Дом волчиц - Харпер Элоди

Дидона смотрит на нее странным взглядом.

— Что такое? — спрашивает Амара и, испугавшись, что цепочка виднеется из-под плаща, подносит ладонь к шее. — В чем дело?

Дидона смущенно качает головой.

— Ни в чем, просто… — Она нерешительно умолкает.

— Что?

Их очередь у прилавка почти подходит, и Амаре не терпится узнать, что тревожит подругу.

— Я тебя знаю и знаю, какое у тебя доброе сердце. Но иногда ты выглядишь такой холодной. Ты становишься похожей на… — Дидона снова осекается.

— На кого? — раздраженно спрашивает Амара.

— Ты похожа на Феликса, — выпаливает Дидона. — Прости. Но это правда.

Ее слова больно задевают Амару, но она не желает этого показывать.

— По-видимому, со временем все рабы уподобляются своим хозяевам, — говорит она, с напускным равнодушием вскинув голову. — По крайней мере, он знает толк в делах.

— Я не хотела тебя расстраивать, — произносит Дидона. Она знает Амару слишком хорошо, чтобы не заметить, что та обижена. — Ты никогда не станешь такой же жестокой… Я совсем не то имела в виду.

Они вынужденно прерывают разговор, подойдя к прилавку. Дидона покупает хлеб, не забыв взять немного на долю Фабии и Британники, у которых нет средств на еду. От расстройства, что ее сравнивают с Феликсом, Амара погружается в угрюмое молчание. Она понимает, что, обсуждая условия ссуды с Бальбиной, чувствовала себя совсем иначе, чем когда договаривалась с Марцеллой. «У меня нет выбора, — напоминает она себе. — Феликс свободен, а я нет».

Когда они снова выходят под открытое небо, начинается мокрый снег. Они поплотнее запахивают плащи, пытаясь защититься от сырости и холода, и торопливо шагают по скользкому тротуару. Амара в знак прощения берет Дидону под руку.

— Не понимаю, как можно подцепить кого-то в такую непогоду, — ворчит она.

— Разве ты не встречаешься сегодня с Руфусом?

— Это не важно. Феликс сказал, что если я не начну зарабатывать и в эти дни тоже, то он начнет брать с Руфуса вдвое. Не хочу обходиться ему еще дороже, это слишком рискованно. — Радостное возбуждение от успешной сделки уже спадает, и ее охватывает усталость. Руфус обещал, что купит ее, но у него находятся все новые предлоги для отсрочки. Теперь он обещает, что это случится в Сатурналии: во время торжеств его проступок наделает меньше шуму, что хотя бы отчасти утешит его родителей. Амара всей душой надеется, что он сдержит слово. Каждый новый день в услужении у Феликса камнем ложится на ее сердце. Какие бы чудеса хитроумия она ни проявляла, как бы часто ей ни удавалось его обмануть, вся власть принадлежит ему.

— Наверное, больше всего шансов у нас в термах. По крайней мере, клиентам не придется далеко идти. — Дидона тоже выглядит уставшей. Амара чувствует укол совести. В конечном счете у Дидоны гораздо больше причин для тревоги, чем у нее. Эгнаций стал приглашать их реже, Аврелий и Фуск так и не стали постоянными клиентами, а друг и бывший любовник Друзиллы Луций оказался сплошным разочарованием. Он по-прежнему платит за общество Дидоны в доме Друзиллы, но далеко не так часто, как Руфус. И больше ни разу не упоминал о поисках ее семьи.

— Обещаю, что, если Руфус меня не подведет, я не брошу тебя здесь, — в тысячный раз повторяет Амара, беря ее за руку. — Я тебя вытащу.

— Если Феликс тебе позволит… — с подавленным видом говорит Дидона.

Обе они понимают, что Амара не сможет купить ей свободу, если Руфус не осыпет ее золотом.

Площадь перед термами, против обыкновения, почти пуста. Ни у кого нет желания мокнуть под снегом. Они останавливаются у входа для мужчин, укрывшись под балконом винной лавки. Когда появляются раскрасневшиеся после парной мужчины, они желают им доброго дня и пытаются встретиться с ними взглядом. Дидона провела в Помпеях уже больше года, и — во всяком случае сейчас, когда она сосредоточенно завлекает клиентов, — в ней не видно почти ни следа застенчивости порядочной девушки из Карфагена. «Какая напрасная трата актерского дарования!» — думает Амара, вспоминая танцевальные способности Дидоны, ее сладкое пение и умение вжиться в любую роль. Такая умница, а вынуждена играть уличную шлюху.

Большинство мужчин идут мимо, не отвечая на их приветствия, другие останавливаются, чтобы обменяться оскорблениями или попытаться сорвать поцелуй. Дидона находит серьезно настроенного клиента первой и после короткого колебания уводит его в «Волчье логово». Девушки не любят разделяться, но лупанарий совсем близко, и риск невелик. Амара кивает, давая понять, чтобы та о ней не беспокоилась, и, не дожидаясь, пока Дидона удалится в сопровождении своей добычи — тучного пожилого мужчины, — продолжает охоту. Она уже видит в дверях соперницу — бедно одетую проститутку со впалыми от голода щеками. «У женщины нет большего достоинства, чем низкая цена», — с горечью думает Амара. Одного взгляда на эту тщедушную оборванку достаточно, чтобы понять, что она недорого возьмет.

И действительно, вскоре голодающая женщина уславливается с клиентом и уводит его в какой-то грязный переулок. Амара начинает зазывать прохожих еще громче и навязчивей, вмешиваясь в разговоры мужчин и тесно прижимаясь к ним грудью.

Вопреки холоду, двое молодых людей с потными розовыми щеками останавливаются, чтобы не спеша ответить на ее приветствие.

— Хочешь, чтобы тебя согрели? — спрашивает один из них, ощупывая ее взглядом.

Она заливается притворным смехом.

— И не только я, но и множество других одиноких девушек, — говорит она, отступая и маня их за собой.

— Говорил же, что до лупанария рукой подать, — обращается к своему спутнику второй мужчина. — Там еще и трактир рядом. Я его еще по прошлому разу запомнил. Можем потом там выпить.

Амара быстро идет прочь, и они ускоряют шаг, чтобы не отставать. «Уже недалеко, — говорит она себе. — Чем быстрее я с этим покончу, тем лучше». По пути она проходит мимо приоткрытой двери в однокомнатный лупанарий Симо. При виде него ею всегда овладевает беспокойство, но Феликс, очевидно, решил до поры не мстить за оскорбление: Мария по-прежнему жива.

Феликс не уточнил, скольких мужчин она должна сегодня найти. Остается лишь надеяться, что двух будет достаточно. На дверях стоит мокрый и несчастный Галлий. Он показывает Амаре три пальца: на месте три девушки.

— Позаботься, чтобы он узнал, что это я их привела, — шепчет ему Амара, проходя мимо.

В коридоре, кутаясь в плащ, дожидается замерзшая и скучающая Бероника. Один из мужчин небрежной походкой удаляется вместе с ней. Дидона, должно быть, занята. Амара нисколько не сомневается, что третья девушка, оставшаяся в лупанарии, — Британника.

Комната Виктории свободна, и Амара провожает своего мужчину туда. Феликс купил столько женщин, что им не приходится быть слишком разборчивыми в выборе кубикул. «Как же мне этого не хочется», — думает Амара, задергивая занавеску. Она больше не испытывает прежнего нестерпимого ужаса и паники. Теперь ее охватывает невыразимое отвращение. Кажется, она дошла до предела и не выдержит больше ни минуты. «Подумай о деньгах».

Она поворачивается и улыбается мужчине, который уже успел наполовину раздеться.

— Вставай к стене, — говорит он.

Амара дожидается, пока за ней зайдет Филос. Она в одиночестве сидит на твердом мешке с фасолью, закрыв глаза и прислонившись головой к стене чулана, и пытается представить себя в саду Плиния, снова ощутить тот же покой, вспомнить плеск фонтана. Прошло уже несколько часов с тех пор, как к ней прикасался мужчина из терм, но она до сих пор чувствует на себе его руки. После его ухода Амара дошла под дождем до колодца, притащила назад ведро ледяной воды, разделась и попыталась смыть с себя всю скверну. Возможно, позже, когда Руфус снова будет признаваться ей в любви, ей станет немного легче.

— Надеюсь, ты не собираешься заявиться к богатенькому мальчику с такой страдальческой физиономией.

Амара открывает глаза. Неслышно подошедший Феликс наблюдает за ней из дверного проема. Она едва удерживается, чтобы не поднести ладонь к шее и не проверить, не выбилась ли из-под ее тоги цепь Бальбины.