Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

С того момента отношение к ней Корнилова переменилось. Холодно-безразличное поведение Павла, сменилось на учтивое и внимательное. Его взор стал часто останавливаться на Лизе. Иногда по вечерам, Корнилов подолгу задерживался в гостиной, составляя компанию молодой женщине и графине. Лиза отчетливо заметила, как вновь поменялось отношение к ней молодого человека.

После того дня, когда ей удалась достать ценные письма, Павел неожиданно вновь начал дарить ей подарки. В течение недели он подарил ей несколько безделушек: ажурный зонтик, фарфоровую девочку-пастушку для колец, изысканные перчатки с золотой вышивкой. Лиза холодновато отстраненно принимала знаки его внимания в виде даров и отчетливо видела, что молодой человек явно не доволен столь нелюбезной благодарностью с ее стороны. Лиза инстинктивно чувствовала, что Корнилов снова решил приблизиться к ней, дабы удовлетворить свои мужские потребности в ее постели, оттого и переменился к ней. Ведь, накануне последней близости, он так же подарил ей дорогой браслет и всячески пытался показать, что она интересна ему. Но позже, после того как она отдалась ему, он оскорбил ее. И, видимо, теперь, он вновь хотел провернуть подобную уловку. Но Лиза, наученная прошлым горьким опытом, отныне не собиралась покупаться на призывные улыбки молодого человека. А так же на его ласковые зазывные фразы, которые в последнюю неделю так и лились из его уст. Молодая женщина прекрасно понимала, что если она вновь сдастся то, как и в прошлый раз, Корнилов может причинить вновь ей душевную боль, унизив ее пренебрежением. А это совсем не прельщало ее, ибо она решила более не поддаваться на откровенные призывы Павла и держалась с ним подчеркнуто вежливо и отстраненно.

Видя прохладное отношение к нему Лизы, несмотря на все его усилия, Павел в последние два дня даже спал в их общей спальне, видимо решив, довести до логического конца свое очередное наступление на молодую женщину. Два вечера подряд перед сном, молодой человек выхаживал перед ней в одних штанах, босой, с обнаженным рельефным торсом, пока она расчесывалась перед зеркалом. Но Лиза, словно стойкий боец, делала вид, что это ей совершенно безразлично. Корнилов так же пытался говорить с нею на скользкие интимные темы, видимо, только ища повод, чтобы вновь распустить руки и втянуть ее в свои постельные игры. Лиза отчетливо считывала страстный призыв в его фразах, вздохах, взглядах. Однако, она лишь недовольно поджимала губы и не поддавалась на его заигрывания. Она более не собиралась служить игрушкой для его интимных радостей.

Несколько дней подряд, Павел после того, как гасил свечи и ложился на свою половину кровати, долго ворочался и вздыхал. Лиза же упорно не хотела замечать всех его явных открытых намеков и, повернувшись к нему боком, и свернувшись калачиком на конце своей половины, закрывала глаза и думала только об одном — что этот невозможный мужчина не заслуживает ее любви. Да, она все еще любила его, но всею душою желала его разлюбить. Самойлов за последние несколько недель стал для нее не просто настоящим другом, но и человеком, который был достоин ее любви, думала Лиза. И она надеялась только на то, что вскоре она забудет Корнилова и полюбит Алексея, который постоянно заверял ее в своих искренних любовных чувствах.

Тем душным вечером Лиза долго лежала без сна в одиночестве. Она вспоминала сегодняшнюю поездку в оперу и то, как весь вечер была вынуждена выносить неистовый напор Корнилова. Все три действия в театре молодой человек упорно не садился, а стоял за спинкой ее кресла. Да, это было вполне нормально, и многие мужчины в ложах так и делали, но лишь на время, а затем занимали свои места позади дам. Но Павел упорно стоял все три акта за ее спиной, и Лиза напряженная взволнованная все три часа ощущала на своих плечах, груди и затылке его пронизывающий жгучий взор. Молодой человек то и дело сильно наклонялся к ней, опаляя ее ушко страстным горячим дыханием и спрашивал, не нужно ли ей что-нибудь принести? Лиза сухо отвечала, что нет, и нервно обмахивалась веером, ругая себя за то, что поддавшись на уговоры графини, надела сильно открытое темно-изумрудное бархатное платье, которые было самым вызывающим в ее гардеробе.

В антрактах атмосфера между молодыми людьми накалялась еще сильнее. И Лиза, наконец, имея возможность встать со стула, была вынуждена находиться в компании Корнилова, который ни на шаг не отходил от нее. В первый антракт они вышли в фойе с графиней, чтобы поздороваться с другими дворянами. Павел, тут же, по-свойски стиснув широкой ладонью локоть Лизы, почти прилип к ее платью. Между ними не было даже минимального расстояния. Она нервничала, постоянно чувствуя обнаженной кожей плеча, ткань его фрака, притиснутого к верху ее руки. Она еле выдержала эти полчаса, во время которых молодой человек любезно разговаривая с другими, в то же самое время в тайне успевал своей ладонью, то сильно стискивать, то ласково сжимать, то гладить кончиками пальцев ее руку. Лиза не могла отойти от него или же сделать замечание, они были на людях.

Оттого во второй антракт, предполагая, что все повторится, Лиза решила остаться в ложе. Но она не ожидала, что графиня уйдет и она останется с Павлом наедине. Единственным хорошо освещенным местом была передняя часть ложи, оттого, Лиза так осталась сидеть на своем месте, ощущая, что молодой человек упорно не отходит от нее, а стоит за ее спиной.

Едва графиня покинула ложу, как Лиза почувствовала горячие пальцы Павла на своей спине, ласкающие ее обнаженную кожу вверху. По ее телу побежали мурашки. Ладонь Корнилова двинулась дальше и очень нежно поласкала ее шейку. Лиза напряглась всем телом, понимая, что пора прекратить это молчаливое домогательство так называемого мужа. Она чуть обернула к нему лицо, обмахиваясь веером.

— Прекратите, — повелительно заявила она, и чуть потрясла плечом, пытаясь скинуть его руку.

— Отчего вы так прекрасны? — произнес Корнилов хрипло и, в следующий миг, Лиза ощутила, как его губы приникли к ее затылку. Она взбеленилась окончательно и, резко обернувшись к молодому человеку, ударила его по руке веером.

— Я вам велела оставить меня в покое, Павел Александрович! — возмущенно прошипела она. Она видела в его глазах огонь и дикое желание. Ответив ему холодным предостерегающим взором, она тихо добавила. — Я Вас уже предупреждала, чтобы Вы держали руки при себе.

— Для всех — вы моя жена, — начал он запальчиво, испепеляя ее горящим взором.

— Для всех, — тихо с вызовом ответила она, опаляя его ледяным взором огромных зеленых глаз. — Но мы оба знаем, что это не так. Посему, предостерегаю вас от дальнейших посягательств, они мне неприятны!

— Вы все еще злитесь на меня? — спросил он печально. — За те слова? Я не хотел тогда их говорить, все произошло в запале…

— Ах, оставьте, этот покаянный тон! — воскликнула она и, отвернувшись от него, посмотрев на сцену. — Я не хочу слушать ваши извинения, я устала от них.

— Лиза, зачем вы так? — пролепетал он и вновь склонился к ее ушку. — Вы же прекрасно знаете, что я неравнодушен к вам.

— Это когда вам выгодно, Павел Александрович, — сказала она с вызовом. — Прошу, оставьте меня в покое! — она почти оттолкнула его и, вскочив на ноги, быстро выбежала из ложи, не в силах выносить все это.

Теперь, эти неприятные воспоминания точили ее душу, и она не могла уснуть. Хотя ей и было приятно внимание Павла, но она не хотела вновь попасть под его чары. Она хотела забыть Корнилова и полюбить Самойлова. Но, вдруг, она с огорчением поняла, что не сможет полюбить Алексея так же сильно, как Павла. Лиза прекрасно осознавала, что в Корнилова она влюбилась мгновенно, уже со второй встречи, едва увидела его склоненным над собою в палатке для раненых солдат. А затем ее восхищение и любовь к нему росли с каждой проведенной вместе минутой. С Самойловым все было иначе. С Алексеем ее чувства были спокойнее, безрадостнее. Она понимала, что никогда она не будет испытывать к Алексею таких же сильных и страстных чувств, которые испытывала к Павлу. Тех неистовых диких чувств, которые заглушали в ней все доводы рассудка, стыда и совести. Тогда и сейчас, ради близости с Корниловым она лгала, изворачивалась и теряла всякий стыд. С Самойловым всего этого не могло быть. При каждой встрече с Алексеем ее разум четко контролировал ее действия и инстинкты.