Наполнить её (СИ) - Мари Джордан

Я позволяю подушечкам пальцев скользить по ее лицу. Она так чертовски красива — лучше, чем любой сон, который я когда-либо видел. Черт, она лучше, чем я заслуживаю.

Я подношу ее соединенные руки к своей груди. Она крепко держит свои руки, и я нежно провожу по ним руками, согревая их и пытаясь успокоить ее. Я кладу ее руку на свое сердце и медленно надавливаю, и разглаживаю ее мышцы, так что ее руки лежат ровно на моей груди. Все это время ее глаза — такие большие и красивые — смотрят прямо в мои. Ее дыхание такое прерывистое, что ее тело вибрирует.

— Ты в безопасности со мной, Кэсси. Ты будешь в безопасности со мной до конца своей жизни, детка.

Мои слова ничем не отличаются от тех, что я говорил ей раньше, но сейчас они достигают глубин ее сознания. Я могу сказать это по тому, как она слегка расслабляется, и по тому, как ее пальцы сгибаются в волосах на моей груди. Как будто она вышла из страха и ожила в моих объятиях.

— Сделай меня своей, Майкл. Больше не нужно ждать, — призывает она.

Четыре простых слова, которые полностью меня погубят.

Мне нужно действовать медленно, но я не уверен, как долго смогу это делать — если смогу вообще. Мне нужно, чтобы ей было комфортно с моим телом. Я тяну ее руку вниз, позволяя Кэсси чувствовать мою кожу, ее мягкость, жесткость, жар и то, как мои мышцы сокращаются под ее прикосновением. Она еще не понимает этого, но я ее так же, как она моя. Эта маленькая девочка полностью завладела мной.

Она моя, и я не могу ее отпустить. Я не отпущу ее.

Я останавливаю наши руки на краю своей талии, позволяя ее пальцам упереться мне в пах. Она все еще не смотрит на меня ниже талии, но и не убирает руку.

— Мне нравятся твои прикосновения, Кэсси, — говорю я ей, пытаясь ее успокоить.

— Мне нравится прикасаться к тебе, — бормочет она, высовывая язык и увлажняя губы. — Ты такой теплый. Мне... мне это нравится.

— Ты можешь прикасаться ко мне... больше, детка. Мне это нужно.

— Так? — спрашивает она застенчиво, и ее ногти царапают волосы у меня в паху.

— Как хочешь, Кэсси. Где хочешь.

Я стою у кровати, а она лежит на ней, напрягаясь, чтобы дотянуться до меня. Я вижу нерешительность на ее лице, но она преодолевает ее и медленно — так мучительно медленно, что мне хочется застонать — ее рука опускается и обхватывает мой член. Она держит меня свободно, выдавая новизну того, что мы делаем... свою неопытность.

— Погладь меня, Кэсси.

— Погладить тебя? — спрашивает она мягко, нерешительно.

Я провожу своей рукой по ее руке и толкаюсь, обучая ее без слов держать меня крепче. Ее пальцы не совсем охватывают меня, но они кажутся раем. Мы начинаем с основания, а затем я медленно перемещаю ее руку вверх по моему стволу к головке. Предэякулят собирается на головке и скапливается на наших пальцах.

— Вот так, детка, — отвечаю я хриплым голосом, потому что это так чертовски приятно, что мои яйца напрягаются от потребности кончить.

— Тебе это нравится? — шепчет Кэсси, звуча довольной собой.

— Блядь, детка, мне это чертовски нравится, — говорю я ей, и когда я убираю руку, она снова гладит меня, на этот раз сама, и это делает все еще слаще. Мой член плачет по ней, оставляя след предэякулята, скользящий по моему стволу. Когда кончу, я так сильно ее заполню, что буду вытекать из этой сладкой киски несколько дней.

— Мне это тоже нравится, — тихо отвечает она, словно признаваясь в запретной тайне. Затем Кэсси удивляет меня, вытягиваясь, чтобы приблизить свое лицо, наклоняясь и проводя языком по скользкой головке моего члена. Я не могу остановить рычание, которое вырывается из меня, и она дергается, глядя на меня.

— Разве я сделала это неправильно?

— Бля, детка. Ты сделала это идеально, Кэсси. Это было просто слишком хорошо. Если ты будешь делать это часто, все закончится задолго до того, как мы будем готовы.

Я смотрю, как она густо краснеет, и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб. Она просто чертовски... милая.

— Я бы не возражала, Майкл.

— Я возражаю, детка.

— Но...

— Когда я кончу, Кэсси, это произойдет, когда я буду глубоко в тебе, заполняя тебя, заставляя тебя принять все мое семя.

— Я не думаю, что... Я имею в виду... Майкл, я не...

— Кэсси, если ты передумала, тебе нужно...

— Я не принимаю противозачаточные, Майкл, — произносит она, так быстро выговаривая слова, что я почти не улавливаю их.

Все во мне напрягается.

Я думаю над ее признание, но не могу мыслить логически. Ее слова рисуют мне картинки. Картинки, как Кэсси становится моей, как я заявляю на нее права, как я привязываю ее ко мне. Я представляю ее милое маленькое тело, растущее с моим ребенком, как она кормит нашего ребенка грудью. Так много картинок, и каждая из них должна потрясти меня до глубины души. Этого должно быть достаточно, чтобы мой член обмяк и дать мне миллион причин отступить прямо сейчас.

Они делают все наоборот.

Я отстраняюсь от нее, расцепляя наши руки и лишая ее возможности прикоснуться ко мне.

— Майкл, прости, — бормочет она, отворачиваясь от меня и пряча глаза.

Я подхожу к изножью кровати, а затем скольжу дальше, накрывая ее своим телом.

— Не нужно извиняться, детка.

— Что... Что ты делаешь?

— Заявляю на тебя права, — говорю я ей, мой голос звучит грубо — даже для моих собственных ушей.

— Но я не... Разве ты меня не слышал? — спрашивает она, и ее голос звучит так отчаянно, что я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

— Я слышал, но это неважно, Кэсси. Я позабочусь о тебе. Я всегда буду заботиться о тебе, детка, — уверяю я ее.

Я заявлю права на Кэсси. Я лишу ее девственности. Я окрашу внутреннюю часть ее матки, наполняя ее своей спермой так, что мое семя пустит корни, и мой ребенок будет расти внутри нее.

Кэсси моя. Она будет матерью моих детей, и что еще важнее, она будет моей навсегда.

Моя, чтобы хранить, защищать, делать счастливой... любить.

Глава десятая

Майкл

— Раздвинь для меня ноги, Кэсси. Освободи место для моего тела, милая, — говорю я ей, мой голос тихий, полный голода.

Она замирает на минуту, ее тело заметно напрягается, но затем делает то, что я прошу.

Я перемещаюсь между ее ног, скользя вверх по ее телу. Тепло наших тел сталкивается, и я клянусь, что никогда не чувствовал себя так хорошо. Ее тело, такое мягкое и податливое подо мной, — это рай. Как только я устраиваюсь на ней, Кэсси сгибает ноги и обнимает меня.

— Ты такой... горячий, — задыхается она, когда я трусь о нее. Я полагаюсь на силу своих рук, чтобы удерживать себя, удерживая большую часть моего веса. Мне нужно убедиться, что она готова ко мне.

— Тебе это не нравится? — спрашиваю я, уже зная, что ей это нравится.

— Мне это нравится, — тихо стонет она, ее руки скользят по моему телу, дразня, пока она тает подо мной.

Я беру свой ствол и двигаю им вперед и назад по ее киске, сильно прижимая его к ее клитору. Звуки моих движений по ее влаге разносятся по комнате. Кэсси задыхается, ее тело содрогается, когда ощущения проходят сквозь нее. Ее ногти впиваются мне в спину.

— Моя маленькая Кэсси — дикая кошка, — рычу я, чертовски счастливый от открытия.

— Я хочу еще, — хнычет она. — Пожалуйста, Майкл, дай мне еще, — требует она, так сильно прикусывая губу, что я боюсь, что она поранится. Я наклоняюсь и успокаиваю опухшую область, целуя ее.

— Это может быть больно, Кэсси, — предупреждаю я ее. Я бы лучше отрезал себе руку, чем причинил ей боль, но клянусь, что искуплю это. После этого она узнает столько удовольствия, что будет жаждать его с этого момента.

— Ты никогда не причинишь мне боль, Майкл. — Эти слова проникают глубоко в меня. Она не так уж хорошо меня знает, но в ее прекрасных глазах есть доверие. Она доверяет мне, и я никогда не дам ей повода не доверять мне полностью.

— Мы будем действовать медленно, — говорю я ей, двигаясь так, чтобы оказаться над ней, наши тела соприкасались, наши взгляды сцепились.