Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б

Сэр Тимоти Пушистик не впечатлился моим предложением, но всё равно пошёл за мной через калитку к дереву, за которым прятался мальчик.

— Погладь его, быстрее! — сказала я, держа травинку обеими руками, пока сэр Тимоти не откусил её кончик.

Та самая почти-улыбка снова появилась, когда мальчик наклонился, чтобы коснуться шерсти, но стоило ему сделать шаг вперёд, как под ногой хрустнула ветка и сэр Тимоти умчался прочь.

— Чёрт!

Я бросилась за ним, но мальчик оказался куда быстрее. Он догнал сэра Тимоти за считаные секунды, наклонился и подхватил его на руки так, будто тот ничего не весил. У меня отвисла челюсть, когда он направился обратно ко мне, неся сэра Тимоти, словно это был просто огромный, недовольный плюшевый зверь.

Дедушка говорил, что феи быстрые, но… вау. Он был и быстрый, и сильный.

Я прошла за ним через калитку, заперла её за нами, чтобы остальные овцы не разбежались, и смотрела, как мальчик поставил сэра Тимоти Пушистика обратно на землю. Когда он выпрямился, я вдруг поняла, что он намного выше, чем мне запомнилось. И… красивее.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Мне бы так влетело…

Его взгляд заметался по пастбищу, будто он занервничал. Словно только сейчас понял, что больше не находится в лесу.

Ой-ой. Теперь уже ему влетит.

— Тебе нужно обратно? — спросила я. — Ничего страшного, если да. Я могу принести воды и принести тебе...

— Эй! — рявкнул голос со стороны дома. — А ну проваливай, парень, пока я пса на тебя не спустил!

Я обернулась и увидела дедушку, шагающего по траве и размахивающего руками, будто он пытался прогнать птицу.

— Дедушка! — я раскинула руки и встала перед мальчиком, сгорая от стыда за поведение деда. — Это мой друг. Он просто помогал мне...

— В дом, лесси. Быстро.

— Но...

Я почувствовала порыв ветра за спиной и обернулась, но увидела лишь затылок мальчика — он уже перемахивал через забор и исчезал в лесу.

Дедушка тут же обнял меня, прижимая к груди так крепко, что я слышала, как колотится его сердце.

— Иисус, Мария и Иосиф, — пробормотал он, сжимая меня ещё сильнее. — Ты меня до полусмерти напугала, девчонка.

Потом он отпустил меня и двумя пальцами коснулся лба, груди и обоих плеч, выводя в воздухе невидимый крест.

— Почему? — спросила я. — Он фея, дедушка? Феи опасны?

Я хотела сказать, что уже трогала его и почувствовала магический разряд, но решила, что дедушке это вряд ли понравится.

Обхватив за плечи, дед развернул меня и повёл обратно к дому.

— Этот мальчик не фея, — проворчал он. — Он нечто совсем иное. Говорят, мать у него была личностью сомнительной. Сатанисткой. Несколько лет назад она привела Келлена к отцу Генри, когда тот был ещё совсем крохой. Сказала, что ребёнок плод её связи с самим Дьяволом. Ухаживать за ним она больше не могла, вот отец Генри и взял его к себе. Думал, сможет спасти его душу. Но мальчишка не говорит. Не улыбается. Его выгнали из школы за то, что он кусался и всё время рычал. Он чистое зло. Держись от него подальше.

— Он не злой, дедушка. Он фея, честное слово! У него красивые серебряные глаза, и он живёт в кольце фей и ест сладости. Всё как ты говорил! И он добрый. Он даже на цветы не наступает. И он вернул сэра Тимоти, когда я случайно выпустила его из загона.

Я хлопнула ладонью по рту. Про последнюю часть дедушке было знать не обязательно.

— Не дай себя обмануть, девчонка. — Он взглянул на меня сверху вниз, приподняв рыжевато-русую кустистую бровь. — Ты же знаешь, что говорят про Дьявола. Когда-то он был самым прекрасным ангелом Бога.

Я оглянулась через плечо на дерево, за которым мальчик — Келлен — прятался всего пару минут назад. Я надеялась увидеть его там, смотрящим на меня.

Но его не было.

Как не было и бабушкиного чайника.

Глава 3

Келлен

Год спустя

Я разложил на земле два ровных, крепких прута крест-накрест и вытащил из кармана гвоздь, который стащил с верстака отца Генри. Я был не настолько глуп, чтобы украсть ещё и молоток, так что вбивал гвоздь камнем.

Бах!

Три дня. Дарби вернулась уже три дня назад — и ни разу не пришла ко мне.

Бах! Бах! Бах!

Я знал это наверняка, потому что каждый день с начала каникул следил за домом её деда. Я даже пару раз загонял его чёртовых овец обратно, надеясь, что он увидит, какой я полезный, передумает и позволит Дарби играть со мной, но…

Я снова ударил по гвоздю, моя долговязая двенадцатилетняя рука вложила в удар силу взрослого мужчины, злость — всю до капли, и верхний прут раскололся надвое, став бесполезным.

— Чёрт!

Я швырнул изуродованную палку за стену коттеджа и услышал звук, которого не слышал уже триста шестьдесят восемь дней.

Самый красивый звук в этом чёртовом мире.

— Келлен?

Меня скрутило изнутри так, будто кишки завязали в узлы. Я вскочил и повернулся к холму.

Я увидел её сразу, вспышку цвета посреди зелёного моря. Медно-рыжие волосы. Толстовка в радужную полоску. И резиновые сапоги жёлтого цвета, как ферма мистера Лафферти.

Я задержал дыхание, пока она подпрыгивала, спускаясь вниз по склону, осторожно обходя колокольчики и корни. В руках у неё был коричневый бумажный пакет, и когда она наконец подняла глаза, они тут же нашли меня.

С улыбкой.

Эта щербатая улыбка уничтожила меня. Пронзила насквозь со средневековой жестокостью. Не быстро. Не чисто. Медленно, рвано, с треском вонзилась в сердце, провернулась внутри, и вырвалась, оставив за собой миллионы острых осколков, чтобы я никогда, никогда не забыл, кому принадлежит этот орган.

Дарби Коллинз.

Единственный человек, который когда-либо улыбался, увидев меня.

— Привет, — слово просто… вышло само по себе. Даже не слово, дыхание со звуком. Шёпот.

Но когда Дарби его услышала, её улыбка превратилась в изумлённый разинутый рот.

— Ты умеешь говорить! — её большие круглые глаза стали ещё больше. — Я подумала, что слышала, как ты что-то сказал, когда бросил палку, но потом решила: «Да нет, Келлен же не разговаривает», а потом… о боже, Келлен! Ты можешь говорить!

И вот так железная дверь в моём горле захлопнулась снова.

Я почти слышал, как защёлкиваются цепи, засовы, замки, запирая все слова внутри, беря мои мысли в плен вместе с возможностью хотя бы притворяться нормальным человеком.

Урод.

Демон.

Ублюдок Сатаны.

Он не говорит, потому что у него раздвоенный язык, как у змеи.

Говорят, у него хвост с вилкой на конце.

Говорят, он убил собственную мать.

Знаешь, его отец — сам Дьявол.

Чистое зло. Ты только посмотри на эти глаза.

Мне стало нечем дышать. Огонь в животе разгорелся в адское пламя, обжигал кожу, выступил потом. Я резко отвернулся и вытащил волосы из-за ушей, натянув их вперёд, чтобы скрыть пылающие щёки.

Тяжёлые шаги Дарби приближались.

— Я пыталась прийти поиграть сразу, как приехала, но всё время шёл дождь! Мама не разрешала выходить, потому что я испачкаю одежду, а я сказала, что в этом же весь смысл игровой одежды, но тогда она накричала на меня за дерзость и сказала, что мне нужно проводить время с тётей, дядей и дедушкой. Но они такие скуууучные. А у дедушки вообще нет детских игрушек. Я целых три дня выкладывала узоры из его фишек для покера и карт, и... о боже мой!

Дарби замерла в дверях, и её тень легла на мою работу.

— Келлен! У тебя есть мебель!

Она вошла в центр коттеджа, медленно поворачиваясь, прижимая пакет к груди, и выражение восторга на её лице подействовало на мою пылающую кожу, как прохладный ветер.

Пока она разглядывала каждый стул из веток, стол из пня и соломенную кровать, я разглядывал её. Она стала чуть выше. Волосы чуть длиннее. Но стоило ей войти в этот лес, как весь прошедший год моей жизни — каждая дерьмовая секунда — просто исчез.