Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

— Он пришлет орудия? — спросил Уодсворт.

— Думаю, он хочет, чтобы вы это устроили, сэр.

Это означало, что Ловелл хотел, чтобы Уодсворт сам разбирался с полковником Ревиром. Матросы уже вернулись на свои корабли, а капитану Карнсу было приказано как можно скорее вернуться со своими морпехами, но Уодсворт не хотел оставлять ополченцев охранять захваченную батарею, и Карнс согласился, что дюжина морпехов должна остаться под командованием лейтенанта Денниса.

— Я оставлю с молодым Деннисом хорошего сержанта, — сказал Карнс.

— Ему это нужно?

— Нам всем это нужно, сэр, — ответил Карнс и крикнул сержанту Сайксу, чтобы тот выбрал дюжину хороших людей.

Официально командовал батареей полковник Маккоб.

— Могли бы начать с возведения вала, — предложил ему Уодсворт.

Существующий полукруглый вал был обращен ко входу в гавань, а Уодсворт хотел, чтобы земляное укрепление смотрело на форт.

— Я привезу орудия, как только смогу, — сказал он.

— Буду ждать, сэр, — пообещал Маккоб.

Триста человек теперь охраняли захваченную батарею, которую можно было использовать для уничтожения кораблей. Тогда, возможно, Ловелл атакует форт. А потом британцы уйдут.

* * *

Бригадный генерал Маклин появился на валу форта в ночном колпаке. Он был в мундире и серой шинели, но ему не дали времени привести в порядок волосы, и потому он надел красную шапочку с длинной синей кисточкой. Он стоял на юго-западном бастионе форта Георга и смотрел вниз, на низину, где укрепление «Полумесяц» было почти скрыто кукурузным полем.

— Думаю, мы зря тратим ядра, — сказал он Филдингу, которого самого разбудил внезапный грохот стрельбы.

— Прекратить огонь! — крикнул Филдинг.

Бдительный сержант-артиллерист увидел, как мятежники атакуют по открытому склону с Дайс-Хед, и открыл огонь.

— Выдайте этому человеку дополнительную порцию рома, — сказал Маклин, — и передайте мою благодарность.

Канониры хорошо поработали, подумал Маклин, но их усилия не спасли батарею «Полумесяц». Королевские морпехи и артиллеристы, выбитые из укрепления, поодиночке добирались до форта и рассказывали о мятежниках, хлынувших через валы. Они утверждали, что атакующих были сотни, а защитников — всего пятьдесят.

— Чаю, — сказал Маклин.

— Чаю? — переспросил Филдинг.

— Пусть заварят им чаю, — Маклин указал на разбитых солдат.

Сотни? Он задумался. Может, двести. Часовым на валах форта Георга открывался ясный вид на атакующих, и самые надежные из них насчитали две-три сотни мятежников, многие из которых не довели атаку до конца. Теперь же сгущающийся туман скрывал всю низину.

— Вы посылали за мной, сэр? — Капитан Иэн Кэмпбелл, один из лучших офицеров 74-го полка, присоединился к бригадному генералу на валу.

— Доброе утро, Кэмпбелл.

— Доброе утро, сэр.

— Только утро-то недоброе, — сказал Маклин. — Наш враг проявил инициативу.

— Я слышал, сэр. — Иэн Кэмпбелл одевался в спешке, и одна пуговица на его мундире была расстегнута.

— Вам когда-нибудь доводилось захватывать вражеское земляное укрепление, Кэмпбелл?

— Нет, сэр.

— Если ваши люди не очень хорошо дисциплинированы, это приводит к дезорганизации, — сказал Маклин, — что наводит меня на мысль, что наш враг сейчас довольно дезорганизован.

— Да, сэр, — сказал горец, улыбнувшись, когда понял, на что намекает бригадный генерал.

— И капитану Моуэту не понравится, если враг будет удерживать батарею «Полумесяц», совсем не понравится.

— Мы должны помочь Королевскому флоту, сэр, — сказал Кэмпбелл, все еще улыбаясь.

— Именно так, это наш священный долг. Так что берите своих бравых парней, капитан, — сказал Маклин, — и прогоните оттуда этих негодяев, хорошо?

Пятьдесят морпехов были застигнуты врасплох и выбиты из батареи «Полумесяц», так что Маклин пошлет пятьдесят шотландцев, чтобы отбить ее обратно.

Маклин пошел приводить в порядок волосы.

Из письма бригадного генерала Соломона Ловелла Джеремайе Пауэллу, президенту Совета штата Массачусетс-Бэй, 1 августа 1779 года:

…что теми войсками, которые ныне составляют мою армию, невозможно одержать победу штурмом и маловероятно за приемлемое время принудить их к сдаче путем регулярной осады. Для достижения первого я должен запросить несколько регулярных, дисциплинированных отрядов и пятьсот ручных гранат… по крайней мере четыре мортиры калибром девять дюймов или близко к тому, что позволит ваша артиллерия, с обильным запасом зажигательных снарядов.

Из письма Военного совета Совету штата Массачусетс, 3 августа 1779 года:

Военный совет хотел бы донести до Вашего внимания, что по причине великих расходов, понесенных в связи с экспедицией на Пенобскот, он настолько истощен финансово, что испытывает величайшие затруднения в исполнении обычных дел ведомства и ныне призывается к уплате 100 000 фунтов, причитающихся лицам за провизию, отправленную в ту экспедицию. Нынешняя нехватка хлеба в общественных магазинах, как штата, так и Континентальных, вызывает тревогу и может повлечь за собой роковые последствия…

Из письма Сэмюэла Сэвиджа, президента Военного совета, Бостон, генерал-майору Натаниэлю Гейтсу, 3 августа 1779 года:

Слухи говорят, что наши силы на Пенобскоте после самого яростного сопротивления принудили врага сдаться, как морские, так и сухопутные силы, в качестве военнопленных, и что сие славное событие произошло в прошлую субботу.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Солнце еще не взошло, когда Пелег Уодсворт разбудил полковника Ревира, который, получив публичный приказ ночевать на берегу, поставил захваченные на Кросс-Айленде палатки и устроил в них свою новую штаб-квартиру. Это были единственные палатки в армии Ловелла, и некоторые недоумевали, почему их не предложили самому генералу.

— Я только-только уснул, — проворчал Ревир, откидывая полог палатки. Как и бо́льшая часть армии, он всю ночь наблюдал за вспышками выстрелов.

— Вражеская батарея взята, полковник, — сказал Уодсворт.

— Я видел. Весьма отрадно. — Ревир накинул на плечи шерстяное одеяло. — Фрайар!

Из укрытия из дерна и бревен выполз человек.

— Сэр?

— Раздуй огонь, приятель, холодно.

— Да, сэр.

— Весьма отрадно, — повторил Ревир, снова взглянув на Уодсворта.

— Захваченную батарею сейчас окапывают, — сказал Уодсворт, — и нам нужно перебросить туда наши самые тяжелые орудия.

— Самые тяжелые орудия, — эхом повторил Ревир. — И вскипяти чаю, Фрайар.

— Чаю, сэр, да, сэр.

— Самые тяжелые орудия, — снова сказал Ревир, — полагаю, вы имеете в виду восемнадцатифунтовые?

— У нас их шесть, не так ли?

— Так.

— Новая батарея находится близко к вражеским кораблям. Я хочу ударить по ним со всей силы, полковник.

— Мы все этого хотим, — сказал Ревир. Он подошел ближе к костру, который, только что раздутый, ярко запылал. Он поежился. Хоть лето и было в самом разгаре, ночи на востоке Массачусетса бывали на удивление холодными. Он стоял у огня, освещавшего его грубоватое лицо. — У нас мало восемнадцатифунтовых ядер, — сказал он, — разве что коммодор сможет нас ими снабдить.

— Уверен, что сможет, — сказал Уодсворт. — Ядра нужны для обстрела вражеских кораблей, поэтому он никак не может возражать.

— Возможно, — с явной насмешкой произнес Ревир, а затем тряхнул головой, словно отгоняя какую-то неприятную мысль. — У вас есть дети, генерал?

Уодсворта этот вопрос застал врасплох.

— Да, — сказал он после паузы, — у меня их трое. И еще один скоро появится.

— Я скучаю по своим детям, — нежно произнес Ревир. — Очень по ним скучаю. — Он уставился в пламя. — Чайники и пряжки, — с сожалением добавил он.

— Чайники и пряжки? — переспросил Уодсворт, гадая, не прозвища ли это детей Ревира.