Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

— Довольно, сестрица. Я понял тебя и подумаю над этим, но не сейчас. Пока пусть все остается как есть. Пожалуй, я переведу Грушу на какую-нибудь работу по дому, раз тебя так раздражает то, что она ничего не делает.

— Не надобна мне ее работа! — уже в истерике процедила княжна. — Я хочу, чтобы ты продал ее и немедленно!

— Я сказал, довольно! — уже повышая голос и вставая с кресла, заметил Урусов раздраженно. — Матушка, я смотрю, избаловала тебя. Но запомни, Татьяна, не все в жизни происходит так, как ты того желаешь. Оттого я заявляю тебе прямо сейчас, Грушу я в ближайшее время продавать не намерен, а позже… видно будет…

Он направился к двери, показывая, что разговор окончен. Татьяна нервно посмотрела на его широкоплечую высокую и статную фигуру. Едва Константин скрылся за дверью, княжна зло прошипела себе под нос:

— И кажется мне, братец, что тебе самому Грушка приглянулась, раз не хочешь слышать о ее продаже…

На следующее утро, встав около семи, Груша позавтракала на кухне вместе с Агафьей и другими дворовыми. Девушка знала, что не сможет сесть за один стол с князем Урусовым, поскольку отчетливо понимала, что в господской столовой ей не место. Раньше она ела с Татьяной, но отныне девушка четко решила трапезничать на кухне, как и все остальные домашние слуги. Груша была даже рада этому, ибо приезд князя невольно избавил ее от присутствия в столовой. В настоящее время у нее была возможность встречаться за трапезой с Елагиным, который тоже ел в большой общей кухне. Она прекрасно знала, что Андрей не придерживается строго расписания, а трапезничает, когда у него выдается свободное время. Но Грушенька все же надеялась хоть иногда видеться на кухне с предметом своего обожания.

Ближе к восьми она направилась в оранжерею и занялась розами, которым уже давно требовалась пересадка. Захватив по дороге из хозяйственного помещения передник и лопатку, девушка вошла в стеклянные двери, потускневшие от времени, и попала в огромное заброшенное царство цветов.

Оранжерея, которую обустроила еще бабка княжны Татьяны, в эту пору переживала не лучшие времена. Когда-то давно, лет тридцать назад, этот зимний сад насчитывал более сотни видов диковинных растений и цветов. Сейчас же оранжерея казалась почти вымершей. Единственным человеком в усадьбе, кому была небезразлична эта заброшенная постройка с его обитателями, оставалась Груша. Еще с детства она тайком прибегала в этот мир зелени. Девочка представляла, что она в сказке и растения — это ожившие герои. Разговаривала с ними, спрашивала советов в своих детских вопросах. Еще при покойной Марии Кирилловне за оранжереей ухаживал старый садовник Иван. Но после его смерти растения стали никому не нужны.

Лишь Груша часто приходила сюда и заботилась об еще оставшихся зеленых жителях оранжереи. Девушка несколько раз просила княжну найти садовника или разрешить ей самой постоянно выращивать цветы. Но Татьяна брезгливо воротила носик и говорила, что вообще лучше снести это никчемное здание и построить на его месте фонтан во французском стиле. К тому же Груша понимала, что одних ее садовых работ недостаточно. Обустройство оранжереи требовало и денежных трат. Здание ветшало без ремонта, земля без обновления становилась менее плодородной, а растениям нужны были хорошие удобрения. Но попросить у княжны Груша не решалась.

С растениями она провозилась большую часть утра. Уже ближе к одиннадцати, когда, присев на корточки, девушка пересаживала небольшие кусты белых роз, она невольно услышала быстрые приближающиеся шаги.

— Доброе утро, Грушенька, — произнес низкий красивый голос сбоку от нее, и взор девушки тут же наткнулся на короткие сапоги из мягкой кожи и сильные ноги мужчины, который остановился рядом. Она подняла голову и проворно поднялась.

Князь Константин в бежевом сюртуке и черных полосатых брюках стоял между грядками в старой оранжерее. Он был, как и обычно, гладко выбрит, а его густые светлые волосы собирала на затылке в короткий хвост темная лента. Взгляд, цепкий, гнетущий, направленный прямо на ее лицо, совсем не понравился девушке.

— Здравствуйте, Константин Николаевич, — тихо ответила Груша.

Жадным взором князь пробежался по изящной фигуре и остановился на ее светлой голове. Волосы были собраны в затейливый узел на затылке, но несколько непослушных прядей выбились из прически, спадали ей на уши. Она была одета в темно-зеленое платье и поношенный, но чистый хозяйственный передник.

— Что вы делаете? — спросил он по-доброму.

— Пересаживаю розы, они сильно заросли, — объяснила Груша и приветливо улыбнулась князю.

Урусов отчего-то смутился и покраснел. Он уже не помнил, когда в последний раз конфузился от улыбки женщины. Но язык прилип к гортани, и он непроизвольно сглотнул комок в горле.

— Вам помочь? — предложил Урусов, чуть ли не вплотную приблизившись к девушке.

— Извольте, раз вам угодно, — ответила Груша, пожав плечами и ощутив, что от близости его большого тела ей не по себе.

Она вновь опустилась к розам. Видя, как девушка отвернулась от него и начала копать ямку, князь опустился на корточки рядом. Он взял за ствол черенок, как показала Груша, удерживая его в небольшой ямке.

— При условии, что вы научите меня, я смогу стать хорошим садовником, — вымолвил он спустя минут пять, когда они принялись уже за второй куст.

Груша удивленно воззрилась на него и улыбнулась уголками губ, оценив шутку. Она не представляла этого надменного вельможу, каким он предстал перед ней вчера, в роли садовника.

— Я не уверена, что эта роль подойдет вам, — ответила Груша, начиная закапывать саженец в землю. Спустя минуту, ладошками прихлопнув землю, она взяла лейку, которая стояла рядом, и полила посаженный розовый куст.

— Вот и все, — сказала девушка и выпрямилась. Константин так же поднялся на ноги вслед за ней. И вдруг стремительно придвинулся и выпалил:

— Позвольте?

Не дожидаясь ответа девушки, князь схватил руку Груши, испачканную землей, своей широкой ладонью и, склонившись, поднес ее кисть к своим губам. Она так испугалась, что не смогла двинуться с места. Его губы очень нежно и долго поцеловали пальчики девушки, и лишь спустя некоторое время Урусов медленно выпрямился и устремил на ее лицо взгляд своих сверкающих серебристых глаз. Его взор невольно утонул в ее ярких фиолетовых очах. Константин замер, ощущая, как сердце забилось в бешеном темпе.

— Вам кто-нибудь говорил, что у вас колдовские глаза? — спросил он проникновенным голосом, так и не выпуская кисти девушки из своей ладони. — Глаза, от которых невозможно отвести взор…

Груша напряглась, отчетливо видя, как князь склоняется ближе. Она занервничала.

— Зачем вы? — испуганно спросила Груша и попыталась выдернуть руку из его сильных пальцев.

— Не вырывайтесь, — властно произнес Урусов и глухо добавил: — Что же вы больше не улыбаетесь? Или я сказал что-то не так?

Груша, смущенная, испуганная и нервная, резко высвободила руку из ладони князя.

— Извините, мне надо срочно к Татьяне Николаевне, — немедля придумала предлог девушка, чтобы избавиться от общества князя. Быстро обойдя Урусова, она бросила через плечо: — Совсем забыла, она просила меня к одиннадцати прийти в музыкальный зал.

Груша почти бегом покинула оранжерею, желая поскорее оказаться подальше от князя, который явно намекал на свое расположение.

Урусов огорченно обернулся ей вслед и проводил стройную фигурку Груши хмурым взором, размышляя, что же он сделал не так, и отчего девушка попросту сбежала. Женщинам всегда нравились его внезапность и напор, которые в сочетании с красотой и мужественностью помогали ему легко завоевывать представительниц прекрасного пола.

Хмуря брови и размышляя над всей этой ситуацией, Константин медленно вышел из оранжереи и направился в сторону дворца. Он напряженно думал о девушке, которая только что была рядом, но не захотела оставаться в его обществе. Увидев Грушеньку вчера, сначала на дороге, а затем в золотистой зале Константин ощутил в душе небывалый трепет. Страстное волнение и жгучее вожделение еще вчера вечером завладели его существом.