После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила

Собственное отражение в зеркале не вызывало у меня никаких чувств, кроме злости, обиды, слёз. Комплексы копились во мне, как людские пороки и беды в ящике Пандоры.

Очень некомфортно чувствовала себя на фоне блистательной сестры. Красивой, популярной, во всём успешной. Марьяна всегда была девочкой с картинки. Даже как-то странно, что мы родные сёстры. Такие разные… совершенно разные.

Не буду говорить, что не завидовала ей. Завидовала. Ещё как! Конечно же, белой завистью. Сестру я обожала, почти боготворила. У младших со старшими всегда так. Почти всегда.

Я хотела быть похожей на неё. Мечтала о длинных шёлковых волосах, будто из рекламы шампуня, стройном телосложении без единого изъяна и непробиваемом характере. Марьяна стала во всём для меня примером.

Но мы выросли. Каждая пошла своей дорогой. И сложилась так, что пути наши разошлись.

Иногда я думаю, что если бы люди не судили других по «обложке», то в мире было бы куда больше счастливых, а не злых и обиженных.

Я переросла свой пубертатный период, похоронила комплексы и развеяла их прах по ветру. Научилась любить себя такой, какая я есть. Воспринимать свой вес не лишним, а запасным.

Потому что не всем быть фотомоделями. Кто сказал, что девяносто-шестьдесят-девяносто — это правильно, красиво и вообще является нормой, стандартом?

Миллионы женщин страдают из-за придуманных кем-то критериев красоты. Большинство всю жизнь стесняются своего тела и внешнего вида.

Они боятся раздеваться при своём любимом мужчине только из-за отсутствия пресса и пропорций, далёких от шаблонных. А как следствие, морят себя жесткими диетами, убиваются в спортзале. Нет, спорт важен, да и заниматься им круто и правильно. Но в пределах разумного.

Нам с детства внушают не есть после шести, максимально отказаться от мучного и сладкого. Девочек пугают не чудовищами в шкафах и не монстрами, живущими под кроватями. Нас пугают целлюлитом, растяжками и жиром. И что мы такие «дефектные» никому не нужны.

А сколько болезней случается только потому, что организм подвергается агрессивно-экстремальному похудению?

Я сама через это проходила. Стала одержима идеей слепить из себя куклу.

Сначала начала питаться пророщенными зёрнами пшеницы и водой. Давилась противными смузи из брокколи и прочей полезной дряни. Потом где-то прочитала о «яблочной» диете и начала есть одни только зеленые яблоки. И куда без жиросжигателей и чудесных таблеточек для похудения?

Продержалась так около трёх месяцев, пока не начала падать в обмороки. Да, похудела. Да, скинула тридцать килограмм. Но в итоговом варианте угодила в больницу с тяжелой формой интоксикации на фоне добровольного голодания и нарушенного обмена веществ. Получила бонусом ярко выраженный гастрит и пониженный гемоглобин. Кстати, это мне ещё повезло.

В одной палате со мной лежала девчонка, которая в один момент просто перестала завтракать, обедать и ужинать. Не говоря уже о перекусах. Только вода. Только хардкор.

Как говорится, хочешь есть — попей водички. Вот девиз анорексички…

Только это ни капельки не смешно. Скорее наоборот.

Моя соседка по палате Дина испытывала настоящее отвращение к еде и не могла себя заставить съесть хоть что-то. По телу Дины можно было бы спокойно изучать анатомию человека. Её бледная, почти прозрачная кожа просвечивала каждую косточку.

Как рассказывала мне Дина, она всегда была склонна к пышным формам и постоянно переживала из-за этого. Всю жизнь на спорте и правильном питании.

Дина пыталась произвести впечатление на мать — популярного модельера. Чтобы участвовать в показах, Дине приходилось придерживаться определённого веса. После очередной диеты она сорвалась во все тяжкие (вы понимаете, чизбургеры, мороженое, булочки) и набрала очень много веса. Пришлось в ускоренном темпе избавляться от наеденного. В общем, она тупо перестала есть. И через какое-то время она уже не могла этого делать вообще. Анорексия, психосоматика и прочее.

Каждый день с Диной занимался психотерапевт. Её водили на бесконечные обследования, процедуры и тренинги. Но о выздоровлении и речи не заходило.

Она сама понимала, что должна кушать, буквально вынуждала себя питаться. Родители приезжали по несколько раз в день, кормили её с ложечки. Дина давилась едой. После любого приёма пищи её выворачивало наизнанку.

За те две недели, что мы провели в одной палате, прогресса в её лечении почти не наблюдалось. И это было очень страшное зрелище… при росте сто семьдесят пять санттиметров она весила всего тридцать девять килограмм.

Наверное, это и произвело на меня такое сильное впечатление, оставило глубокий отпечаток на подсознании. А может и потому, что мы с Диной подружились, нашли общий язык. Мы ведь обе очень сильно пытались похудеть, но у нас плохо получилось.

Выписали нас вместе, вот только Дина продолжала ходить к психотерапевту ещё на протяжении целого года.

На самом деле, таких историй много.

И случай Дины мог привести к фатальным последствиям. Хорошо, что она нашла в себе силы бороться. Анорексия — страшная болезнь. Она всегда приводит к опасному истощению организма и довольно часто заканчивается смертью.

Сейчас, когда фэтшейминг так обострён, психическими расстройствами из-за собственного веса страдают многие дети и взрослые.

Может быть, если бы в лицее меня не дразнили «Хрюшей», не ненавидели только за то, что я не похожа на других, то я бы не стала морить себя голодом.

Потому важно любить себя.

Лучше уж быть самовлюблённой эгоистичной сукой, чем вечно сомневающейся в себе хорошей и доброй девочкой.

В тот момент меня и спасли танцы.

Я перепробовала много всего, чтобы держать себя в той форме, которая нравится мне самой. Десятки групповых фитнес-тренировок, от кардио до аэробики. Занималась йогой и стретчингом дома. Дурачилась и прыгала под музыку у зеркала в стиле «шагай и худей». Я не хотела больше смотреть в зеркало и считать себя жирной коровой. Наши мысли материальны и то, как ты относишься к себе, сильно влияет на твою жизнь.

Так и загорелась идеей научиться танцевать. Это казалось весело, легко и не воспринималось, как спорт. Для меня было очень тяжело ходить на фитнес. Тренажеры, круговые тренировки… правда, это требовало больших затрат энергии и силы воли.

Сначала я записалась на вог, и сама собой судьба привела меня на стрип-пластику. Позже я записалась на фрейм ап. По сути, одна малина. Фрейм ап включает в себе элементы стандартной стрип-пластики, боди балета, полдэнса, иногда и других танцев.

Вначале, конечно, нервничала и вообще не понимала, что там делаю и для чего. Особенно напрягали огромные каблуки, на которых я ходить не умела от слова «совсем». Какое там танцевать без последствий для своих неуклюжих конечностей. Первое время пряталась за мешковатой одеждой, огромными штанами и футболками. Но пилон помог мне раскрепоститься, раскрыться, распуститься, подобно бутону цветка. Он дал мне уверенности, помог почувствовать себя красивой и женственной.

Это такой стереотип, что на вог или на ту же стрип-пластику приходят исключительно высокомерные и худые сучки. Кстати, у последних тоже есть свои комплексы. Например, тощая задница, нулевой размер груди, слишком острые коленки…

Я люблю танцевать.

Растворяюсь в музыке и словно попадаю в другой мир, где под звуки гармонии могу найти ответы на любые вопросы. Когда мне плохо, танцы спасают меня, когда хорошо — помогают взлететь ещё выше.

Сегодняшние занятия растянулись на три часа. В группе было много новеньких. Одна из девчонок показалась мне смутно знакомой. Высокая блондинка с внешностью Барби. Но я не стала заострять на этом внимания. Мало ли, где мы могли столкнуться. В том же универе, к примеру…

После душ и получасовая болтовня в раздевалке за переодеванием и сушкой волос. Разговоры на глупые темы отвлекали меня. Я вообще была рада обсуждать всё на свете, лишь бы подольше не возвращаться в стены родного дома.