Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

— Ох ты, Господи, — сказал Ловелл в пустоту.

— Упокой, Господи, его душу, — с непривычным напряжением в голосе произнес преподобный Джонатан Мюррей.

Уодсворт посмотрел в лицо мертвеца. Ни единого движения, лишь муха ползла по небритой щеке. За спиной Уодсворта кого-то вырвало. Он обернулся, глядя на форт, где еще висел орудийный дым.

— Нам следует наступать, сэр, — сказал он Ловеллу и сам удивился, что вообще заговорил, да еще таким отстраненным тоном.

Ловелл, казалось, не расслышал.

— Нам следует наступать, сэр! — повторил Уодсворт уже громче.

Соломон Ловелл смотрел на форт, где из недостроенного бастиона вырвался еще один клуб дыма. Ядро пролетело слева от генерала и врезалось в дерево позади ополченцев.

— Полковник Ревир? — спросил Ловелл, не отрывая взгляда от форта.

— Генерал? — отозвался Ревир.

— Ваша артиллерия сможет разрушить форт?

— Сможет, — ответил Ревир, но без обычной уверенности. — Сможет, — повторил он, не в силах отвести глаз от кровавого месива на земле.

— В таком случае мы предоставим вашим орудиям этот шанс, — сказал Ловелл. — Люди укроются в лесу.

— Но сейчас самый лучший момент для наступления и… — начал было протестовать Уодсворт.

— Я не могу бросить людей на эти пушки! — пронзительно прервал его Ловелл. Он моргнул, удивленный собственным тоном. — Не могу, — начал он снова, но, казалось, забыл, что хотел сказать. — Мы сокрушим их стены артиллерией, — решительно произнес он, но тут же нахмурился, когда еще одно британское орудие послало ядро вверх по хребту. — Враг может контратаковать, — продолжил он с паникой в голосе, — так что мы должны быть готовы их отразить. В лес! — Он развернулся и махнул шпагой в сторону густых зарослей. — Уводите людей в лес! — крикнул он офицерам ополчения. — Ройте укрепления! Здесь, по кромке леса. Мне нужны земляные валы. — Он помолчал, глядя, как отступают его солдаты, а затем повел свой штаб под прикрытие высокого леса.

* * *

Бригадный генерал Маклин с изумлением наблюдал, как исчезает его враг. Что это, очередная уловка? Мгновение назад сотни людей выстраивались в шеренги, и вдруг все они отступили в лес. Он смотрел и ждал, но время шло, и он понял, что мятежники действительно ушли в лес и не выказывают никаких признаков возобновления атаки. Он протяжно выдохнул, отнял руку от фала и сунул раскрытый перочинный нож обратно в карман.

— Полковник Кэмпбелл! — крикнул он. — Снимите с позиций три роты! Сформируйте из них рабочие команды для наращивания валов!

— Есть, сэр! — откликнулся Кэмпбелл.

Форту Георга было отпущено еще несколько часов жизни.

Из депеши бригадного генерала Ловелла Джеремайе Пауэллу, президенту Совета штата Массачусетс-Бэй, от 28 июля 1779 года:

Сим утром я успешно осуществил высадку на юго-западной оконечности полуострова, представляющей собой утес высотой в сто футов, почти отвесный и густо поросший кустарником и деревьями. Солдаты с воодушевлением взобрались на кручу, и после весьма жаркой схватки мы обратили врага в бегство. Они оставили в лесу некоторое число убитых и раненых, и мы взяли нескольких пленных. Наши потери составляют около тридцати убитыми и ранеными. Мы находимся в ста родах [34] от главного форта неприятеля на господствующей высоте и надеемся вскоре иметь удовольствие сообщить вам о пленении всей армии. Прошу извинить меня за недостаток подробностей, ибо вы можете судить о моем положении.

Остаюсь, сэр, вашим покорнейшим слугой

Из дневника бригадного генерала Соломона Ловелла. Среда, 28 июля 1779 года:

Когда я вернулся на берег, меня поразило, на какую кручу мы взобрались, ибо в пылу битвы не смог рассмотреть ее как следует. В том месте, где мы высадились, она по меньшей мере триста футов высотой и почти отвесна, и солдатам приходилось подтягиваться наверх, хватаясь за ветки и деревья. Не думаю, чтобы подобная высадка удавалась со времен Вулфа.

Из письма полковника Джона Брюэра Дэвиду Перхэму, написанного в 1779 году и опубликованного в «Бэнгор Дейли Уиг энд Курьер» 13 августа 1846 года:

Генерал [Маклин] принял меня весьма вежливо и сказал… «Я был не в том положении, чтобы защищаться, я лишь намеревался дать по ним один-два залпа, чтобы меня не назвали трусом, а затем спустить флаг, для чего я и стоял там некоторое время, ибо не хотел попусту губить жизни моих людей».

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Капитан морской пехоты Томас Карнс и тридцать его солдат находились на правом фланге морпехов, с боем пробивавшихся на утес. Путь Карнса лежал по самой крутой части склона, и его люди достигли вершины лишь после того, как был застрелен Уэлч, и после внезапной контратаки роты красномундирников, которые, дав залп, отступили так же внезапно, как и появились. Командование на Дайс-Хед принял капитан Дэвис, и его главной проблемой стали раненые морпехи.

— Им нужен врач, — сказал он Карнсу.

— Ближайший хирург, вероятно, все еще на пляже, — ответил Карнс.

— Проклятье, проклятье, — у Дэвиса был затравленный вид. — Ваши люди могут снести их вниз? И нам нужны патроны.

И Карнс повел своих тридцать человек обратно на пляж. Они конвоировали двух пленных и, поскольку несли восьмерых своих раненых и не хотели причинять им еще больше боли, спускались с утеса очень медленно и осторожно. Раненых уложили на гальку, к другим солдатам, ожидавшим хирургов. Затем Карнс отвел двух своих пленников туда, где под охраной ополченцев у большого гранитного валуна сидели еще шестеро пленных.

— Что с нами будет, сэр? — спросил один из них, но шотландский акцент мужчины был так непривычен, что Карнсу пришлось дважды переспросить, прежде чем он понял вопрос.

— О вас позаботятся, — сказал он, — и, вероятно, намного лучше, чем обо мне, — с горечью добавил он. Два года назад Карнс сам попал в плен и провел голодные шесть месяцев в Нью-Йорке, прежде чем его обменяли.

На узкой полоске пляжа кипела жизнь. Доктор Даунер, которого выделяли пропитанный кровью передник и древняя соломенная шляпа, с помощью зонда искал мушкетную пулю, застрявшую в ягодице ополченца. Двое помощников доктора держали раненого, а преподобный Мюррей стоял на коленях рядом с умирающим, держа его за руку и читая двадцать третий псалом. Матросы выгружали ящики с мушкетными патронами, а те раненые, что не требовали немедленной помощи, терпеливо ждали. Слишком много ополченцев, на взгляд Карнса, слонялись по пляжу без дела, пребывая в праздности. Некоторые даже разожгли костры из плавника, и несколько из них горели чересчур близко к только что прибывшим ящикам с мушкетными патронами, сложенным выше линии прилива. Эти боеприпасы принадлежали ополчению, и Карнс подозревал, что «минитмены» не проявят щедрости, если он попросит у них патронов на замену.

— Сержант Сайкс?

— Сэр?

— Сколько воров в нашем отряде?

— Каждый до единого, сэр. Это же морпехи.

— Хотел бы обратить ваше внимание на то, что два-три таких ящика были бы весьма полезны.

— Еще бы, сэр.

— Действуйте, сержант.

— Что происходит на высотах, капитан? — крикнул в нескольких шагах от него доктор Элифалет Даунер. — Я нашел пулю, — сказал он своим помощникам, выбирая пару заляпанных кровью щипцов, — так что держите его крепче. Лежи смирно, парень, ты не умираешь. Всего лишь британская пуля в твоей американской заднице. Красномундирники контратаковали?

— Пока нет, доктор, — ответил Карнс.

— Но могут?

— Так считает генерал.

Их разговор прервал вздох раненого, а затем глухой грохот британской пушки, выстрелившей из дальнего форта. Когда Карнс покинул высоты, чтобы снести раненых на пляж, все американские силы уже вернулись в лес, но британские канониры все еще вели вялый огонь, по-видимому, чтобы держать американцев на расстоянии.