Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл

^{Прежде чем приступить к «убиению кобылки», труппа ряженых совершает ритуальный обход домов (vostatky) в Гамрах. Восточная Богемия, Чешская Республика.}

^{Фото Svajcr по лицензии Creative Commons}

Злаки представлены среди ряженых буквально — соломенным человеком. Он одет в плетеную рубаху до колен и высокую тиару, а в руке держит хлыст. Считается, если вырвать из костюма пучок соломы и скормить ее курам, они значительно поздоровеют и станут лучше нестись.

Соломенный человек по доброте душевной готов поспособствовать плодовитости и обитательниц дома, если они согласятся обняться с ним и вместе покататься по земле.

Пока на дворе играет музыка, трубочисты (другие персонажи) заходят в дом и делают вид, что чистят каминные трубы и дымоход (на самом деле щетками разбрасывают хлопья сажи). Лица у трубочистов вычернены (как и у соломенного человека); вся одежда черная: костюмы с кружевными воротниками и украшенные цветами шляпы. (Их часто обклеивают пикантными женскими фотографиями из глянцевых журналов — праздник ведь прежде всего про плодовитость и деторождение.) Чтобы наделить хозяев хотя бы просто удачей, трубочисты стараются измазать жирной сажей как можно больше членов семьи.

Тем временем рас-живодер осведомляется, не хворает ли скотина. (Если ее не держат — спрашивает о здоровье домашних питомцев.) Притворно посокрушавшись, что ему здесь ничего не выгорит, рас желает всем здравствовать. Среди других возможных персонажей можно назвать медведя, цыган и евреев, которые тоже ходят с процессиями и могут разыгрывать комические сценки и диалоги. На прощание хозяева щедро угощают ряженых пирогами, блинами и прочей снедью, а также водкой или сливовицей.

Под занавес ряженые разыгрывают представление в местном кабачке или в каком-нибудь общественном пространстве. Расчищают место и образуют круг, посреди которого трусит кобылка. Рас громко зачитывает вымышленные прегрешения, заслуживающие казни, и оглашает (не без интереса) список законных получателей частей лошадиной туши.

Далее живодер, щелкая кнутом, принимается гонять кобылку по кругу. Стоящие кольцом ряженые кричат и улюлюкают все громче, пока кобылка не падает на колени, уронив голову. Живодер «убивает» ее палкой, которой только что погонял. Ряженые снимают шляпы и горкой складывают их возле кобылки в цветочно-ленточный погребальный холм. Становятся в круг, кладут руки друг другу на плечи и исполняют погребальную песню.

Живодер подносит кобылке стопку водки — и кобылка резво вскакивает на ноги! Шляпы возвращаются на головы ряженых. Пьеса заканчивается самым радостным образом — обильными возлияниями.

^{Ряженые черти участвуют в «суде и расправе» над Смертью. Едлинск, Мазовецкое воеводство, Польша, 1978 г.}

^{Любезно предоставлено Национальным цифровым архивом Польши}

В Польше, в селе Едлинск в 90 км к югу от Варшавы, существует обычай символически расправляться на Жирный вторник с еще одним персонажем. В этот раз роль осужденного отводят Смерти, безобразной тощей старухе. Сначала она одета в белый саван, потом — в черный балахон. В прошлом персонажи этой пьесы тоже сначала ходили по домам, а потом устраивали представление на сельской площади, но со временем обход домов из традиции выпал.

Рифмованную стихотворную пьесу и по сей день ежегодно разыгрывают на главной площади. В прологе объявляется, что Смерть где-то потеряла свою косу и валяется мертвецки пьяная на лугу у реки. Процессия нарядных селян тут же отправляется на луг, чтобы, пользуясь случаем, связать Смерть и препроводить на площадь (туда, где и происходит действие).

Смерть предстает перед судом, ей припоминают все преступления и выносят смертный приговор. Под заунывную музыку Смерть ведут на казнь, палач отрубает голову и демонстрирует ее публике. По сценарию из головы сыплется пепел. Из одеяний Смерти выскакивает черный кот, олицетворяющий ее душу. Он бросается в ад — к месту своих вечных мук. Затем выходит ангел и произносит заключительный монолог: Смерть вернется стребовать себе еще больше душ, чем уже забрала, потому самое время всем встать на праведный путь.

Далее действо перетекает в странное — траурное и одновременно веселое — шествие вокруг площади. Во главе идут невеста, жених и черти, а также цыган, еврей, трубочисты, полицейский, рыбак и чиновники. Все персонажи, кроме чиновников и рыбака (специфической для Едлинска фигуры ввиду множества окрестных рыбоводческих хозяйств), традиционны для многих карнавальных процессий Восточной Европы. Они образуют микрокосм деревенского мирка, где жениху и невесте отведено почетное место символов плодородия. Ряженых называют kusaki, и это название перешло на все празднество в целом.

Сегодня пьесу о запьяневшей Смерти разыгрывают на специально сколоченных подмостках и со звукоусиливающей аппаратурой, но произносимому тексту более полутора веков. Впервые пьеса упомянута в статье приходского священника Яна Клочовски, написанной в 1860 г. Он изучал и записывал все, относящееся к местному фольклору и народным обычаям. Не совсем понятно, видел ли он эту пьесу, но, по крайней мере, точно слышал рассказы о ней и даже создал собственную стихотворную версию, которая сегодня и служит основой для постановок.

К 1960-м гг. обычай кусаки за пределами Едлинска почти сошел на нет, но уже в следующем десятилетии в разных районах страны традицию стали возрождать. Сегодня инициативу от души поддерживают фольклорные танцевальные и музыкальные коллективы. Кусаки пытаются возобновить в сельских поселениях к западу от Едлинска между Пшитыком и Пшисухой, но и в больших городах молодежь потихоньку проникается интересом к осовремененной версии празднества.

Персонажи погребальной процессии в Едлинске типичны для кусаки во всех районах Польши. В ритуальных обходах дворов нередко дополнительно участвуют бабушка и дед, символизирующие предков. Иногда для завершения картины к процессии добавляют еще арестанта и солдата.

Но чаще всего в шествиях по дворам жениха и невесту сопровождают Смерть, дьявол, а также ряженые, изображающие одного или нескольких животных. Функции Смерти и дьявола в этом мероприятии, как и то, откуда они тут взялись, определить сложно. Скорее всего, эти персонажи пришли в фольклорный театр из Средневековья и Возрождения — из аллегорических пьес в жанре моралите или христианских мистерий.

В кусаки часто фигурирует козел, символизирующий плодородие. Его появление нередко сопровождается декламацией.

Пожелание плодородия, плодовитости естественны — люди хотят, чтобы у них было побольше детей и чтобы дочери удачно выходили замуж. На такой случай есть еще стишок.