Непорочная вдова (ЛП) - Холт Виктория

— Ему это не понравится, я знаю.

— Не понравится! — взвизгнул Айяла. — Король любит эти сто тысяч крон больше, чем любил своего сына. Вы не можете нанести ему еще один удар — так скоро после первого.

— Я сделаю больше. Я потребую доходы, которые принц Уэльский обещал жене в день свадьбы.

— Король никогда на это не согласится.

— Тогда я попрошу вернуть инфанту в Испанию.

— С трофеями, — вставил Айяла, смеясь. — Неплохо — приданое, треть доходов Уэльса, Честера и Корнуолла, и наша инфанта с нетронутой девственностью. Приятное маленькое приключение для инфанты и прибыльное для Государей. Ах, думаете, король Англии согласится?

— Ему это не придется по вкусу, я знаю, — сказал Дуке. — Он откажет, ибо я не сомневаюсь, что его никогда не заставят расстаться с деньгами. Но какая у него альтернатива, кроме как навлечь на себя неудовольствие государей Испании? Вот почему третий документ так важен.

— А этот третий документ? — жадно спросил Пуэбла.

Дуке снова оглянулся через плечо.

— У короля есть второй сын, — тихо сказал он.

— Ах! — прошептал Айяла.

— Опасно! — вставил Пуэбла. — Он ее брат по браку. Разве не сказано в Книге Левит, что мужчине запрещено жениться на вдове брата?

— Папа даст диспенсацию. Он дал ее Эмануэлу Португальскому, когда тот женился на инфанте Марии после смерти ее сестры Изабеллы.

— То была сестра покойной жены.

— Ситуация схожая. Трудностей не будет, если Папа даст необходимую диспенсацию. А поскольку говорят, что брак не был консуммирован, это должно упростить дело.

— Я хотел бы убедиться в этом пункте, — сказал Пуэбла. — Это важно.

Айяла презрительно посмотрел на еврея.

— Ваш адвокатский ум застревает на несущественных мелочах. Будьте уверены, если Государи захотят диспенсацию, они ее получат. Испания достаточно велика, чтобы обеспечить это.

— Сначала я ничего не скажу об этом предлагаемом браке. Я хочу встревожить короля, потребовав возврата приданого и передачи имущества, которое инфанта унаследовала в браке. Это настроит его на согласие с этим вторым браком — а Государи желают, чтобы он состоялся.

— А я думал, — сказал Айяла, — что королева желала бы вернуть дочь.

— Она желает этого всей душой, но долг для нее, как всегда, превыше личных желаний. Есть и другое дело. Ее здоровье быстро ухудшилось за последние месяцы. Вы, не видевшие ее так долго, едва узнали бы ее. Не думаю, что Изабелла Кастильская задержится в этом мире. Она знает это и хочет видеть свою младшую дочь счастливо устроенной, с короной в перспективе, прежде чем покинет эту жизнь.

— Ей нечего бояться. Генрих согласится на этот брак, — улыбнулся Айяла. — Для него это выход. Он никому не позволит забрать у него сто тысяч крон.

Они достигли ворот дворца.

Эрнан Дуке въехал внутрь, сопровождаемый Пуэблой с одной стороны и Айялой с другой; и вскоре после этого Пуэбла и Айяла представили его королю, который с готовностью проводил его в малую палату, где они могли обсудить вопрос будущего инфанты наедине.

***

В уединении Дарем-хауса Катарина и не подозревала, что посланник ее родителей прибыл в Англию со столь важными документами, влияющими на ее будущее.

Она чувствовала покой, ибо была уверена, что очень скоро начнет готовиться к путешествию обратно в Испанию. В своих покоях, окна которых выходили на Темзу, она почти верила, что вернулась домой. Здесь она сидела с тремя своими фрейлинами, которые были ей дороги, и они вышивали, как делали бы это в своей стране.

Она почти верила, что в любой момент ее позовут в покои матери в этом самом дворце, и что, выглянув из окна, она увидит не оживленную лондонскую реку с ее баржами, паромами и лодочниками, перекрикивающимися на английском языке, а далекие Сьерра-де-Гвадаррама или кристально чистые воды Дарро.

А пока она могла жить в Дарем-хаусе, словно в испанском Алькасаре, и ждать призыва вернуться домой.

Мария де Рохас стала еще красивее за последние недели. Мария была влюблена в англичанина. Франческа де Карсерас лишь притворялась, что шьет, потому что ненавидела сидеть смирно и не любила иглу; жизнь в Дарем-хаусе казалась ей утомительной, она жаждала веселья, и лишь мысль о том, что скоро они вернутся в Испанию, позволяла ей терпеть это. Мария де Салинас работала молча. Она тоже была счастлива, полагая, что скоро они уедут в Испанию.

Франческа, которая никогда не могла долго держать свои мысли при себе, вдруг выпалила:

— Мария де Рохас желает поговорить с Вашим Высочеством.

Мария де Рохас слегка покраснела, а Мария де Салинас тихо произнесла в своей спокойной манере:

— Не стоит колебаться. Ее Высочество поможет тебе, я уверена.

— В чем дело? — спросила Катарина. — Ну же, Мария, расскажи мне.

— Она влюблена! — воскликнула Франческа.

— В дона Иньиго? — спросила Катарина.

Мария де Рохас густо покраснела.

— Вовсе нет.

— А, значит, в англичанина, — сказала Катарина. — Он отвечает тебе взаимностью?

— Истинно так, Ваше Высочество.

— И ты желаешь выйти за него замуж?

— Желаю, Ваше Высочество; и его дед согласен на наш брак.

— Потребуется согласие короля Англии, — заметила Катарина, — и моих родителей.

— Мария думает, — сказала Мария де Салинас, — что если Ваше Высочество напишет королю и королеве Испании, сообщив им, что граф Дерби — великий английский вельможа, а его внук достоин нашей Марии, они с готовностью дадут свое согласие.

— И ее приданое тоже, — вставила Катарина. — Можешь положиться на это, Мария, я немедленно напишу родителям и попрошу их сделать все необходимое.

— Ваше Высочество так добры ко мне, — с благодарностью прошептала Мария. — Но также потребуется согласие короля Англии.

— Его будет легко получить, — ответила Франческа, — если сначала обратиться к графине Ричмонд. Ее мнение имеет для короля Англии больший вес, чем чье-либо другое.

— Попроси своего возлюбленного уладить английскую сторону дела, — сказала Катарина. — Что до меня, я напишу родителям без промедления.

Мария де Рохас опустилась на колени и, взяв руку Катарины, поцеловала ее с драматическим чувством.

Франческа рассмеялась, а Мария де Салинас улыбнулась.

— Как это чудесно — быть влюбленной! — воскликнула Франческа. — Как бы я хотела, чтобы это случилось со мной! Но есть одна вещь, которой я обрадовалась бы больше.

— Чему же? — спросила Катарина, хотя уже знала ответ.

— Возвращению домой, Ваше Высочество. Покинуть эту страну и вернуться домой, в Испанию.

— Ах да, — вздохнула Катарина. — Кто из нас не чувствует того же — кроме Марии, у которой есть веская причина желать остаться здесь. Приготовьте мой письменный стол. Я немедленно напишу родителям и испрошу их согласия.

Мария де Рохас с готовностью повиновалась, и три фрейлины встали вокруг стола Катарины, пока та писала.

— Вот! — сказала Катарина. — Готово. Как только гонец отправится в Испанию, он заберет это с собой вместе с другими важными документами.

— Ни один из них не важен так, как этот, Ваше Высочество, — воскликнула Мария де Рохас, беря письмо и целуя его.

— Значит, когда мы уедем в Испанию, мы оставим тебя, — сказала Катарина. — Мы будем скучать по тебе, Мария.

— Ваше Высочество будет так счастливо вернуться домой — как и остальные, — что вы все забудете Марию де Рохас.

— А какое ей будет до того дело? — спросила Франческа. — Она будет счастлива со своим английским лордом, которого любит достаточно сильно, чтобы попрощаться с Испанией и принять эту страну как свою собственную навеки.

— Это, — серьезно ответила Катарина, — и есть любовь.

***

Доктор де Пуэбла нанес визит в Дарем-хаус. Инфанта не желала его видеть. Он был ей крайне неприятен, и хотя она всегда была рада видеть Айялу, маленький марран раздражал ее; а поскольку она знала, что над ним насмехается весь английский двор, ей было стыдно за него.

Пуэбла прекрасно это осознавал, но не слишком расстраивался; он привык к презрению и полагал, что останется на своем посту дольше, чем дон Педро де Айяла, по той простой причине, что был полезнее Государям и что король Англии считал его таким хорошим другом, каким только может быть иностранный посол.