Весь Карл Май в одном томе (СИ) - Май Карл Фридрих

— А неплохо это у меня получилось! Расскажи кто — ни за что бы не поверил, что можно так быстро есть. Поверит только тот, кто, как я, был беглецом в диких местах, да еще без оружия. Не знаю, джентльмены, приключалось ли с вами такое, но это скверное дело. Но мне в конце концов жутко повезло, что я вас встретил, и не только мне, но и другим пленникам.

— Кто же эти пленники?

— Кто они? Хм, сэр, вы очень удивитесь, когда узнаете.

— Ну так говорите же скорей! Я должен это знать!

— Должны, мастер, разумеется, должны, это уж само собой. Но когда читаешь интересную книгу, не надо спешить заглядывать в середку, а тем более — в конец. Все должно быть в полнейшем порядке, сэр. Значит, сижу я как-то в Форт-Белкнаре за стаканчиком джулепа [757]… Это был мятный джулеп, самый деликатный из напитков такого рода. Так вот, сижу я и раздумываю, куда бы это мне направить свои стопы — то ли вверх по Ред-Ривер, то ли чуток в Эстакадо [758]. И тут перед входом останавливается фургон, запряженный четверкой лошадей. Из него выходит человек, в котором за сто шагов признаешь джентльмена. Он входит в помещение, садится за столик, что ну совсем рядом с моим, и оглядывается так, как будто совершенно не представляет, что бы ему выпить. Конечно, я рекомендую ему мятный джулеп и протягиваю свой стакан на пробу. Ну, выпили мы, и он меня спрашивает, кто я, дескать, такой. Я отвечаю ему, и тогда он интересуется, нет ли здесь знающего и надежного проводника, который помог бы ему добраться до Нью-Мексико. Я много раз проделал этот путь и знаю его как собственную шляпу, ну, значит, и вызвался быть этим самым проводником. Он переменил лошадей, и через час мы уехали. Может быть, вы уже догадались, кто этот джентльмен? Он же вам хорошо знаком!

— В самом деле? Вот так случай!

— И счастливый! Мастер назвал себя Фред Мерфи. Он адвокат из Нового Орлеана.

— Адвокат Фред Мерфи? Возможно ли! — искренне удивился я. — Ну же, дальше, скорее дальше!

— Ну вот, мы поехали дальше, да только не так быстро, как я вам должен рассказать.

— А вы знали, что ему надо было вообще-то во Фриско?

— В тот момент еще не знал, но теперь-то знаю. Волей-неволей послушав его разговоры с леди, я все понял.

— А что это была за леди?

— Well! Вы это узнаете, но чуть позже. Леди еще рано появляться в моем рассказе. Каждая вещь должна иметь свое место. Сначала я должен рассказать о том, что было в Альбукерке.

— Альбукерке? И что было дальше? Не томи, рассказывай.

— Не спешите, сэр! Мы все равно доберемся до конца, даже если не будем срывать на бегу дыхание. Но до Альбукерке прошел еще целый день, потому как карету пришлось подремонтировать. Ну ладно, вот мы уже в Альбукерке сидим в салуне [759], едим… Хозяина заведения звали, кажется, Плейером… Были там и еще люди. Они говорили про какие-то концерты, которые только что закончились. Выступали скрипач-виртуоз и певица. У них были какие-то испанские имена, но мне стало известно, что это брат и сестра, приехавшие из Германии, — про это разболтала хозяйка, у которой жила сестра.

— А в салуне называли их настоящие фамилии?

— Конечно! Вот тут-то мой адвокат и подпрыгнул на месте. Брата звали мистером Фогелем, а сестру — миссис Вернер.

— Я так и думал! Дальше!

— Мой адвокат как услышал эти фамилии, тут же допытался, где остановилась певица, и сломя голову выскочил из салуна. Если бы он не был адвокатом, я подумал бы, что он сошел с ума, но с адвокатами такого ведь не бывает, верно? Или вам, может быть, известны исключения, сэр?

— Нет… да… да… нет! Дальше!

— Дальше? А дальше-то нечего рассказывать, кроме того, что на следующее утро миссис Вернер тоже забралась в нашу карету и поехала с нами. Мы двигались обычным путем: вверх по Сан-Хосе, через Сьерра-Мадре, на Нью-Уингейт, а оттуда вниз по Рио-Пуэрко, потом мы переправились через Колорадо и выехали на Сербатскую дорогу. Но леди не захотела ехать с нами дальше. Она завела речь о своем брате, который должен был находиться в этих местах, об Олд Шеттерхэнде, Виннету и некоем сэре Эмери, который, кажется, англичанин.

— Сэра Эмери Босуэлла видите рядом со мной.

— Well! Большая честь, исключительная честь для меня, сэр!

Он снова приподнял отсутствующую шляпу, поклонился Эмери и продолжил:

— Из разговора между ними я понял, что совершилась грандиозная кража. Пострадавшими были певица и ее брат, а мошенниками трое так называемых Мелтонов, если я не ошибаюсь. Олд Шеттерхэнд, Виннбту и Эмери поехали ловить этих мерзавцев. Они торчат в каком-то замке на одном из мелких притоков Литл-Колорадо.

— На Флухо-Бланко.

— Well! Может, и там. Леди тоже хотела бы поймать этих парней, да не могла. А еще она хотела разыскать брата. Мне-то, вообще, было все равно куда ехать: хоть в Канаду, хоть в Мексику. Потому я и не проронил ни слова. И вот мы свернули к горам Могольон.

— Почему же именно туда?

— Потому что нигде в другом месте Литл-Колорадо не принимает столько притоков, как у этих гор. Мне было совсем не трудно найти этот так называемый замок.

— Но, мастер Данкер… Как можно везти даму в подобные места! Да еще в фургоне, в котором там невозможно проехать!

— Видит Бог, я не хотел этого, сэр! Но так леди пожелала, а мы должны были выполнять ее волю. Думаю: если бы этого адвоката из Нового Орлеана спросили, что ему приятнее изучать — книгу законов или прекрасные глазки певицы, он бы признался, что предпочитает последнее. Что тут поделаешь! Как только мы свернули с дороги, ехать стало тяжело. Мы то катились в бездну, и казалось, что фургон вот-вот опрокинется, то карабкались на такую кручу, что бедные лошадки едва тащились, то застревали в речке и часами не могли из нее выбраться. В одну из таких ям мы угодили вчера, время как раз шло к обеду — там-то на нас и напали! Сотня краснокожих на меня одного! Кучера-то сразу — пулей с козел, а адвокат к таким делам, сами понимаете, человек непривычный. Индейцы навалились на меня, связали и потащили по местам, которые называются Клеки-Це, то есть Белая Скала. Ну а красота там, скажу я вам! Вы были когда-нибудь возле Белой Скалы?

— Нет.

— Тогда представьте себе гору, не то чтобы очень высокую, но и не маленькую. Если вы заберетесь на самый ее верх и посмотрите вниз, то увидите настоящий круглый замок с белыми стенами, окнами, порталами, залами, колоннами, лестницами, эркерами [760] и башнями. Вы можете подумать, что все это выстроил какой-нибудь знаменитый архитектор, а на самом деле это — натуральные скалы, белый известняк, источенный дождевыми потоками. Вдоль стен этого чуда природы бежит речушка, и в одном месте она даже касается скал; другой ее берег зарос кустарником, а потом до той самой горы, о которой я говорил, расстилается равнина, на которой сейчас могольоны поставили свои палатки.

— Это военные палатки?

— Нет. Они живут там вместе со своими скво и детьми. Я бы там с удовольствием побродил при случае… Но, что поделаешь, мы были связаны. Адвокат то чуть не лопался от ярости, а то всхлипывал от страха: он оказался трусливым, как заяц. Леди оставалась спокойной. Она сказала мне: как только вы узнаете, что она в плену, сразу же начнете делать что-то, чтобы освободить ее.

— Она знает, что говорит. Рассказывайте дальше!

— Вечером нас разделили. Меня отвели в палатку, охранявшуюся краснокожим; то же самое сделали с адвокатом. Леди тоже отвели в палатку, но ее развязали. Она могла даже выйти из своей палатки. Кажется, ее необыкновенные глаза подействовали и на вождя. Сегодня, около полудня, произошло нечто, достойное вашего внимания. Меня вытащили из палатки и подвели к адвокату. Наверно, нам хотели учинить допрос. Мы сидели рядом, а вокруг нас собрались самые видные воины могольонов. В это время подъехал какой-то всадник, пожелавший говорить с вождем. Это был белый. Адвокат посмотрел на него — и как закричит.