Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ) - Волкова Виктория Борисовна

— Так Маня к бабке его приводила. Говорила, он специалист по Альцгеймеру. Бабка после сеансов становилась тихая и спокойная. Всех узнавала. Я ему благодарен был. А то чудила она страшно. Ты думаешь, он… Погоди! Мы же с ним беседовали накануне подписания отказа от дарственной.

«Бинго!» — Бью себя по ляжке. Кажется, через двадцать лет мне удалось нащупать тонкую ниточку. Теперь надо распутать все узелки. Осторожно. Очень осторожно.

«Вот только Нину не вернуть. Но против хищного и наглого спрута я тогда точно был бессилен.», — откинувшись в кресле, прикрываю глаза. Сглатываю вязкий ком, мешающий дышать. И внезапно ловлю себя на запоздалой догадке.

Мне или моим парням проводить допрос Неймана нельзя. Он нам нахлабучит своих хотелок и заставит отпустить. Тут равная сила нужна, или чуток побольше.

«А вдруг кто узнает, как меня отымел Нейман?» — паникую как дурак.

Нет. Хватит. Самим нам точно не справиться.

Гоню прочь страхи и сомнения. Подорвавшись с места, звоню в отдел нейропсихологии и вызываю в помощь Васю Юрьева, самого крутого нашего специалиста.

Глава 64

Разговор с Нейманом с самого начала не клеится. Смотрю из-за толстого стекла, как Вася уговаривает гипнотезера на чистуху. Но тот лишь усмехается криво и дает односложные ответы.

— Так долго продолжаться не может, — психую, наблюдая за допросом.

Разглядываю человека, поломавшего мою жизнь. Не только мою, конечно. В деле еще полно эпизодов. Вовка написал заявление, другие люди тоже. Дело не рассыплется как карточный домик. Но мне важно, чтобы Нейман сотрудничал со следствием. Чтобы рассказал, что он там на мне испытывал.

Неспроста меня на Маньку потянуло.

Изучающим взглядом прохожусь по физиономии Доктора Суетолога. Маленький, худенький. В очках. Про таких моя бабушка говорила «Шмурдяк».

Нейман словно на взгляд поворачивает голову, смотрит в затемненное стекло. А меня внутри до костей пробирает. Интересно, он знает, кто его закрыл и почему?

— Глухой номер, — возвращается в кабинет Вася Юрьев. Устало садится за стол. — Ты посмотри на него! — указывает на Неймана, развалившегося на стуле. Глаза закрыты, тело расслаблено.

— Медитирует чувак, — отзывается кто-то из моих парней.

— Ладно, я сам пойду, — кручу в руках карандаш, а потом на автомате ломаю его. — Мне есть что сказать этому уроду.

— Лучше не соваться, Николай Иванович, — осторожно предупреждает Юрьев. — Такие орлы на все способны. Потом можем не восстановить…

— Это я уже понял, — выговариваю негромко и поворачиваюсь к заместителю. — Глеб, руководство на тебе. Если я вдруг решу выпустить эту суку, ничему не верь. Я категорически против. Вася, останься. Мне потом мозги вправишь, — шучу под дружные ухмылки коллектива.

И отбросив последние сомнения, решительно вхожу в комнату для допросов.

Нейман вздрагивает, будто мертвяка увидел.

— Ну, здравствуйте, доктор, — усмехаясь, сажусь напротив. И точно знаю, Суетолог мне ничего не сделает. Он сам меня боится. Одно дело измываться над отчаявшимся чуваком, который решил, что он в полной безопасности и расслабился. И совершенно другое — попробовать втереть полковнику в серьезной конторе.

— Зд-др-здравствуйте, — лепечет Суетолог, а сам дрожит. Видимо, принадлежит к той самой гадской породе людей, что глумится над слабыми и беззащитными. Над мужиком в отключке. Над убитыми горем родственниками…

Тварь. Самая настоящая тварь. Но я ее раздавлю. Мне сил хватит.

— У меня к тебе предложение, Рудольф Афанасьевич, — вздыхаю устало. — Ты сейчас рассказываешь мне об одном пациенте двадцатилетней давности. Какие техники применял? Кто помогал? Потом пишешь чистуху на пару эпизодов, и мы тебя закрываем, пока ветер без камней…

— А если я не соглашусь? — печально улыбается Нейман. Смотрит на меня грустно. Все понимает, но еще трепыхается, мудило.

— Да твоего согласия особенно не требуется, Рудик, — развожу руками. — Ты у нас под невменяемого косишь. А значит, придется передать тебя специалистам. Мы же тут дилетанты в психиатрии, сам понимаешь. А вот профессионалы с тобой быстро справятся… Галоперидол, аминазин… Состояние овоща быстро обеспечат. Ты же потенциально опасен.

— Это как? — недоумевающе охает Нейман. — Как справятся? По какому праву? Где доказательства?

— По тому, по которому ты из людей марионеток делал, — рычу я.

— Я вас никоим образом в сильный гипноз не вводил, Николай Иванович. Просто побеседовал с вами. Дал выговориться и посоветовал поспать, а потом найти готовую на все любовницу. Меня Аня попросила.

— А почему я ничего не помню? — давлю взглядом.

— Мозг иногда блокирует ненужные воспоминания, — кротко объясняет Рудик. — В вашем случае сильный характер вытеснил намеки на слабость. Понимаете?

Нет! И не хочу понимать. Одно ясно. Аня подсуетилась для себя, а все сливки огребла Гусятникова. Хороший поворот. Только мне от этого не легче. Явно было еще что-то. Недаром я в тумане двадцать лет бродил. Но Нейман не дурак. Лишнего не сболтнет.

— Я вас тогда не смог отблагодарить, — старательно избегаю даже упоминания о Ландрикове. — Поэтому сейчас предлагаю написать чистуху и отдохнуть у нас в СИЗО. Туда мало кто может дотянуться…

И Рудольф понимает меня с полуслова. Мишель явно не оставляет свидетелей.

— По делу Аргаева знаешь что-нибудь? — спрашиваю грозно.

— Да, конечно. Но я не при делах. Один из моих клиентов мучился сильными головными болями. Обратился ко мне. Я ввел его в состояние глубокого гипноза. Поработал с детскими травмами и случайно наткнулся на ужасные воспоминания…

— Сможете описать?

— Давно дело было. Но я постараюсь, — устало трет переносицу Нейман. Зачесывает назад жиденькие волосенки. Притягивает к себе ручку и лист бумаги. И начинает строчить.

— Лихо вы его уделали, Николай Иванович, — выдыхают мои парни, как только я возвращаюсь за стекло. — Что вы ему сказали? Мы не все расслышали…

— На мастер-класс, пацаны, записывайтесь у секретаря, — шучу я, еще раз пробегаясь взглядом по чистосердечному признанию Неймана. — Тут на десятку хватит доказательств. Но чувак решил работать со следствием. Ему на суде зачтется. Лет пять отмотает, — улыбаюсь мстительно. — И еще одного надо прямо сейчас объявить в розыск. Готовьте документы. Вангую, скоро он вернется в Россию.

«Я тебя закрою, мразь», — усмехаюсь мстительно. За Пашку ответишь, за мою жизнь, спущенную в унитаз.

Но так и не представляю, почему Ландриков мстил мне? Аня с Игорем ни разу не мотив. Жаль Нейман толком ничего не смог рассказать.

Детские травмы… Воспитывался бабкой. Но из-за этого не устраивают вендетту? Да и не пересекался я нигде с Ландриковым. Просто наваждение какое-то!

В кармане вибрирует сотовый.

— Да, слушаю! — отзываюсь на звонок сына.

— Пап, — бухтит в трубку Борис. — Петя Сохнов на связи. Там в Неклидово началось, кажется. Ландриков приехал из Марселей. Орет на Маню и, кажется, бьет. Может, вмешаться надо?

— Да, конечно, — подрываюсь с места. — Сейчас приедем. А ты где?

— Уже подъезжаю, — отрывисто бросает Борька. — Ландрикова можно на пятнадцать суток за побои закрыть. А там раскрутим…

«Хрен ты его раскрутишь», — сжав кулаки, несусь вниз по лестнице.

— Пусть соседи полицию вызовут. Это их компетенция, — отдаю приказания. И поворачиваюсь к своим бойцам. — Наш клиент прибыл. По коням, пацаны. Будем брать.

И больше всего на свете хочу посмотреть в глаза уроду, превратившему мою жизнь в лютый ад.

Глава 65

Меня долго уговаривать не надо. Если Зорин по пьяни или дурости природной отпустил, надо пользоваться! Удирать куда подальше. Вот только бежать мне некуда. И если раньше казалось, что там? Добежать до Финки, пересечь границу и там отсидеться, то сейчас все иначе.

Честно говоря, даже не думала, что все вскроется. Похоже, Коля все знает. Только поиграть со мной задумал, как кот с мышью.