Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

Зачем мне туда? Наверное, у меня есть веский повод…

И он есть – я должен предупредить друзей о своём внезапном отъезде. А по телефону – это совсем не то, я за живое общение. Сам знаю, что бред!

А ещё я мог бы передать через Кирюху Сонькин рюкзак… но этот грёбаный мешок остался в избушке лесника. А между тем я уже на месте, и два пса, почуяв моё приближение, предупреждают хозяев громким лаем.

Отступать уже поздно, но ведь я и не делаю ничего плохого… я просто проверю и уйду.

Позвонить я так и не успел, потому что за воротами, совсем близко, раздался звонкий голос Айки:

– Пушок, кто там – чужак? Порвать его!

Кобель грозно зарычал, и тут же лязгнул замок. Не то чтобы пожилой лабрадор Пушок был таким уж свирепым чудовищем, напротив – умный интеллигентный пёс, но вот это «порвать» прозвучало очень недвусмысленно.

– Э-э, Ниндзя, стоп! Я свой! – взревел я и получил насмешливый ответ:

– Свои в такое время дома сидят, и только всякие подозрительные чужаки по лесу шастают.

Шутница, задрать её!..

Калитка распахнулась, являя моему взору довольную Айку и её двух хвостатых телохранителей. Хотя из Августа, надо сказать, охранник вообще никакой – даром, что «немец». Вот и сейчас, приветливо виляя хвостом, он подпрыгнул и, уперев передние лапы мне в грудь, норовит лизнуть в нос.

– Фу, Август! – я отворачиваю лицо, а в ответ откуда-то из темноты прилетает такой до оскомины знакомый и ехидный голос:

– Сам ты фу! Август, а ну-ка отгрызи ему что-нибудь лишнее!

Чёрт, как же я забыл об этой рыжей кобылице! Прилетела, значит, отрава дней моих суровых.

Наглющая и яркая, в каком-то возмутительно развратном прикиде, она спускается с крыльца, призывно покачивая бёдрами. Рядом с ней черноглазая худенькая Айка выглядит, как дитё. Если б не знал, сроду не поверил бы, что они сёстры – абсолютно разные.

– О-о, приветствую тебя, Александрия, маркиза демонов! – я раскинул руки ей навстречу. – А вот и я, твой долгоиграющий клубничный леденец!

Рыжая демонстративно поправила вырез, протянувшийся почти до пупка и взглянула на меня, как на говорящее насекомое.

– Играйся сам, мальчик, у меня изжога на клубнику.

– А на бананы?

– Пф-ф! Хрен редьки не слаще! – стерва презрительно скривилась.

– Не льстите своей редьке, мадам, – воркую с широкой улыбкой, но незамедлительно получаю Айкиным острым когтем в рёбра и тихий приказ заткнуться.

И уже молча наблюдаю, как Рыжая, поигрывая ключами от машины, чмокает Айку, на что та недовольно и смешно дёргает носом, но с беспокойством напутствует:

– Только без фокусов, Саш.

– Как скажешь, мамочка, – обещает Рыжая и гордо шествует к своему авто, оставляя за собой сладкий шлейф духов.

– А какие такие фокусы умеет творить наша Александрия? – интересуюсь у Айки, но пропускаю ответ мимо ушей, обшаривая взглядом окна.

Сейчас меня куда больше заботит, где все остальные домочадцы. Вернее, одна ароматная девочка с персиками. Спать, вроде, рано ещё…

– Кого-то потерял, милый? – Рыжая, притормозив рядом со мной, ехидно скалится из окошка своего кроссовера. – Слушай, Гена, мне кажется или ты вниз стал расти?

– Всё попёрло в корень, пленительница! Показать? – я подался ближе и потянул носом воздух. – А это у Вас парфюм от комаров?

– Точно! – рявкнула она и ткнула длинным когтем мне в грудь. – От таких вот кровососов-мутантов.

И вдруг ловко сцапала край футболки и, дав газу, рванула в распахнутые ворота. Вот коза рыжая! Насилу вырвался. Ещё и футболку мне порвала… любимую.

– Ну что, договорился? – хохочет Айка. Смешно ей!

Бедный Кирюха, и как он с ними со всеми справляется?!

– Вот и приходи к друзьям в гости, – ворчу себе под нос. – Кирюха-то где? Детей укладывает?

– Нет, девчонки развлекают дедушку, а Кир поехал в «Гейшу» встречать Стешку с Наташкой, – отчиталась Айка. – Сегодня у нашей Натали первый трудовой день. Кстати, Ген, спасибо тебе за Стефанию. Утром как-то не до того было…

Я отстранённо киваю и слушаю вполуха.

Не судьба, значит… А может, оно и к лучшему?

– А я что зашёл-то, Ай, улетаю я завтра…

Глава 44 Гена

Дорвавшись до простора, собаки рванули играть в догонялки, мы же с Айкой, пиная шишки, бредём по лесу. Я поглядываю на свою спутницу и не могу сдержать улыбки – вот уж, кто ничего не боится. А ведь лес живёт своей жизнью – то ветка хрустнула, то кто-то юркий торопливо прошуршал совсем рядом, но Айка не озирается и не вздрагивает. Девка – кремень!

– Тебе совсем не страшно? – нарушаю молчание.

Но у Айки такое недоумение во взгляде, что меня разбирает смех, и я уточняю:

– По лесу гулять не страшно в такое время? Вдруг звери? А твои охранники, похоже, даже не заметят опасности, – я киваю на едва различимые вдалеке силуэты двух резвящихся псов.

– Да ты что, я наоборот за собак переживаю, мало ли придурков слоняется. А зверь, в отличие от человека, никогда не нападёт. Людей бояться надо… ясно? Была б моя воля, я вообще закрыла бы от них лес. Приедут, твари невоспитанные, позасрут всю округу… а ведь в следующий приезд будут искать местечко почище.

– Не все ж такие, – встаю на защиту человеков, но Айка в ответ только презрительно фыркнула.

– Даже те немногие забывают прививать своим детям бережное отношение к природе, а потом уже их внуки начинают уничтожать лес, как саранча. А сейчас входит в силу поколение правнуков. Живут, как будто завтра конец света.

– Ух, как же ты «любишь» людей! – усмехнулся я, тем не менее, признавая её правоту.

– А за что мне их любить? – Айка пожала плечами. – Я, вон, собак люблю. Но у них, бедолаг, есть один существенный недостаток – они слишком доверяют людям.

Айка окликнула своих псов, взглянула на меня исподлобья и неожиданно предостерегла:

– Ты знаешь, Ген… будь со Змеем поосторожнее. А ещё внимательно читай всё, что подписываешь.

– Даже та-ак?

Слепо доверять Гору я и так не собирался, но предупреждение Айки удивило.

– Разве вы с ним не друзья?

– У меня нет друзей, – равнодушно ответила девочка, которую я уже привык считать своим другом.

– Тогда зачем ты меня предупреждаешь?

– Ты мне нравишься, – с лёгкостью ответила Айка, – и я не хочу, чтобы ты обманулся.

Охренеть! Пойди разберись, что в голове у этой малявки.

– А Гор, значит, нехороший персонаж? – пытаюсь разобраться, но, не получив ответа, захожу с другой стороны: – А его чудная банька тебе не мешает по соседству?

– Да чем она мне может помешать? Наоборот, нам со Змеем обоим повезло, что он присоседился первым. Уж лучше он, чем кто-нибудь другой, – Айка остро взглянула на меня и твёрдо добавила: – И банька у него, кстати, законная.

Му-гу, как же! Скажи лучше, что не всякому другому закон по карману.

Но уточнять, в курсе ли она, кого там парит Змей, я не решился. Лучше у Кирюхи потом поинтересуюсь.

– А народ с вашей улицы как, не выступает? – я махнул рукой в сторону того самого народа. – Ну, мало ли… музыка громкая…

– У Гора негромкая музыка, – возразила Айка. – А для народа он постелил асфальтированную дорожку, чтоб на пути к своим избушкам грязь не месили. Осталось ещё пару фонарей воткнуть – и все будут довольны.

– Ну, прямо отец родной! Подкормил – и народ безмозгствует.

– А разве им плохо? Городские власти что-то не сильно торопятся с удобствами. И, между прочим, с появлением Змеевой баньки в лесу стало намного спокойнее и чище. А я люблю тишину.

– В тихом омуте… – я усмехнулся, а Айка предельно серьёзно заявила:

– В моём омуте, чтоб ты знал, все черти добросовестно работают!

– Даже не сомневаюсь. Кстати, тебя Наташка не сильно стесняет?

– Лишь бы она Стешку не стесняла. Хотя наша малышка любит опекать несчастных и, думаю, она быстро поправит Наташке мозги. Слушай, Ген, забываю спросить, а ты в Париж с какой целью намылился?