В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ (ЛП) - Финли Иден

      - Как думаешь, почему? По той же причине, по которой я вообще ушёл. Кейли не подписывалась на такую ​​жизнь, и пока она не станет достаточно взрослой, чтобы справиться самой, я не стану подвергать ее этому.

      - Но… - Я облизываю губы, пытаясь придумать лучший способ сказать это, не напугав его. - Ты же понимаешь, что от этого никуда не деться, правда? Она родилась в этой жизни. Прятаться - не выход. Особенно, когда у нее такой голос, как у тебя.

      - Я должен защитить её.

      - Защищай её другими способами. Теперь у тебя есть я. Что ты собираешься делать? Держать её в этом особняке вечно? Запереть её в башне, как какую-нибудь сказочную принцессу, и надеяться, что пресса её никогда не увидит?

      - Я ушел из поля зрения, чтобы она могла жить нормальной жизнью.

      Я резко фыркаю.

      - Это не нормальная жизнь. Ты говоришь мне, что быть няней Кейли - пустая трата времени, что я должен подписать контракт с лейблом и выступать, а как же ты?

      - Я выступал семь лет. Мне больше не нужно. Когда Кейли вырастет и станет взрослой…

      - Ты станешь неудачником, который сможет найти работу только если «Одиннадцать» снова соберутся вместе. И я умоляю тебя от имени своих и всех остальных ушей на планете, пожалуйста, не возвращайся в «Одиннадцать». - Я шучу. Почти.

      - У меня для тебя ужасные, никудышные новости. - Он наклоняется ближе и понижает голос до шепота. - Харли пытается нас снова собрать.

      - Реально? Харли? Он же…

      - Артист, получивший премию «Грэмми», без всех нас? Знаю.

      Я хмурюсь.

      - Тогда зачем?

      - Возможно, ты не понимаешь музыку, стоящую за группой, но Харли понял, что делать всё в одиночку - отстой. Мы были как братья. Мы ссорились, веселились, нам было ужасно скучно вместе в дороге. Мы вместе давали интервью, вместе путешествовали. Мы были семьёй. Он скучает по этому.

      Я отбрасываю своё осуждающее «я» и смотрю на ситуацию с его точки зрения. Я помню, как мы выступали с Кордом и Мелоди, когда были младше, и мне это очень нравилось. Если бы у нас был шанс отправиться в совместный тур, я бы, наверное, воспользовался им. Это звучит намного веселее, чем делать всё самому. Но, похоже, я единственный, кто от отца унаследовал талант артиста – сделай-или-умри- пытаясь проклятие.

      Корд пошёл работать в правовую сферу индустрии, чтобы защитить артистов от таких вещей, как то, что случилось с отцом.

      Мелоди, как и мама, избегает индустрии и музыки в целом.

      - Ты понимаешь, да? - спрашивает Райдер.

      - Понимаю. Но, похоже, Харли не единственный, кто скучает по этому.

      - Я скучаю по записи как ебаный сумасшедший, но Кейли важнее. Всё просто.

      Мне хочется сидеть здесь и спорить с ним всю ночь, потому что, несмотря на противоречивые мнения, мне нравится с ним спорить.

      Он - мейнстрим, а я - инди^[2].

      Он думает, что защищает Кейли. Я думаю, он прячет её от мира. Мы оба хотим заниматься музыкой, но у нас обоих есть препятствия: моя неспособность установить контакт на прослушиваниях и его неспособность расслабиться из-за дочери.

      - Чего ты хочешь от жизни? - спрашиваю я.

      - Все только что зашло слишком далеко. - Райдер фыркает, но я вижу, что он действительно обдумывает этот вопрос. - Если отбросить реальность? Я хочу, чтобы Кейли была в безопасности. Я хочу снова стать записывающимся артистом. - Он бросает на меня взгляд. - И я хочу раскрыть твой потенциал и сделать тебя звездой.

      Я тяжело сглатываю.

      Пронзительные голубые глаза Райдера опускаются на мои губы, и у меня перехватывает дыхание.

      - Лирик… - Его рука тянется к моему бедру, и я вздрагиваю.

      Не потому, что не хочу, а потому, что не ожидаю этого.

      Райдер либо не замечает, либо ему всё равно.

      - Угу? - хриплю я.

      - Перестань откладывать и забирайся в кабинку. - Он отстраняется с улыбкой, и мне хочется одновременно и ударить его, и поцеловать.

      Нет. Никаких поцелуев.

      Целоваться плохо.

      Я встаю.

      - Что я буду записывать?

      - Как твой продюсер, я, наверное, должен дать тебе право голоса. Итак, какая кавер-версия будет на твоем демо?

      Я знаю, что он хочет, чтобы я выбрал. Он хочет, чтобы я исполнил «Отведи меня в церковь».

      Все во мне хочет протестовать, но, как показал Райдер, я, возможно, протестую слишком сильно.

      Не могу не задаваться вопросом, не борюсь ли я со всем, что мне когда-либо говорили, потому что думаю, что должен делать все по-своему или никак.

      Мой путь может заключаться в упрямстве, в ненависти ко всему, что хоть как-то можно продать. Как я могу рассчитывать на успех, если против этого?

      Должна быть золотая середина между продажами альбомов и продажей своей души.

      Чтобы твой голос звучал громко, не заглушенный попсой.

      И если Райдер хочет помочь мне найти эту середину, я постараюсь отпустить свои комплексы и позволю ему это сделать.

      - Можно мне одолжить гитару? - Я указываю на стену, где у него ряд гитар, которые стоят дороже моей машины. Впрочем, это несложно, учитывая, что у меня нет машины.

      Он протягивает руку к ним.

      - Какую хочешь.

      Они внушают трепет. Я провожу рукой по каждой и выбираю ту, которая, как мне кажется, самая недорогая. Она выглядит старой.

      Потом я начинаю паниковать, чья это гитара, и думаю, может, она стоит дороже всех этих блестящих гитар.

      Забудь про гитару, Лирик.

      Когда открываю дверь в кабинку, я вдыхаю запах войлока и звукоизоляционного поролона.

      Это одновременно и пугает и волнует. Меня это заставляет замереть и всё осмыслить.

      - Наушники тебя не укусят, - говорит Райдер в интерком.

      Я прищуриваюсь.

      - Как быстро меня уволят, если я покажу тебе средний палец?