Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

– Что здесь происходит?

– Я пришел поздороваться с Аглаей Михайловной, – хмуро бросил Дмитрий. – Мы так давно не виделись.

– Дмитрий это комната моей невесты. Имей приличие, уходи, – велел тихо, но с угрозой в голосе Николай.

– Не буду Вам мешать голубки, – каким слащавым голосом произнес старший Скарятин. Видя, что Глаша не спускает с него внимательных глаз, Дмитрий улыбнулся ей одними уголками губ и медленно удалился из ее спальни.

– Глаша что? – спросил несчастно Николай, отчетливо ощущая ревность в своем сердце. Он инстинктивно чувствовал, что девушка до сих пор любит Дмитрия. И его брат вновь мог вновь сблизиться с ней. И Николай этого дико боялся.

Глаша бросилась к Николаю, и уткнулась личиком в его грудь.

– Прошу не оставляйте меня с ним наедине. Я боюсь его.

– Успокойтесь, моя голубка, – тихо прошептал Николай, с силой прижимая девушку к своей груди. – Я не отдам Вас ему…

Итак, с того дня Дмитрий вновь поселился в родительском особняке, и тем самым спокойная жизнь Глаши окончилась в один момент. Присутствие Дмитрия Петровича, как и его невесты мадмуазель Полины, которая появлялась в их доме ежедневно, невероятно смущало Глашу. Невольно в своей душе, Аглая вновь ощутила все прежние страстные чувства, которые она и раньше испытывала к старшему Скарятину. Любовь ее, которую она пыталась вытравить из своего сердца, ожила вновь, но девушка всеми силами старалась не показать окружающим, а более всех Николаю Петровичу, что присутствие Дмитрия рядом, до сих пор волнует ее. Аглая страшилась себя и своих порывов. Она опасалась, что в какой-нибудь момент ее любовь к Дмитрию Петровичу станет заметна и тогда она потеряет расположение Николая, которого очень ценила и боялась обидеть. Оттого ежедневно появляясь в обществе Веры Кирилловны, Николая, Дмитрия и мадмуазель Полины, Глаша старалась, даже не поднимать глаз, следить за каждым своим словом и жестом, и не показывать окружающим ее людям своих истинных чувств. Дмитрия Петровича она избегала, и почти не разговаривала с ним. Лишь быстро проходила мимо, и едва здоровалась с ним. Все свое время она старалась проводить в обществе Николая, чтобы показать всем, что она влюблена в него, и жаждет выйти за него замуж.

Да Аглая действительно хотела замуж за Николая, но ее чувства к Дмитрию никак не хотели покидать ее предательского сердца. По полночи она плакала в подушку, прося Господа, вырвать из ее мыслей, образ темноволосого мужественного военного, которым впервые предстал перед ней Дмитрий Скарятин. Ибо она понимала, что малейший ее промах, и она останется без поддержки Николая, единственного человека который дорожил ею в этом мире. Любовь Николая Петровича была нужда ей как воздух или живительная вода, и девушка прекрасно понимала это. Так же как отчетливо осознавала, что общение с Дмитрием для нее является губительным ядом, который разрушал ее существо.

Уже на следующий день по приезду Дмитрия Петровича, впервые в особняк Скарятиных пожаловала Полина Сергеевна, элегантно и помпезно одетая. Около двенадцати часов дня Дмитрий важно вошел с мадмуазель Лачиновой в гостиную и поклонился матери.

– Мама позвольте мне представить Вам мою невесту, Полину Сергеевну Лачинову, – обратился к матери Дмитрий. – Вы, наверное, знакомы с ее отцом?

– Конечно же Дмитрий, – заметила, по-доброму улыбаясь, Скарятина. – Ваш отец милая, весьма знаменит своими вольными речами о французской революции. Мне весьма по душе бунтарский дух Сергея Владимировича. Очень рада видеть Вас в своем доме дорогая. Присядьте со мной, – проворковала Вера Кирилловна, протягивая руку девушке.

– Я счастлива, познакомиться с Вами Вера Кирилловна, – также приторно вежливо пропела Полина, присаживаясь на небольшой диванчик рядом со Скарятиной. – Дмитрий Петрович очень много рассказывал о Вас. Но в жизни Вы гораздо красивее.

Лесть тут же разлилась по мыслям Веры Кирилловны, и она сразу прониклась к невесте старшего сына.

– Я хорошо знаю Вашего отца и мать дитя мое, – произнесла Скарятина. – Вы очень похожи на свою покойную матушку. Так же бледны и возвышены как она.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ Полина, и обернула глаза на молодого человека, что стоял рядом. – Дмитрий Петрович сказал, что свадьбу можно будет сыграть в начале следующего года. Мой папа обещал, что оплатит наше свадебное путешествие в Рим или Париж, куда мы захотим.

При упоминании о женитьбе Дмитрий напрягся, но не произнес ни слова. Лишь его взгляд безразличный и холодный словно загорелся каким-то темным огнем, как некое устрашение.

– Хоть ты порадовал меня, Митя, – обратилась Вера Кирилловна к молодому человеку. – Ты не мог выбрать лучшей невесты, мой мальчик, чем наша милая Полина Сергеевна. – Скарятина вновь улыбнулась девушке и снова обратила лицо к сыну. – А твой беспутный брат, совсем не слушает меня. Связался с этой безродной.

– Да матушка и я отговаривал его, – заметил Дмитрий.

– В последнее время эти купцы так и норовят породниться с нами дворянами, – поддакнула Полина.

– Вы давно вернулись из Италии матушка? – осведомился Дмитрий, ибо накануне они не виделись.

– Около недели. Представляешь, Ники сразу же представил мне ее. Да согласна, она весьма красива. Но все равно чувствуется, что она из простых, это ничем не скроешь. Такая непосредственная, чересчур открытая. Истинная дама, должна скрывать свои чувства, и говорить то, что положено.

– Вы, несомненно, правы, Вера Кирилловна, – поддакнула Полина.

В этот момент в гостиную вошли Аглая и Николай Петрович. Молодой человек ласково придерживал Глашу за локоток. При их появлении, на лице Веры Кирилловны появилась кислая мина, на лице Полины брезгливость, а на лице Дмитрия мрачная тень.

Скарятина подала знак дворецкому, и все прошествовали к столу. Уже спустя минуту, в гостиную вошли слуги с несколькими блюдами, на которых красовались, утка с дикими ягодами, фаршированная кашей щука, и еще несколько холодных закусок.

Ужин проходил в основном в молчании. Лишь пару раз Вера Кирилловна, которая восседала во главе стола, заводила разговор на тему холодов и предстоящих зимних балов. Николай, который находился по левую руку от матери, то и дело прикасался к пальчикам на руке Глаши, как будто пытаясь успокоить девушку. Напротив них сидели Дмитрий и Полина. Девушки молчали. А молодые люди, отвечали Вере Кирилловне односложно, как будто нехотя. Скарятина сверлила пытливым взглядом своих будущих невесток, и с горечью осознавала, что розовощекая, непосредственная Глаша, явно проигрывает по сравнению с вычурной бледной Полиной. Вновь разозлившись оттого, что ее любимый Ники сделал столь неправильный выбор, Вера Кирилловна вдруг заметила:

– Ах, эти крестьяне совсем несносными стали. От работы так и пытаются отлынить.

– Да и не говорите матушка, – кивнул Дмитрий. – У нас на флоте, тоже только кнут может заставить этих нерадивых как следует работать.

– А иначе с ними и нельзя Митенька, – заметила Скарятина. Глаше были не по душе эти разговоры, но она мочала. Николай тоже молчал и лишь мрачно посмотрел на брата. – А эти купцы, так и норовят обжулить, – продолжала Вера Кирилловна. – Знаю, как они себе состояния наживают. Обманом да воровством. Где это видано, чтобы простолюдины, были богаче дворян? Вот Морозов, миллионер! А был то простым мужиком. И как он нажил то эти миллионы? Явный вор.

Глаша нечаянно уронила вилку на пол, и хотела уже наклониться за ней. Но Николай остановил ее жестом. Скарятина замолчала, недовольно уставившись на девушку. Все устремили взоры на Глашу. Вера Кирилловна с осуждением, Дмитрий с ехидством, Полина с презрением.

Лакей тут же поднял вилку, и подал Аглае другую. Она поблагодарила его. Николай чтобы упокоить девушку, положил свою большую ладонь на дрожащую ручку Глаши. Все вновь принялись за трапезу. Аглая глубоко вздохнула, чувствуя, что присутствие Николая Петровича вселяет в нее уверенность, и успокаивает ее. Она, наконец, осмелилась поднять глаза. Вера Кирилловна, не смотрела на них с Николаем, с сосредоточенным видом потроша рыбу в своей тарелке. Полина взирала, куда-то в сторону, оправляя платье. Зато прищуренные глаза Дмитрия жгли взглядом ее ручку, на которой все еще лежала рука Николая. Аглая явственно ощутила ненависть старшего Скарятина и подавилась куском хлеба. Тут же убрав свою руку из-под руки Николая Петровича, она чуть отпила воды из бокала, и встала.