После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила

— Ян, у меня тогда, кроме тебя никого не было!

— Вик, мы взрослые люди. Предлагаешь на слово поверить? Если ребенок мой, от ответственности я не отказываюсь. Я буду принимать участие в его жизни, финансовый вопрос полностью на мне.

— Ян...

— Что?

— У моих родителей дофига денег. Мне не бабки твои нужны. Мне ты нужен!

Блядь...

Нет слов, одни эмоции. Преимущественно вне цензуры.

Эта коза, что, женить меня на себе удумала?

Вляпался ты Ян Сергеевич, да по самое не балуйся!

Стойкое чувство, словно я стал героем одной из токсичных передач или трешовых сериалов канала «Россия-1» никуда не ушло.

Я бы даже сказал, что оно усилилось в геометрической прогрессии.

Потому что какого художника несёт Степанова?

О какой великой любви идёт речь?

Не удивлюсь, если она уже распланировала нашу жизнь, начиная с пышной свадьбы и заканчивая цветом обоев в спальне, дизайном кухонного гарнитура и куда именно мы полетим в отпуск в июле 2032 года.

Девчонки... и нет им логического объяснения.

Все же женщины — коварнейшие из созданий. Теперь понимаю, почему принято сравнивать их с демоническими фуриями и прочими темными личностями из мифологий различных стран мира.

По крайней мере, некоторых из них. А конкретно, возможную мать моего (что ещё тоже надо доказать) ребенка.

Тьма...

Я и отец.

Да я же просто не приспособлен для этого!

Какой из меня родитель, если со своей жизнью разобраться не могу? Косяк через раз.

— Ян, почему ты молчишь?! — взвизгнула Вика, отчего-то напоминая мне резанного порося.

Наверное, по большей части от того, что в ее голосе сейчас ясно различалась истерика. Ведь события разворачивались не по тому грандиозному сценарию уровня американских блокбастеров, какой она расписала в своей голове.

Жили они долго и счастливо, и умерли в один день! Со всеми вытекающими.

Черт...

Угораздило же меня так вляпаться. В трясину угодил, в самый эпицентр вязкого болота, где даже за паршивый сучок сложно зацепиться, чтобы выбраться из топей целым и невредимым.

Да, моя Пожарова останется рядом. Будет подавать мне патроны и все такое.

Но сначала я должен сделать так, чтобы моей девочке не пришлось думать про всяких Степашек, встающих между нами наподобие мощной дамбе. Эту проблему должен решить я и только я.

— Ян!!! — в очередной раз завопила Вика.

Ее ультразвук резанул по барабанным перепонкам, мгновенно вызвав ноющую боль в висках. Для полноты картины не хватает только слез ручьями, тогда вообще будет полный комплект.

Надеюсь, ей хватит мозгов не устраивать показательное выступление в общественном месте.

Хотя...

О чем это я?

Первый акт эксклюзивной трагедии уже подходит к своему концу.

Впереди перерыв на антракт, а затем и следующая часть Марлезонского балета.

— Вика, а я тебе уже все сказал. Мы, черт возьми, не в пятнадцатом веке, чтобы жениться по залету.

Степанова театрально шмыгнула, смахивая невидимые слезинки.

Не удивлюсь, если она за свою беременность тупо зацепилась, как за единственный рабочий способ захомутать меня и окольцевать под шумок.

Бедный ребенок… я на собственной шкуре знаю, что такое быть ненужным собственной матери. Детей надо заводить в правильные моменты, когда действительно хочешь продолжения рода, дать жизнь новому человеку, а не вот так жестоко играть в них, как в марионеток.

Оттого на свете много обиженных и озлобленных людей. Просто потому, что в детстве их тупо недолюбили.

— Это из нее, да?! — криком вылился из Вики весь яд, что до сих пор она умудрялась держать внутри себя.

— Из-за кого? — устало выдохнул.

— Из-за коровы твоей тупой! Из-за кого еще!

Забираю свои слова назад. Вика реально просто «казалась» умной и сообразительной девчонкой. А на поверхности примитивная телка. В голове, у которой только дети, свадьбы и современные каноны красоты.

Да, я тоже когда-то судил по внешности. В лицее помню, как сам стеснялся Аврору, позволяя другим оскорблять ее. И в стороне не оставался. Порой нужно много времени, чтобы все осознать, в жизни разобраться. Какая-то философия из меня поперла…

Наверное, покажусь банальным или прозвучу будто сопливая попсовая песенка, но моей любви, как хорошему вину, нужно было настояться.

— Степанова, притормози коней. Моя личная жизнь тебя не касается.

— А то что?! Что ты мне сделаешь, Ян?

На нас уже косились и посетители, и персонал заведения.

К нам и официантка подойти не решалась, все ждала, когда наступит затишье. Кажется, пора сворачивать лавочку. Ибо Степанова успокаиваться и близко не планировала.

— Собирайся, договорим в машине, — я решительно поднялся со своего места.

— А я никуда не пойду, — змеей прошипела она. — Я закажу коктейли и буду вредить нашему общему ребенку, ты понял? И это будет только твоя вина, Сотников! Потому что у тебя даже нет мужества, чтобы…

Ой, дура.

— Так, Вика, ты можешь делать, что хочешь вообще. Если ты настолько идиотка, мне помочь тебе нечем. Но твои самостоятельные решения начнутся только после того, как у меня появится тест ДНК.

Меду нами воцарилась секундное молчание. А затем Степанова начала реветь. Громко, протяжно. Изображая ни то гиену, ни то степного койота. Может, всех сразу.

Подхватив ее под локоть, вытащил Вику изо стола, хотя она усиленно сопротивлялась и сыпала проклятиями в мой адрес, и в адрес Авроры. Какая она бедная несчастная, а я мудак и козел, поматросил и бросил…

Без понятия, как до сих сдерживался и оставался чуть холоднее куска ледяной скалы посреди северного ледовитого океана.

— Давай, ударь беременную женщину! — завопила Вик истошно, колотя меня, где придется, пока я вел ее за собой к выходу. — Может быть тогда и избавишься от нас с малышом!

Боже…

Вызывайте санитаров, эта девчонка окончательно свихнулась.

И тут я вообще не при чем.

Я никогда не давал Вике надежды на радужное будущее. У нас вообще были типичные отношения однокурсников. Я не интересовался ей особенно, пусть и девчонка она симпатичная.

А то, что она меня любит… или вбила в голову, что любит… ну ее это проблема. Только ее. Никто не обязан любить тебя в ответ. Так в жизни бывает. Неразделенная любовь — мрак.

Наконец, мы добрались до моей машины. Кое-как усадил в салон упирающуюся Степанову, обошел тачку и упал за руль.

— Итак, сейчас мы с тобой едем в клинику, Вика.

— К-какую клинику?

— Обыкновенную. Там, где тест ДНК делают.

— Н-но…

— Никаких «но». Мы решим наши проблемы так быстро, как это возможно.

— Наш ребенок для тебя проблема?! — она со всей дури заехала мне кулаком по плечу.

Ауч…

Но я решил сей жест проигнорировать на первый раз. Может, отпустит и она начнет вести себя нормально.

Беременная или нет, но девчонок я из принципа не бью. Мама с папой воспитали. Адекватный мужик руки на женщину не поднимет, чтобы эта ведьма не вытворяла. В наше время это почему-то считается благородством. Но на самом деле — это то, что должно быть заложено природой. То, что делает нас людьми.

— Ну чем она лучше меня?!

— Вик, давай ты успокоишься. Тебе нервничать сейчас нельзя.

— Если ты не останешься со мной, клянусь, я что-нибудь с собой сделаю!

Же-еее-сть…

— Тебя в психушку сразу сдать или ты мозги включишь, Степанова? — я с силой встряхнул ее за плечи, чтобы в чувство пришла. — Повторяю в последний раз. Если этот ребенок мой, я буду его отцом. Но это не сделает меня твоим мужем. Тебе ясно?

— Ясно.

— Аллилуйя!

Глава 41. Мое сердце бьётся ради тебя

/Ян/

Можете меня поздравить… или, наоборот, принести свои глубокие соболезнования.

Но, кажется, радостью отцовства я с вами в ближайшем будущем уже не поделюсь.