Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

— Да? — пролепетала Машенька.

— Естественно. Или вы думали, что о той вещи, которую дал вам Григорий, более никому неизвестно?

— Неужели вы тоже знали? — опешила девушка, в этот момент осознавая, что княгиня и есть одна из тех самых людей.

— Вот именно. Посему советую вам молчать о том, кто вас надоумил… — она запнулась и тихо добавила, — сделать то, что вы сделали.

— Я лишь хотела помочь Григорию…

— Я понимаю вас, милочка. И потому обещаю, при условии, что вы сохраните все в тайне, как вам и велено, что похлопочу о вашем скорейшем освобождении.

— Но как долго мне и моим близким оставаться в этой тюрьме?

— Пока не знаю. Мы можем помочь вам, но только в том случае, если вы будете молчать.

— Но я боюсь, что не смогу выдержать здесь долго, — в слезах пролепетала девушка. — Здесь так жутко холодно и везде мыши…

Княгиня напряженно посмотрела на дрожащую девушку и жестко произнесла:

— Вы должны потерпеть. В противном случае должны знать, что есть тайны, которые умирают вместе с их владельцами.

Опешив от слов княгини, девушка поняла, что эти самые влиятельные люди просто уничтожат ее, лишив жизни.

— Вы угрожаете мне? — выдохнула наивно девушка, смотря чистыми влажными глазами на княгиню и не желая верить в этот кошмар. И, сглотнув, добавила: — Но я ничего не сделала, чтобы…

— Ты взяла ту коробку, девчонка! — злобно прошипела княгиня, перебив. — Тем самым решившись пойти на все это! И тебя наверняка кто-то видел! Раз все раскрылось так быстро. И доложил в тайную канцелярию. Именно поэтому тебя поймали как преступницу! А преступники по закону должны быть наказаны. Оттого ты в тюрьме, из-за своей неосторожности и глупости, а не по нашей вине. Ты должна это понимать!

— Вы, наверное, правы, госпожа, — пролепетала Машенька и тихо добавила: — Но отчего-то мне думается, что теперь ваш долг помочь мне.

— Из-за этого я и здесь. Я прекрасно понимаю, что ты сделала все это ради нашего благого дела, и посему мы поможем вам. Но должно пройти время. И не упоминай никаких имен! Ничего! Иначе вы…

— Я поняла, — тихо ответила Маша, не понимая, что это за «благое дело», но начиная подозревать, что Чемесов скрыл настоящие мотивы ненависти к Зубову и что это отравление было нужно еще кому-то.

— И запомни, первым пострадает Григорий Петрович, если только откроешь рот. А ведь ты не хочешь, чтобы ему было плохо? — заметила княгиня.

— Нет, — пролепетала Машенька. — Я буду молчать.

— Тогда мы сделаем все, чтобы вызволить тебя отсюда.

— А мой отец и брат?

— Ничего не обещаю, но постараюсь, — уклончиво сказала княгиня.

— Благодарю вас.

— Мне пора. Надеюсь, ты будешь благоразумной. Ибо от этого зависит не только твоя жизнь. Помни об этом, — добавила Екатерина Семеновна и направилась к двери.

— Я поняла, — кивнула девушка, с отчаянием смотря на княгиню, единственного человека, который в настоящее время мог помочь ей и ее родным.

Почти оттолкнув дворецкого, Чемесов, взъерошенный и бледный, влетел в парадную и, не спрашивая разрешения, устремился к гостиной.

— Милостивый государь! — окликнул его дворецкий, бегом последовав за широким шагом молодого человека, который уже достиг порога гостиной. — Надобно доложить!

— Пошел прочь! — огрызнулся Григорий и, рванув дверь, влетел в теплую уютную комнату. Княгиня Д. возлежала на диванчике, который стоял рядом с затопленным камином, зябко кутаясь в светлую шерстяную шаль. У ее ног на полу лежали две борзые.

Едва Чемесов появился на пороге гостиной и прямо в грязных сапогах прошествовал по светлому ковру, направляясь к княгине, та, округлив глаза от неожиданности, воскликнула:

— Григорий Петрович, вы так поздно? Я же велела вам быть завтра поутру.

— Сударыня! Я не мог ждать! — выпалил Григорий, останавливаясь в трех шагах от княгини, и, вперив в нее лихорадочный взор, выдохнул. — Озеровых арестовали! Я только узнал об этом!

— Знаю.

— Знаете? — опешил Чемесов. — Но их арестовали еще два дня назад! Именно оттого, я не мог найти Марию Кирилловну во дворце! Но отчего вы не известили меня?

— Я посчитала, что эта новость слишком возбудит вас, — кисло ответила княгиня, плотнее кутаясь в шаль и переводя взгляд с Чемесова на пылающие дрова в камине. — Что теперь и вышло.

— Но вы уже что-то предприняли?

— Я? — удивилась княгиня и перевела взор на молодого человека.

— Ну да. Надобно что-то делать, чтобы вызволить Машу и ее родных из тюрьмы, как мы и намеревались, ежели все пойдет не так.

Несколько раз моргнув и взирая на Григория, который был бледен, словно плотно, а его глаза горели мрачным светом, княгиня холодновато вымолвила:

— Вы слишком возбуждены, Григорий Петрович. Может, налить вам вина?

— Так вы что-то делаете для их освобождения или нет? — вновь выпалил Чемесов, проигнорировав вопрос княгини.

— Нет, — твердо ответила Екатерина Семеновна, вновь переводя взгляд на огонь.

Остолбенев от ее слов, молодой человек вперил в нее негодующий взор и пророкотал:

— Екатерина Семеновна! Вы же обещали! Обещали!

— Перестаньте кричать, поручик! — возмутилась княгиня. — Вы что себе позволяете?

— Простите, — чуть тише, но все так же нервно заметил Григорий. — Она уже вторые сутки в тюрьме! И мне стало известно, что готовится указ о повешении Озеровой, ее брата и отца!

— И что же? — заметила холодно княгиня. — Пока я не могу ничего сделать.

— Не можете? Но как же? Вы же говорили, что орден все сделает для их освобождения, если понадобится!

— Сама императрица занимается этим делом, — соврала княгиня. — Она крайне недовольна, я бы даже сказала, очень зла.

— А Григорий Александрович? — с неистовством спросил Григорий, нервно дергая пуговицу своего мундира и до крови кусая губы. Молодой человек говорил о князе Потёмкине, который имел на государыню непомерное влияние. — Он же может уговорить Екатерину Алексеевну!

— Светлейший князь болен. После всей этой истории императрица подозревает его и даже говорить с ним не желает.

— И что же делать? Что делать?

— Нам остается уповать только на Создателя.

— Молиться? — потрясенным тоном пробормотал Чемесов. Его воображение нарисовало образ Маши Озеровой в зловещей тюрьме, и он дико выпалил: — Но она, наверное, так напугана, несчастна! Я чувствую это. Надо как-то попытаться ее спасти!

— Это невозможно. Ты, Григорий Петрович, должен смириться. Если Озерова погибнет, надо принять ее смерть как должное. Поскольку она послужила на благое дело.

— Ее смерть на благое дело?! — вскричал в неистовстве Чемесов.

Именно в этот миг он осознал, что любит Машеньку всем сердцем. И вся эта игра с ней по указке княгини не прошла напрасно. И он действительно влюбился в девушку искренне, горячо и по-настоящему. И холодные слова княгини по живому резали его сердце. Он не мог хладнокровно отдать это невинное юное существо на казнь. Ведь Григорий понимал, что девушка отдала ему все. Свою невинность, свое горячее сердце и, наконец, свою чистую душу, решившись на убийство. Порывисто он вскричал: — Нет!

— Да! Ты должен понимать это, Григорий. Ты еще молод, но с годами осознаешь, как я права, — начала увещевательно княгиня.

Не в силах слушать эти лицемерные холодные слова от княгини молодой человек прохрипел:

— Раз вы не желаете помочь, я сам помогу ей!

Он взвился с места и устремился к двери, желая только одного — вызволить обожаемую девушку из железного капкана, в котором она ожидала смерти.

— Чемесов! — позвала его в порыве Екатерина Семеновна. Молодой человек замер уже у выхода из гостиной, непокорно вздернув голову. И княгиня, словно приговор, добавила: — Я отвела от вас подозрение, ибо девчонка будет молчать. Но если вы теперь вмешаетесь, я уже не смогу вас спасти!