Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– А ты точно уверен, что попал в списки хороших мальчиков? – ехидно поинтересовалась Риммочка.

– О-о! Ну, раз уж ты знаешь про списки, то, может, и раздобыть их сумеешь? Тогда будь доброй феей, подкинь в пустой мешок список плохих девочек.

Риммочка фыркнула.

– Геныч, ты не меняешься. Куда тебе мешок доставить?

***

26 декабря, ночь

Очень уж хотелось успеть к полуночи, но никак. Памятуя о Сонькиной нелюбви к готовке, я заморочился с мясом. У Лурдес недавно подглядел рецепт фрикасе из куриного филе с грибами – очень вкусно и быстро. Однако быстро всё равно не получилось, потому что я решил заодно и шарлотку сварганить – Сонька её обожает.

Надо отдать должное Риммочке, мешок мне доставили прямо на дом через час после нашего разговора. Умница девчонка! Буду ей должен.

И вот мешок уже битком, пирог извлечён из духовки, я – весь при параде, гладковыбритый, пристраиваю себе белую синтетическую бороду, напяливаю красный колпак… всё готово! Во дворе меня ждёт небольшая пушистая ёлочка, за забором такси, через четыре улицы – моя прекрасная Снегурочка.

Погнали!

***

Какая тихая и красивая ночь!

Я отпускаю таксиста и замираю. В одной руке украшенная мишурой ёлка (сегодня она вместо цветов), в другой – мешок. Околевшая борода щекочет лицо, мёрзнут уши, а я улыбаюсь сам с собой и с восторгом разглядываю нашу с Сонькой улочку – лепота!

Снег приятно хрустит под ногами, а под одиноким фонарём сверкает так, будто драгоценные камни рассыпаны. Из трубы одного из домов в небо поднимается дым и обволакивает застывший неоновый месяц. Как в сказке! Так и хочется бомбануть рифмой, но склеенные от недосыпа извилины генерируют лишь короткие, но очень ёмкие выражения.

В нашем доме нет света – Сонечка наверняка уже спит. Пробую открыть калитку своим ключом (за ним даже пришлось возвращаться), но толку – закрыто изнутри на засов. Заборчик у нас, конечно, ни о чём, поэтому спустя минуту я со всем своим добром приземлился во дворе.

А дальше дилемма – с одной стороны я не хочу испугать Сонечку, но с другой – хочу полноценный сюрприз. Посоветовавшись с самим собой, я всё же решил постучать в дверь. Постучал… ещё постучал – никакой реакции. Позвонил на мобильный – «абонент недоступен». Что за хрень? Но поднимать шум на всю улицу я всё же не отважился и потопал к окну спальни. А по пути дёрнул заднюю дверь… так – на всякий случай.

О, чудо – открыто! А ведь Сонька столько раз ругала меня за то, что я не закрывал эту дверь на ночь.

В доме сильно пахнет мандаринами и чем-то ещё… алкоголем, духами?.. Не понимаю. Увесистый мешок и колючее дерево осложняют моё движение в темноте, но они – очень важные составляющие моего плана, поэтому двигаем вместе. В гостиной я останавливаюсь в нерешительности. Я по-прежнему боюсь напугать Соньку… может, подать голос?.. Типа «Хо-хо-хо!» Не-эт, не годится – от такого и мужик посреди ночи обделается.

Думаю. Между тем глаза уже привыкли к темноте, да и слабый лунный свет позволяет различать очертания предметов… и чем чётче они становятся, тем противнее ноет в солнечном сплетении, а предвкушение долгожданной встречи уже отравлено нарастающей тревогой. Я отпускаю мешок и щёлкаю выключателем.

Открытая, но почти полная бутылка шампанского, один фужер наполнен на треть и второй – разбит… на полу раздавленный всмятку пахучий мандарин… Это всё может означать что угодно, но…

Мужские ботинки с подсохшими вокруг них лужицами… красная шуба, расшитая серебряными звёздами, красная шапка с опушкой, белая кучерявая борода на резинке, похожая на большую отвратительную мочалку... Это значит… значит, что моя Снегурочка сегодня очень популярна.

Вот и не верь после этого в Деда Мороза… задрать его в бороду!

Зачем всё это здесь?.. Я ведь стучал!

Очень больно и часто бьётся в груди сердце, а в моей душе борются два непримиримых желания: развернуться и покинуть дом и… ворваться в спальню и превратить вероломного Деда в кровавое месиво.

Сейчас мне очень важно найти хоть какую-то опору в собственной реальности, чтобы не сорваться, не забыться. Я озираюсь по сторонам, скользя взглядом по знакомым и совсем чужим предметам… и как насмешка – настенный календарь с зачёркнутыми красным маркером числами. И тридцатое число, заключённое в аккуратное сердечко, – это так нелепо, горько и непохоже на мою Соньку…

НЕ МОЮ!

Осознание пульсирует острой болью в висках. Я отворачиваюсь и иду в спальню.

Женщины… как же они бывают стрaшны своими импровизациями.

ЕГО я вижу сразу – этот гондон лежит в нашей постели на животе и… охереть – он спит! Какие крепкие нервы. Хорошо, что его зад прикрыт одеялом, иначе, клянусь, я забил бы в него новогоднюю ёлку. Стиснув зубы и пытаясь справиться с бурлящими эмоциями, я прикрываю глаза и считаю: один, два… сбиваюсь.

Зачем тебе два, Сонька? С-сука-а!

А открыв глаза, встречаю её взгляд – блестящий и влажный. Роскошная фигуристая Сонечка, закутанная в одеяло по самый подбородок, сейчас кажется маленькой и жалкой. Всё же я напугал её. Она смотрит на меня молча, а из глаз по вискам льются ручейки слёз. Это отрезвляет мгновенно и, не глядя на мужика, я делаю шаг назад, ещё один… Прочь!

Прочь из этого дома, от этих плачущих глаз и от запаха… этого невыносимого запаха!

Теперь я знаю, что так пахнет измена – Сонькиными духами! И мандаринами!..

Лишь во дворе я обнаружил, что до сих пор сжимаю в руке ёлку…

И новогодними ёлками!

Глава 82 София

Несколькими часами ранее

– Генка, какой ты пошлый! – я со смехом представляю пикантную сценку под ёлкой и очень хочу всего этого с ним. – Знаешь, я очень сильно соскучилась! Даже зачёркиваю дни в календаре.

Бросаю взгляд на большой настенный календарь, отсчитывающий день за днём.

– Сегодняшний уже зачеркнула? – басит Генка, а я беру в руки маркер и крестиком перечёркиваю двадцать пятое число.

– Да… осталось пять. Как там в Париже, Ген?

– Сыро, Софи. У нас в Воронцовске намного лучше.

– Тогда поторопись, пожалуйста, – прошу его, и сама слышу, как жалобно звучит мой голос.

– Поверь, детка, спешу как могу.

Дет-ка…

Завершив разговор, я погладила подушечкой пальца число «тридцать», заключённое в красное сердечко. Такая несвойственная мне сентиментальность – Генка наверняка будет смеяться. Ну и пусть – я люблю, когда он смеётся и когда шутит, люблю его неповторимый рычащий бас. Люблю его сильное красивое тело, особенно когда оно сверху… а ещё люблю его в фартуке и без трусов – такой милаха. Люблю, когда он удивлённо округляет свои серо-голубые глаза, хлопая белесыми, едва заметными ресницами. Люблю, когда…

Кажется, я люблю в нём всё! Может, это потому… что я люблю его?..

Даже не знаю, радует ли меня такое открытие… или пугает. Генка никогда не говорил, что любит меня… и я ему не говорила. Но нам ведь хорошо вместе – я это чувствую. А если мы оба постараемся…

Я оглядываю комнату, отмечая беспорядок (знаю, что мой мужчина не любит бардак), и даю себе обещание завтра же вылизать дом до блеска. Хотя нет – сегодня, прямо сейчас. А завтра я украшу это унылое гнёздышко гирляндами и прочей чепухой, раз для Генки это так важно. Ну надо же, мальчик хочет ёлочку – большой ребёнок! Что ж, пусть будет ёлка!

Я включаю музыку и, пританцовывая, втягиваю себя в долгий и не самый приятный процесс – уборку.

Приняв душ, я долго и придирчиво разглядываю себя в зеркале, ощупываю грудь и слегка приподнимаю её ладонями. Так было бы лучше. Понятно, что в двадцать один год слишком рано искать в себе возрастные изменения, но природа одарила меня чересчур щедро. Не очень-то легко носить такие дары. А что с ними будет лет через десять?

Внезапно долетевшие до моего слуха звуки заставили меня напрячься… Стучат в окно?! Я торопливо набросила халат и, приоткрыв дверь ванной комнаты, прислушалась – так и есть. Но кто мог пробраться к окну, минуя запертые ворота? Охвативший меня страх внезапно сменился радостным возбуждением – может, это Генка решил сделать сюрприз?! Он мог…