Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая

И звуки… Боги, звуки. Глухие, влажные шлепки его плоти о мою, сливающиеся в один непристойный ритм.

Хриплое, прерывистое дыхание Таира прямо у моего уха. Мои собственные сдавленные стоны, которые я уже даже не пытаюсь контролировать.

Воздух в комнате густой, насыщенный запахом секса, наших тел, влаги и кожи.

— Да, вот так… — рычит Таир, ускоряясь. — Охуенно обхватываешь меня, кис.

Он вдавливает меня в матрас ещё сильнее, его толчки становятся быстрее, короче, целенаправленнее.

Это невыносимо приятно. Словно тысячи раскалённых иголок впиваются в меня изнутри с каждым движением.

Его губы обжигают мою шею. Таир не целует, он терзает. Губами, зубами, языком.

Он оставляет на коже огненные следы, маленькие метки, которые будут гореть завтра, напоминая об этом.

Лёгкие укусы, от которых всё внутри сжимается в сладком спазме, и я стону, запрокидывая голову, подставляя ему больше, ещё больше.

Тишину разрывает наше учащённое дыхание, влажные хлюпающие звуки и скрип кровати, выбивающей сумасшедший ритм.

Внутри всё сжимается, готовое к взрыву, к тому, чтобы разлететься на миллионы искр. Я ничего не вижу, не слышу.

Я только чувствую этот нарастающий вихрь, эту чёрную дыру наслаждения, что затягивает меня с головой.

Таир чувствует, что я на краю. И вместо того, чтобы сбросить темп, он только усиливает натиск.

Его толчки становятся не просто быстрыми — они становятся сильными, почти яростными.

Каждым таким движением он буквально уничтожает меня. Стирает в порошок.

Это так сильно, что граничит с болью, и так желанно, что я готова умереть от этого.

Из горла вырываются звуки, которых я не узнаю. Я всхлипываю и хнычу. Я ёрзаю под Таиром.

Моё тело выгибается, извивается, ищет то, что вот-вот случится. Мои пальцы впиваются в простыню, потом — цепляются за его широкие плечи.

Меня выворачивает от каждого толчка. Разрывает, доводит до изнеможения.

— Таир… — это даже не имя, а хриплый выдох, мольба.

И он отвечает. Его палец на моём клиторе становится жёстче, быстрее.

Таир не ласкает, а трёт, с почти болезненным давлением, рисуя быстрые, жгучие круги.

Это слишком. Это сносит крышу окончательно. Меня трясёт. Дикая, неконтролируемая дрожь бьёт по всему телу.

Меня ломает — спазмы прокатываются по животу, сводят ноги. Возбуждение достигает такого пика, что становится жарко и больно.

Всё внутри меня сжимается в тугой, горячий узел, готовый взорваться в следующее же мгновение.

Таир трёт мой клитор быстрее, жёстче, с таким давлением, что граница между болью и наслаждением стирается окончательно.

Его толчки становятся быстрыми, дикими. Он бьёт раз за разом по моему центру возбуждения, ломая меня.

— Давай, кис, — рычит Таир. — Кончи на мой член. Покажи, как ты, сука, меня хочешь.

Удовольствие нарастает. Заполняет до краёв, выворачивает нервы и мышцы. Размазывает меня.

И я срываюсь.

Судорожные, сладострастные спазмы прокатываются по телу. Они раскатываются горячими волнами по всему телу.

Я кричу от удовольствия. Моё тело выгибается дугой, отрываясь от матраса.

И на секунду весь мир состоит только из этого белого, ослепительного света у меня под веками.

Это словно миллион маленьких смертей. Каждый мускул внутри меня бьётся в экстазе, сжимая член Таира.

Я падаю на матрас, меня колотит. Дышу прерывисто и чувствую, как последние отголоски оргазма пульсируют глубоко внутри.

Глава 49

Тело кажется чужим. Чувственным. Нежным. Каждое движение — как отголосок. Чуть тянет между ног.

И внутри — тёплая нега. Пульсирующая. Медленная. Расплавленная.

Таир лежит рядом — горячий, тяжёлый. Его бок почти обжигает, но мне это нравится. От его кожи идёт тепло, будто я у костра.

Я слышу, как он дышит. Неровно. Рвано. Как будто не до конца пришёл в себя.

Потом — лёгкая, довольная усмешка. Такая, как у мужчины, который добился того, что хотел. Без слов, но с оттенком собственного триумфа.

И у меня внутри всё путается.

Я… Не знаю, что делать. Голова вообще не работает. Всё затянуто туманом.

Смущение накрывает моментально. Я не знаю, куда смотреть. Что сказать. Что вообще принято делать после… Этого. Особенно с таким мужчиной, как Таир.

Я не знаю, как вести себя. Хочется натянуть одеяло по уши, спрятаться, исчезнуть. Потому что… Это же он. Таир.

С которым всегда либо в аду, либо в леднике. Никогда не угадаешь.

Я боюсь, что он сейчас что-нибудь скажет. Что-нибудь резкое. Или холодное. Или, наоборот, чересчур самодовольное.

Тело гудит после секса — приятно, тихо, как будто внутри кто-то оставил пульсирующую волну.

Я замираю, прислушиваясь к его дыханию, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое, зыбкое перемирие между нами.

Таир умеет разрушать так же искусно, как и целовать.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Как будто стою на краю и боюсь дышать.

Я чувствую себя обнажённой. Не телом, а глубже. До костей. До самого сердца. Как будто я развернула себя ему и осталась такой, без оболочки. Открытой.

И он ведь тоже…

Он ведь был другим. Рассказывал о себе. Раскрывался, позволяя пробраться глубже в его душу.

И мы совпали. Словно что-то замкнулось между нами. Связь. И поэтому всё произошло.

Я ёжусь, когда прохладный воздух скользит по плечам. Простыня чуть влажная, в воздухе витает терпкий запах секса.

Я тянусь за одеялом, сбитым в ногах, и едва дотрагиваюсь до его края, как случайно прижимаюсь к Таиру.

Его кожа горячая, плотная, будто натянутая сталь под обжигающим покрывалом. Вся спина покрывается мурашками, разливающимися волнами.

Таир приподнимается и молча тянет на нас одеяло. Одним движением закидывает его, и я замираю, захлёбываясь этой заботой.

Каждая клетка будто ликует. Бабочки, спавшие где-то под сердцем, не просто расправляют крылья — они взрываются в смерч, закручивая всё внутри в радостную негу.

Как же это глупо и прекрасно. Он заботится. Он подумал, что мне холодно.

Я стараюсь не расплыться в глупой улыбке, хотя уголки губ всё равно предательски подрагивают.

Не выдать себя. Не показать, как сильно меня пронзил этот простой жест. Но внутри… Внутри всё поёт.

Это ведь значит что-то, правда? Это не просто импульс. Это — внимание. Забота.

Надежда робко просыпается, хрупкая, как первый росток через бетон. Может, не всё плохо? Может, я ему всё-таки не безразлична?

Щёлкает зажигалка. Я поворачиваю голову и вижу, как Таир закуривает.

Пламя высвечивает его резкие черты — скулы, напряжённую линию челюсти, тень от ресниц на щеках.

В полутьме тянется тонкая струйка дыма. Пахнет табаком, терпким, сухим, с горчинкой.

Таир делает затяжку, медленно, с наслаждением, будто этот момент принадлежит только ему.

Он откидывается на локоть, глаза полуприкрыты, губы сжаты вокруг сигареты.

Я любуюсь. Не могу остановиться. Его чуть взлохмаченные волосы, щетина, линия челюсти, напряжённая от затяжки…

Он выглядит так спокойно. Словно наш секс — это просто ещё один штрих к вечеру. Один из.

Как будто всё, что во мне сейчас перевёрнуто, смешано, звенит от чувств — его не касается.

Я собираю свою смелость по кусочкам. Словно горсть стекляшек, ранящих ладони.

Не знаю, что скажу, но сказать нужно. Потому что я больше не могу вариться в этой неизвестности.

— Таир, — несмело зову я. — Ты… Мы… А что дальше?

— Дальше? — он выдыхает дым, и струйка плавно ползёт вверх. — Останемся на ночь здесь. С утра — поедем дальше. Поищем, где Сивый мог здесь останавливаться.

— И в-всё?.

Мой голос срывается на едва слышный писк. Внутри что-то царапает, ранит.

Как он может так быстро переключиться на дела? После всего, что случилось между нами!

Я стискиваю губы, чтобы не сказать глупость. Но всё внутри как будто подкашивается.