Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

Однако даже после самых утомительных любовных ночей с Уваровой плотское удовлетворение не приходило к нему. Поутру, снова увидев Мари, Михаил тяжело вздыхал, отчего-то начиная осознавать, что только эта темноволосая сирена может потушить пожар его тела. Единственной радостью для него теперь стали занятия по боксу. Михаил наслаждался и упивался ими, терпел все утомительные долгие тренировки, и его учитель, вначале смотревший искоса на этого странного, уже не юного дворянина, который хотел заниматься наравне с молодыми мужчинами, вскоре заявил, что Невинский приобрел довольно хорошую бойцовую форму. Михаил нисколько не уступал по силе и мощи молодым мужикам, которые занимались с ним в клубе, а выносливостью превосходил многих.

Пару раз Амалия, чувствуя себя хозяйкой, с разрешения Невинского устраивала в его доме пышные приемы. В первый раз множество гостей из высшего петербургского общества собралось в большом особняке Невинского по случаю возвращения его в столицу, а во второй по случаю приобретения Михаилом золотых рудников на Урале. Вскоре намечались именины Наташи, и Михаил с тревогой ожидал новых мучений.

На всех последних балах присутствовали Николай, Наташа и, конечно, Мари. Да, она сидела в сторонке, чаще в полутемном углу, словно мышка, и зорко следила за детьми. Но Невинский очень хорошо видел ее среди других. Он старался делать вид, что не замечает ее присутствия, подходил к знакомым, танцевал, расточал комплименты дамам. Но, когда останавливался и, чуть опершись о колонну, решал немного отдохнуть, его предательские глаза отыскивали высокую, стройную фигурку в простом светлом платье. Мари часто сидела, но иногда, когда Наташа или Николай начинали громко шалить, подходила к ним и тихо журила. В эти моменты он, видя, что француженка не замечает его взгляда, словно коршун, следил за ней, пробегая жадными глазами по ее стройной прелестной фигуре. В эти моменты Михаил, уже довольно захмелев от выпитого вина, возбужденно представлял, какова на ощупь ее кожа, каковы на вкус губы и насколько она легка, если ее взять на руки.

Мари всегда вела себя с ним корректно и также холодно. И Невинский, поначалу в душе обвинявший ее в том, что она постоянно соблазняет его своим поведением, понял, что девушка тут ни при чем. Она как раз вела себя достойно. Это его больное воображение не давало расслабиться ни на минуту, когда она находилась рядом.

Магазин мадам Эвет Шальме располагался на Тверской улице и был самым модным и дорогим заведением дамской одежды в Петербурге. Уварова привезла Невинского с одной целью, чтобы заказать за его счет несколько платьев. Едва они зашли в заведение Шальме, им навстречу выбежала служанка.

— Прошу вас, проходите, — услужливо залепетала она. — Мадам сейчас выйдет, присядьте. Может, вам подать что-нибудь?

— Кофей, пожалуй, — жеманно ответила Уварова. Служанка быстро исчезла. Невинский усадил в кресло свою даму, а затем сел сам. Вытянув уставшие длинные ноги в сапогах, он откинулся на спинку бархатного кресла. Взглядом тут же наткнулся на манекен с надетым на него прелестным платьем насыщенного голубого цвета.

— Ах, Михаил Александрович, отчего вы носите эти невозможные сапоги? — спросила Уварова, церемонно растягивая слова. — Будто в казарме. Вы же не в деревне. Надобно носить туфли. Это вызывает недоумение у наших друзей.

— В столице такая грязь, Амалия, — отмахнулся от нее Невинский. — Тем более мне наплевать, что скажут другие.

Он все чаще обращал внимательный и восторженный взор на голубое, невозможно красивое платье в витрине магазина. Оно ему очень нравилось, и Михаил сразу же мысленно дорисовал образ и фигурку женщины, на которой оно смотрелось бы великолепно и по мерке. Перед его взором опять возникла Мари и он напрягся. В этот момент появилась хозяйка салона и воодушевленно воскликнула:

— Ах, дорогая Амалия Николаевна! Многоуважаемый Михаил Александрович!

— День добрый, мадам, — ответила Уварова, вставая с бархатного кресла, Невинский тоже поднялся на ноги. — Мы бы хотели что-нибудь подобрать у вас. У Михаила Александровича намечается очередной бал, и я бы хотела посмотреть новые модные платья.

— Намечается бал? — удивился Невинский, обратив изумленный взор на свою любовницу.

— Ну да. У Наташи в эту пятницу именины, разве вы позабыли?

— Не забыл, — набычился он. — Но стоит ли устраивать бал?

— Конечно стоит! — заявила капризно Уварова.

Невинский вздохнул и промолчал.

— Пожалуйста, Амалия Николаевна, проходите в комнату для примерки, — заметила модистка. — А лучшие модели покажем Михаилу Александровичу.

Женщины удались, а Михаил вновь устало упал в кресло. Взглядом он настойчиво сверлил голубое платье. Он видел, что оно сшито по последней французской моде, из тончайшего полупрозрачного шелка, прямого фасона, собрано под грудью и свободными складками спадает вниз. У платья был глубокий вырез, легкие узкие рукава, скорее напоминающие широкие бретели. Контур лифа был украшен витиеватой вышивкой из серебряной нити. Мысли Невинского стали настойчивыми и вылились в некую картину. Вот если бы Мари была его пассией! Он бы, не раздумывая, купил бы это платье, которое, несомненно, подошло бы ей.

Он это прекрасно понимал. Платье имело простой и в то же время изысканный покрой. Михаил знал, что ее стройная высокая фигурка будет смотреться в нем великолепно. Но она никогда не сможет надеть его, так как он не вправе покупать его. Что скажут слуги, когда он подарит гувернантке платье? Мало того, Мари может и не взять его подарок. Вот выйдет история, и он будет просто смешон. он подумал и пришел к выводу, что слова Амалии не так уж противоречат его замыслу. А если и впрямь в честь именин Наташи устроить грандиозный бал? И под этим предлогом подарить Мари этот изысканный дорогой наряд? Ему вдруг отчаянно и безумно захотелось увидеть ее в этом платье.

Появилась Уварова, одетая в изумрудно-матовый туалет, а за ней мадам Эвет.

— Как вам, Михаил Александрович? — обратилась к нему Амалия.

Михаил оторвал взор от голубого совершенства в витрине и заставил себя посмотреть на Уварову.

— Вполне, весьма приемлемо, — пожал он безразлично плечами.

— Я же говорила вам, что оно ужасное! — воскликнула недовольно Уварова, заметив холодную реакцию Невинского. — Я хочу померить то голубое, что на витрине. Оно явно волшебное!

— Это платье не подойдет к вашему цвету лица и фигуре, — заметила мадам Шальме. — Оно сшито на стройную, высокую женщину, с бледной кожей и яркими волосами. Вы потеряетесь в этом платье.

Михаил вздрогнул, услышав, что Амалия намерена примерить платье, которое он выбрал для Мари. Не подав виду, что ему неприятно желание Уваровой, он лишь напряженно смотрел на голубое платье и молчал. Амалия же, заметив настойчивый взгляд Невинского, направленный на платье, истолковала его внимание по-другому и капризно заявила:

— Платье можно расшить и надеть к нему яркие драгоценности, тогда мне будет к лицу его цвет.

— Но оно очень дорогое, мадам, — объяснила модистка. — Ажурная вышивка под грудью выполнена из серебряных нитей и украшена бриллиантами овальной формы. Оно было сшито в самом Париже, по заказу великой княгини Елизаветы Алексеевны, но из-за слишком большой цены она не решилась выкупить его. Оно стоит две с половиной сотни рублей.

— А я хочу это платье! — возмутилась капризно Амалия, стреляя глазами то на платье, то на Михаила.

Он прекрасно понимал, на что намекает Уварова. Но совершенно не горел желанием покупать ей это платье. И дело было не в деньгах. Он не мог представить в этом туалете Амалию. Это платье было сшито именно для Мари. И он не собирался в угоду своей любовнице портить столь совершенное творение, расшивая его на полноватую фигуру Уваровой.

— Я нынче немного стеснен в средствах, Амалия, — холодно заявил Михаил. — Возьми что-нибудь в пределах сотни.

Уварова покраснела, потом побледнела и, взвившись, заявила:

— Мы уходим! Если не это платье, другого мне не надобно!