Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

— Посмотрите на меня, — глухо вымолвил он. Она обернула на него лицо и оказалась в плену его серебристых глаз. — Вы понимаете, о чем я говорю? — замирая, спросил Урусов, видя, как ее колдовские, невероятные, чудесные, огромные глаза неотрывно смотрят на него, завораживая светом. — Ваше теперешнее положение могло бы измениться. — Его ладонь уже добралась до ее шеи, и он начал наклоняться к ее губам. А вторая рука обвила стройную талию девушки и начала неумолимо притягивать Грушу. Опьяненный ее близостью, Урусов уже из последних сил выдохнул над ее губами. — Я бы мог стать волшебником, исполняющим ваши желания…

Теплые губы Константина неумолимо стиснули ее рот, и Груша напряглась всем телом. Как и первый раз, этот поцелуй совсем не понравился ей. От князя пахло сигарами, можжевельником, мускатным орехом и арабскими благовониями. Эти запахи, чересчур мужские сильные, резкие, роскошные и невозможно чувственные, раздражали обоняние девушки и нервировали ее существо, не вызывая никаких ответных откликов. Запах Елагина был совершенно иным, более сердечным, мягким, романтичным. От Андрея веяло ароматами душистых луговых трав и бергамота, свежестью яблока и пряностью гвоздики. Его запах затрагивал тончайшие струны ее души. Груша отчетливо помнила, как тогда, у яблони, просто опьянела от близости Елагина и жаждала только одного, чтобы он не останавливался. Запах же и напор Урусова вызвали в душе девушки лишь неприятные ощущения и желание отстраниться.

Губы князя сначала очень осторожно, а затем уже более настойчиво овладели ее ртом, Груша невольно раскрыла губы, и тут же его напор стал более сильным и властным. Как будто Урусов хотел подчинить девушку себе. Когда спустя несколько минут он отпустил ее, она отметила, что его дыхание стало прерывистым. Мужчина, приникнув к ее виску, пылко выдохнул:

— Милая моя, скажите хоть что-нибудь… — И уже недовольно добавил: — Отчего вы молчите?

Он с силой удерживал девушку у своей груди, и его пальцы нежно, с трепетом перебирали светлый медовый поток ее волос, который шелковыми прядями ласкал его широкую ладонь.

— Вы знаете, многие женщины хотели бы оказаться на вашем месте, — произнес Константин порывисто. — Поверьте, вы не пожалеете ни о чем. Я смогу оценить вашу красоту по достоинству. Но вы должны открыться мне полностью и стать моей…

Груша прекрасно понимала, что Урусов уже в открытую предлагал ей стать его содержанкой. Но эта роль совершенно не прельщала ее. Она хотела быть женой Андрея, которого в этот миг неистово любила. А предложение князя вызывало в ее душе лишь досаду и чувство гадливости. «Как вырваться из этой западни?» — думала Груша с отчаянием. Князь же не в силах выдержать ее убивающего молчания, чуть отстранился и, взяв пальцами девушку за подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Грушенька, я жду ответа, — взволнованно выдохнул он над ее губами.

Она судорожно сглотнула и тихо, одними губами, прошептала:

— Нет…

Лицо Урусова напряглось, и он удивленно уставился на нее.

— Нет? — опешил он.

— Нет, — ответила Груша твердо. Как-то мягко и неумолимо девушка высвободилась из объятий князя. Отвернувшись от него, она попросила: — Мне что-то нехорошо, не могли бы мы вернуться домой?

— Вам нехорошо? — прошептал Константин, наконец осознавая, что эта соблазнительная прелестница только что холодно и бесцеремонно отвергла его предложение и унизила его, как мальчишку. Ощущая себя до невозможности глупо со своими излияниями и признаниями, Урусов осознал, что эта своевольная девица даже не побоялась ответить ему — «нет». Хотя он был ее хозяином, а она крепостной. Видимо, возомнила себя барышней и решила, что может выбирать? Он по-честному пытался завоевать ее расположение: ухаживал за ней, говорил комплименты, ждал, терпел, — и что в итоге получил? Ее холодный невежливый отказ. — И отчего же вам нехорошо?! — вспылил Урусов уже с досадой.

— Константин Николаевич, прошу, поедемте домой, — попросила Груша мягко и сделала шаг к своей лошади. Но его неумолимая рука немедля схватила ее за локоть, и он бесцеремонно развернул девушку к себе.

— Я хочу знать, отчего же нет?! — процедил он, сжимая второй кулак от негодования, чувствуя, что еще ни одна женщина так не унижала его.

— Я не люблю вас, — ответила Груша, смотря в его ледяные, полыхающие злостью серебристые красивые глаза. — И любовницей вашей не буду, простите…

Груша это сказала так чисто, невинно и просто, что Урусов похолодел, чувствуя себя по сравнению с этой юной девушкой развратным, старым и смешным. Он предлагал ей шикарную жизнь рядом с ним, а она говорила о какой-то там любви? Любви, которой не существовало в этой прагматичной жизни, как считал Константин. Видимо, она была еще настолько юна и неопытна, что даже не понимала, что все покупается и продается. Что все люди ищут, где лучше и выгоднее. А эти слюнявые сказочки про любовь были лишними в этой жизни, думал Урусов. Но, видя в ее глазах решимость, он отчетливо осознал, что Груша искреннее верит во все эти романтичные истории. От злости и досады Урусов окончательно потерял голову и, придвинувшись к ней вплотную, угрожающе склонился и процедил:

— Однако вы глупы…

В следующий миг князь развернулся и, быстро подойдя к своему вороному жеребцу, проворно вскочил в седло и, более не обернувшись на девушку, галопом ускакал прочь. Только после того, как его высокая фигура скрылась за зеленым выступом реки, Груша облегченно вздохнула. Аккуратно вставив ногу в стремя, она умело села в седло и, пришпорив кобылу, поскакала в направлении усадьбы.

Константин стремительно спешился и, небрежно кинув поводья конюху, направился во дворец. Его злость не только не утихла от дикой скачки, а лишь сильнее возрастала с каждой минутой.

Еще с детства Урусов ни в чем не знал отказа. Слово «нет» было не для него. С самого рождения, обожаемый родителями, он привык, что все его желания выполнялись незамедлительно. Его матушка, очень рано родив его, почти в семнадцать, долгое время не могла более забеременеть. Затем лет через пять она вновь родила мальчика, но тот в скорости умер. Несколько лет Константин был единственным ребенком у четы князей Урусовых. Оттого пригожий с детства, сильный, дерзкий, здоровый, озорной он был любимцем родителей. Все шалости сходили ему с рук, все, чего желал, он непременно получал. Родители лишь умилялись ему, радовались его умениям в науках, которые он осваивал с многочисленными гувернерами, а затем восхищались его успехами в учебе в кадетском корпусе. Чуть позже молодой князь захотел воевать, и, как ни противилась этому его матушка, все же она не смогла отказать обожаемому Костеньке и в этом, и Урусов практически семь лет провел в армии. В это время его матушка, будучи уже дамой за тридцать, родила Татьяну, и внимание и любовь родителей немного переключились на дочку. Уйдя в отставку, Константин захотел поехать жить за границу, и родители, которые не чаяли в нем души, позволили.

Чуть позже, когда Урусов возмужал, обожание семьи сменилось поклонением девиц и дам. Женский пол обожал молодого князя, считая его эталоном мужской красоты и стати. Галантные манеры Константина вкупе с хорошо подвешенным языком и некой дерзостью не оставляли равнодушной ни одну женщину. Стоило Урусову намекнуть на свои чувства, как дамы первыми признавались ему в симпатии. Молоденькие вдовы-дворянки, фривольные красавицы при дворе и даже некоторые девицы, которые не сильно берегли честь до свадьбы, с удовольствием покорялись и падали в его объятья. Ни за одной женщиной Константин не волочился более двух недель. Правда, за одной французской герцогиней ему пришлось ухаживать чуть дольше. Но когда Урусов наконец оказался в ее постели, герцогиня призналась, что с первой встречи он понравился ей и она всего лишь вызывала к себе интерес, поэтому так долго и держала его на расстоянии. Спустя пару недель Константин без сожаления оставил французскую аристократку, жалея о том, что потратил больше времени на уговоры, чем на саму страсть, которая выдохлась так быстро.