Мичман Болито (ЛП) - Кент Александер

Через пятнадцать минут они были готовы отправляться. От сонного отдыха к твердой готовности. Даже если бы ничему другому флот их не научил, это они делать умели. Единственным способом выжить на боевом корабле было умение забыть про сон.

За дверью слышалось цоканье копыт, и Болито спросил: — Что за парень нашел тело, Джон?

— Сын кузнеца. — Пендрит пожал плечами и покрутил пальцем у виска. — Не все дома. Чокнутый.

Болито поцеловал мать в щеку. Кожа была холодна как лед.

— Отправляйся спать. Скоро я вернусь. Завтра отправим кого-нибудь в магистрат Труро или к драгунам.

Они вышли и сели в седло до того, как кружащийся снег осложнил им путь.

В городе светилось всего несколько огней, и Болито понял, что почти все спят.

— Я полагаю, ты знаешь большую часть людей в этих местах или они знают тебя? — спросил Дансер. — Вот в чем разница с Лондоном!

Болито спрятал подбородок под воротник и пришпорил коня. Любопытно, что Пендрит помнил про лодку. Они с братом соревновались. Хью тогда был мичманом, тогда как Ричард ожидал назначения на свой первый корабль. Их отец разозлился, что было необычно. Не из-за того, что они сделали, а из-за того, что они заставили мать сильно разволноваться. И действительно, он сильно их наказал, чтобы была наука.

Вскоре послышался шум моря, грохот и шипение со стороны мыса и ожерелья камней чуть ниже. Под снежным покрывалом все выглядело несколько зловеще. В темноте виделись странные формы, деревья, лохмотьями теряя большие кучи своих белоснежных нош, издавали звуки, похожие на шаги крадущегося в темноте разбойника.

Дорога до бухты заняла целый час. Она была похожа на большую трещину в сплошной скале, ограниченную небольшим скошенным пляжем. Сын кузнеца ждал их с фонарем в руках, бормоча себе под нос и переминаясь на мокром песке, чтобы согреться.

— Подержи моего коня, Мартин, — произнес Болито, спешившись. Как это часто бывало, чувствуя присутствие смерти лошади вели себя нервно и беспокойно.

Тело лежало на спине, с раскинутыми руками и открытым ртом.

Болито заставил себя опуститься рядом с трупом на колено.

— Он так и лежал, Тим?

— Да, сэр. — Юноша пожал плечами. — Я не трогал… ничего.

Болито все знал о местном кузнеце. Жена давным-давно бросила его, и он каждый раз отправлял своего слабоумного сына из дома, когда у него были дамы. Говорили, что парень тронулся умом из-за того, что отец бил его, еще ребенка, в приступах ярости.

— Его карманы пусты, сэр. Всего несколько монет, — запоздало добавил юнец.

— Ты узнаешь его, Дик? — спросил Дансер.

Болито поднялся.

— Да. Ему перерезали горло.

Побережье Корнуолла было известно контрабандистами. Но таможенные офицеры, ловившие их, страдали редко. В отсутствии сквайра, без поддержки местного магистрата, следовало обратиться за помощью в Труро или куда-то еще.

Ему вспомнились слова егеря, и он сказал Дансеру:

— Что ж, друг мой, сдается мне, нам все-таки не удастся отдохнуть от службы.

Дансер тем временем пытался успокоить лошадей.

— Все было слишком хорошо, чтобы длиться долго.

— Ступай в гостиницу и скажи хозяину разбудить несколько человек. Нам понадобится тележка, — сказал Болито парню. Он подождал, пока тот поймет смысл его слов. — Справишься?

Тот судорожно кивнул.

— Думаю да, сэр. — Он почесал голову. — Я уж давно тут.

Дансер протянул ему немного денег.

— Это тебе за беспокойство, Тим.

Когда парень ушел, по-прежнему бормоча что-то, Болито крикнул ему вслед:

— Не отдавай деньги отцу!

Затем повернулся к Дансеру:

— Лучше привяжи лошадей и помоги мне. Начинается прилив и через полчаса тело унесет.

Они перенесли мокрое тело выше по пляжу и Болито подумал о другом человеке, смерть которого наблюдал, вопя и чертыхаясь в пылу битвы. Это было ужасно. Но умереть как этот человек, в одиночестве и ужасе, а затем быть брошенным в море как ненужный хлам, казалось гораздо хуже.

Через некоторое время прибыла помощь, и тело унесли в церковь, затем они отправились на постоялый двор, чтобы подкрепиться. Почти рассвело.

Подъезжая к дому, лошади произвели мало шума, но Болито знал, что его мать ждет и услышит, что они вернулись.

Она поспешила поприветствовать его, но он решительно сказал:

— Нет, мама. Возвращайся в постель.

Она странно посмотрела на него и улыбнулась.

— Хорошо, что в доме снова есть мужчина.

Глава 2

«Мститель»

Болито и Дансер вошли во входную дверь, отряхивая сапоги от грязи и снега, их лица и конечности пощипывало после быстрой скачки через мыс.

Снег так и не прекратился, тут и там из сугробов торчали, словно набивка из порванного матраса, кусты утесника.

— У нас гости, Мартин, — тихо сказал Болито.

Во дворе виднелась карета, запряженная парой добрых лошадей, которыми уже занимались Коркер и его помощник. На двери кареты мичман разглядел изображение герба, принадлежавшего сэру Генри Вивиану, чьи обширные владения располагались в десяти милях к западу от Фалмута. Богатому и влиятельному, кроме того еще и одному из самых уважаемых членов магистрата.

Сэр Генри стоял у огня, наблюдая за тем, как миссис Тримэйн вносит последние штришки к своему фирменному стакану глинтвейна. У нее был собственный рецепт, который включал тщательно отмеренное количество сахара, специй и взбитых яичных желтков.

Вивиан обладал внушительной фигурой и, будучи ребенком, Болито побаивался этого человека. Высокий, широкоплечий, с большим крючковатым носом, главной деталью на его лице была черная повязка на левом глазу. С носа по диагонали через глаз и углубляясь до кости, щеку пересекал чудовищный шрам. Как бы это ни произошло, глаз был вырван словно крючком.

Оставшийся глаз уставился на двух мичманов, и Вивиан громко произнес:

— Рад видеть вас, юный Ричард, и вашего друга. — Бросив взгляд на мать Болито, которая сидела у дальнего окна, он добавил: — Вам есть чем гордиться, мэм.

Болито знал, что Вивиан редко тратит время на бесполезные визиты. В этом человеке была загадка, хотя его скорый суд над разбойниками в своих владениях был хорошо известен и в основном не вызывал протестов. Говорили, что он нажил состояние каперскими операциями против французов и на просторах Испанских морей. Другие твердили о торговле ромом и рабами. Болито считал, что скорее всего все это неверно.

Странно, но смерть таможенного чиновника казалась совершенно нереальной, когда они стремглав скакали по истерзанной колеями прибрежной дороге. Минуло две ночи с того дня, когда друзья стояли около трупа вместе с чокнутым сыном кузнеца, и теперь, когда под светлым небом с заснеженных склонов исчезли тени, все это воспринималось частью ночного кошмара.

— Так я спросил себя, мэм: когда сквайр Роксби с семьей развлекается в Бате, а военные резвятся словно денди за наш счет, кто кроме меня поедет в Фалмут и разберется? — сказал Вивиан низким голосом. — Я считаю это своим долгом, тем более что Том Морган был моим арендатором. Он жил сразу за Хелстоном, крепкий и надежный парень. Его будет не хватать, и не только его семье, я думаю.

Болито видел, как мать выпустила из рук стул, на ее лице можно было прочитать облегчение. Она была рада, что сэр Генри приехал. Восстановить безопасность и пресечь опасные слухи. За прошедшие два дня Болито наслушался всего такого. Рассказы о контрабандистах, ужасающие истории о колдовстве, творящемся рядом с небольшими рыбацкими деревушками. Ей также стало легче от того, что Вивиан, а не ее младший сын, возьмет на себя ответственность.

Вивиан взял из рук миссис Тримэйн парящую кружку и одобрительно воскликнул:

— Покарай меня Бог, мэм, не будь мы с миссис Болито хорошими друзьями, я переманил бы вас на службу в Вивиан-мэнор! Во всей округе не сыскать того, кто бы делал глинтвейн лучше вас.

— Что вы намерены предпринять, сэр? — воскликнул Дансер, прочистив горло.