Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

– Наконец-то, – недовольно проскрежетал Михаил Емельянович, и засеменил домой. Отметив, что извозчик стоит у ворот, он поспешил в дом. Пройдя темные сени, Кавелин, направился к горнице. Однако, подойдя к открытой дубовой двери, он застыл на пороге, увидев, как Глаша обвив руками шею Скарятина, сама неистового целует молодого человека. Опешив от картины открывшейся ему, Михаил Емельянович, тут же отступил в темноту сеней. Не мешкая ни секунды, он направился в комнатушку к Матрене, что находилась рядом.

– Я ж говорил, чтобы ты следила за ней! – набросился Кавелин на спящую старуху, что лежала на лавке. Старая женщина в страхе ахнула, и проворно вскочила на ноги, закрываясь от неумолимой руки Кавелина, который замахнулся на нее и проскрежетала:

– Уследишь за ней, как же! Она хитра как лиса. Бегает к нему, когда меня дома нет.

Михаил Емельянович зло ударил старуху в грудь, и та отлетела к стене.

– А тебя-то на что поставили?! – прохрипел купец, опуская руку. Матрена с боязнью посмотрела на него, сжавшись всем телом. – И долго это у них?

– Да уж неделю, поди…

– Неделю?! Что ж мне-то не сказала? А?!

– Так Вы бы осерчали Михаил Емельянович, как и сейчас, – промямлила Матрена.

– Вот дура! Все Вы бабы дуры, так и есть! Говори что знаешь, ну! – Кавелин вновь замахнулся на Матрену. – Было, у них что?!

– Да, пару раз, наверное. Да и ластится она к нему все время, – сказала Матрена.

– Вот потаскуха! Вся в свою блудливую мать, – прохрипел Кавелин, и направился обратно в горницу.

Скарятин уже стоял у окна один и надевал портупею с оружием. Кавелин, прищурился и вошел в убогую гостиную.

– Неужто, Вы ехать от нас задумали, Ваше благородие? – спросил недовольно Михаил Емельянович.

Подняв глаза на вошедшего, Дмитрий, окинул его презрительным взглядом.

– Да что-то загостился, – ответил молодой человек. Скарятин достал из кармана все деньги в количестве пятидесяти рублей и золотые часы, по контуру украшенные бриллиантами и положил все на стол перед купцом. – Это тебе за услуги.

Кавелин проворно схватил часы и начал вертеть в руках.

– Золотые что ли?

– Сомневаешься? – надменно осведомился Дмитрий, полнимая бровь.

Купец промолчал. Михаил Емельянович быстро схватил часы и начал крутить в руках. Прикидывая в уме, что за часы можно выручить не менее трехсот рублей. Это была не маленькая сумма. Наверное, его полугодовой заработок в лавке.

Раздался шорох, и Кавелин быстро сунув часы и деньги за пазуху, обернулся. Вошла Глаша с красными от слез глазами.

– А явилась! Девка блудливая! – проскрежетал Михаил Емельянович. И зло, смерив высокую фигуру Дмитрия взглядом, произнес. – Счастливого пути Ваше благородие, надеюсь, больше не свидимся.

Проворно направившись к Глаше, которая стояла у дверей, Кавелин грубо схватил дочь за плечо и выволок ее в сени. Захлопнув за собой дверь, купец вытащил Глашу на улицу, и со всего размаха залепил ей пощечину. Глаша ахнула и отбежала от отца, закрывшись руками. Прекрасно понимая, за что осерчал отец, она боялась даже поднять на него глаза.

– Говорил, держись от него подальше! – взревел Михаил Емельянович, вновь приближаясь к дочери. – Сейчас я научу тебя уму разуму!

Кавелин вновь приблизился к дочери, которая пятясь, боязливо прижалась к поленнице дров, что стояла во дворе. В этот момент во дворе появился Скарятин. Сразу же оценив ситуацию, он быстро приблизился к Кавелину и схватил твердой ладонью занесенную для удара руку Михаила Емельяновича.

– Не хорошо быть женщину, – жестко произнес Дмитрий, ощущая некую свою вину в том, что Кавелин осерчал на Глашу. Кавелин опустил руку и, обернувшись на Скарятина, зло оскалился.

– Ишь защитник нашелся! Уезжайте Ваше благородие, Вы уже сделали свое дело!

Кинув быстрый взгляд на девушку, которая с тоской и болью смотрела на него, Скарятин отвернулся, заметив, что ее глаза увлажнились от слез. Понимая, что ему не по душе все эта сцена Дмитрий проворно нахлобучил шляпу, что была у него в руках и, бросив последний взгляд на Глашу, направился к воротам, за которыми его уже ждал извозчик.

– Ты тоже убирайся с моих глаз блудливая девчонка! – услышал Дмитрий слова Кавелина, когда уже подошел к воротам.

– Но отец, куда мне идти? – сквозь слезы пролепетала девушка.

– Вот с ним и иди, – указав перстом на офицера проклокотал в гневе отец. Скарятин напрягся и резко обернулся. Бросив быстрый взгляд сначала на Кавелина, который с ненавистью смотрел на него, а затем на Глашу, по лицу которой текли слезы, он нахмурился. А Кавелин добавил. – Баловался с ней Ваше благородие так и забирай ее себе!

Дмитрий напрягся и прищурился. Он совсем не собирался брать никого с собой. Но нрав у купца был явно лютый. И ему вдруг стало жалко Глашу, которая стояла такая несчастная и бледная. Да он совсем не любил ее, но она была ему весьма приятна. И тут молодой человек подумал. А может и впрямь взять девушку с собой. Она была весьма хороша для интимных радостей на первое время, и вполне бы сгодилась для любовницы. А потом он решит, куда ее пристроить. Тем более Дмитрию было не по себе от мысли о том, что купец будет избивать дочь за то, что она лишилась девственности. Скарятин вздохнул и, устремив на девушку голубой холодный взор, спросил:

– Поедете Глаша?

Однако Глаша замотала отрицательно головой, как будто не понимая, что происходит. Здесь был ее родной дом, в котором она росла с малолетства. А Дмитрий хоть и нравился ей, но она совсем не знала его. Она совсем не хотела ехать с ним.

– Иди пока предлагает, – проскрежетал купец, распаляясь. – Только знай, что в моем доме ты ни дня не останешься. Ты мне здесь не нужна. Приданного у меня для тебя нет. А после твоих шашней, тебя вообще замуж никто не возьмет. Вот бы тебя выпороть, как следует. Чтоб вся шкура со спины слезла. Может, порядочной станешь, шельма!

Видя, что девушка растеряна и из ее глаз катятся горькие слезы, Дмитрий приблизился к ней, и ласково улыбнувшись Аглае, тихо произнес:

– Поедемте со мной моя птичка, я позабочусь о Вас.

Вдруг девушка дико вскрикнула, и закрыла лицо руками. Дмитрий легко обнял ее за плечи. Глаша тихо плакала, а Дмитрий обернулся к ее отцу и заметил:

– Я заберу ее. А то Вы еще чего доброго прибьете ее.

– Забирай! Забирай! – пробубнил в запале Кавелин. – Только заплати за нее! Думаешь, что я тебе просто так ее отдам?

От унижения Глаша покраснела.

– Сколько? – спросил, прищурившись, Дмитрий.

– Сотни три пойдет.

Дмитрий как-то недобро усмехнулся. Он отошел от девушки и приблизился к купцу. Сняв с портупеи кортик, инкрустированный золотом, рукоятка которого сверху была украшена несколькими небольшими аметистами и топазами овальной формы, он протянул его Кавелину.

– Этого хватит?

Купец замер, дикими глазами смотря на дорогую вещь, которая стоила не менее трех тысяч рублей. Через минуту словно опомнившись, Михаил Емельянович согласно закивал, и затараторил:

– Хватит, Хватит! Забирай ее!

– Отец! – воскликнула в ужасе Глаша. Это было просто чудовищно. Они не только не спросили ее согласия, хочет ли она ехать с Дмитрием, но и торговали ею, словно она была кобылой. – Да как же Вы?!

Купец почти выхватил из руки Дмитрия кортик, с интересом и восхищением вертя изысканную вещь в руках. Скарятин же смерив презрительным взглядом Кавелина, подошел к Глаше и, обняв ее за плечи, повел девушку со двора, на ходу заметив:

– Ничего не берите. Позже я куплю Вам все, что понадобится.

Когда молодые люди вышли на улицу, Кавелин, подошел к воротам и злобно проследил взглядом, как Скарятин с Глашей садится в закрытый экипаж.

– Баба с возу кобыле легче, – зло заметил Михаил Емельянович, сплевывая себе под ноги и провожая злобным взглядом удаляющейся экипаж. – Итак, из-за нее все парни на нашей улице передрались, хоть покой будет…

Глаша нервно перебирала край простой юбки, в которую была одета. Ее глаза перебегали по шелковой ткани, которой был обтянут экипаж изнутри и девушка ощущала, что вся эта обстановка совсем непривычна ей. Она никогда не ездила в экипажах, и теперь чувствовала себя неуютно. Дмитрий дал указания извозчику, куда ехать и ловко запрыгнув в карету, захлопнул дверцу. Он уселся напротив девушки и ласково улыбнулся ей. Экипаж поехал и, Аглая быстро взглянув на непроницаемое красивое лицо Скарятина с холодными голубыми глазами, горестно произнесла: