные глаза, терзает эти пухлые манящие губы и обнимает соблазнительный стан. А я обречен на мучения всю ночь напролет, терзаемый ревностью, злостью и тоской». Когда она закончила, лицо Андрея стало совсем бледным.

— Нет у меня материалов, — заявил молодой человек недовольно. — И времени на ремонт тоже нет. Скоро сбор урожая, надо все подготовить.

— Но я могу сама контролировать стройку.

— Ну-ну, — Андрей зло рассмеялся ей прямо в лицо. — Вы думаете, это так же просто, как наряды надевать?

— Отчего вы все время оскорбляете меня, Андрей Прохорович? — обиженно произнесла Груша. — Насколько помню, я никогда зла вам не делала.

От ее укоризненных слов гнев Елагина усилился. Андрею стало не по себе от мысли, что ему только и осталось, что обижать ее словами, ибо на другое он вряд ли когда-нибудь будет иметь право.

— У меня нет денег для восстановления вашей треклятой оранжереи! И времени нет! Неужели вам непонятно?! — взорвался он.

Груша, опешив от его крика, обиженно замолчала. Бросив на молодого человека последний несчастный взор и не сказав больше ни слова, девушка развернулась и пошла прочь.

Смотря вслед удаляющейся стройной любимой фигурке, Андрей чувствовал, что его душевные силы на исходе. С каждым днем он все более осознавал, что потерял Грушу навсегда. То, с каким трепетом и страстью относился к девушке Урусов, наводило Елагина на мысль, что князь еще долго не отпустит Грушу от себя. Ведь если бы у князя это было простым мимолетным увлечением, вряд ли бы он позволил Груше перестраивать оранжерею, это требовало не только уйму времени, но и стоило бешеных денег.

— И ты не боишься? А вдруг она обо всем князю расскажет? — поинтересовался подходящий к нему Степан, который невольно слышал конец напряженного разговора между молодыми людьми. — Выгонит он тебя.

— А мне уже все равно, — трагично произнес Андрей. — Будь что будет. Все равно мне покоя нету. Мука одна. — Он опустил голову и горестно вдохнул. — Раньше хоть работа помогала, а сейчас даже она не дает забыться…

— Доброго утреца вам, Андрей Прохорович, — произнесла заискивающе Проша, которая проходила мимо. Степан проводил крепостную девушку взглядом и внимательно посмотрел на Елагина.

— И что ты все страдаешь-то? Забудь уже про Грушу. Не для тебя эта девица, неужели непонятно, — заметил наставительно Степан. — Ты лучше гляди на тех, кто ровня тебе. Вот Проша, к примеру, уж больно по тебе сохнет, все глаза поглядела.

— Прасковья? — как-то безразлично спросил Андрей, невольно проводив удаляющуюся Прошу взглядом.

— Да. Выкупил бы ее у князей, взял бы замуж. И быстро бы забыл про страдания свои. Жена-то, она, знаешь, и днем словом ласковым согреет, и по ночам словно кошка ластится, — улыбаясь, сказал Степан, желая помочь другу. — Думаю, Проша тебя вмиг излечит от Аграфены Сергеевны…

— Не знаю даже, — нахмурился Елагин. — Язык у Прошки длинный и наглый, как сказанет, аж пробирает до самого нутра. И толста она больно, и высоченная к тому же…

— Чего это высоченная? Ты ж ее на полголовы выше, — возмутился Степан. — Да и не толстая она, просто грудь у нее хорошая, добротная, — сказал, как-то довольно ухмыляясь, Степан, намекая на большой размер груди Проши.

— Что же мне с подушкой обниматься? — заметил хмуро Андрей. — Когда ее грудь даже в руку не влазит…

— Ты посмотри, какой эстет нашелся, — поднял брови Степан. — Зато у нее лицо приятное да коса знатная. Ты обручись с ней, посмотри, как пойдет. А там уж видно будет.

Андрей задумался и через минуту вымолвил:

— А может, ты и прав, Степан? Может, Прасковья меня своей любовью и вылечит от этой блудливой девки с фиолетовыми глазами?

— А я что говорю, — закивал Степан и строго добавил: — Только Грушеньку не обижай больше, ей и так несладко живется.