Призрачный шанс (ЛП) - Рафферти Мэдс

— Она очень милая. Вылитая ты.

Губы дергаются в попытке растянуться в улыбке.

— Думаешь?

Друг кивает. Его взгляд прикован к Белле, со смехом взвизгивающей, когда Бэмби валит ее на траву, а следом робко подбегает Эмми.

— Ага. Точная копия тебя во всем, кроме глаз.

— Глаза Эшфордов, — отзываюсь я, в то время как перед глазами мелькает лицо матери.

Слава богу, что у Эмми не мои глаза. И без того тошно смотреть в зеркало и видеть в нем мать.

— Моя жизнь больше никогда не будет прежней, — признаюсь я настолько тихо, что даже боюсь – вдруг Грейсон не услышал и придется повторять. Я знаю, как эгоистично это звучит, особенно если вспомнить, что Эмми нашли рядом с мертвой матерью, а я ною, что жизнь безвозвратно изменилась. В тот день изменилась и ее.

Но Грейсон кивает.

— Это суровая правда, и мне жаль, что все произошло именно так. Тебе даже не дали времени на подготовку.

Я пожимаю плечами, несмотря на тяжесть темы.

— Если честно... кажется, я не против. Просто это...

— Страшно, — подсказывает он.

Я склоняю голову в знак согласия.

— До чертиков.

Белла подхватывает Эмми на руки. Пока они идут в нашу сторону, я резко поворачиваюсь к Грейсону и клянусь – и ему, и самому себе.

— Я дам ей ту жизнь, которой у самого никогда не было. Сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива.

Он заглядывает мне в глаза, а потом выдает знаменитую улыбку Кроуфорда с ямочками на щеках.

— Я ни на секунду в этом не сомневался.

Слегка запыхавшаяся Белла поднимается по ступенькам веранды, держа малышку на бедре. Впервые со времен приюта Эмми может оценить меня издалека, что, собственно, и делает.

У нее невероятно пытливый взгляд.

У нас гораздо больше общего, чем просто внешность и генетика. Сердце рвется на части от осознания: нас роднит привычка мгновенно сканировать окружающих на предмет опасности. Я протягиваю руки прежде, чем успеваю подумать – движение выходит таким же естественным, как вдох, – и Эмми тянется навстречу. Я подхватываю ее, и что-то внутри успокаивается, встает на свои места, когда дочь прижимается щекой к моему плечу и обвивает ручками.

— Первым делом – еда, — объявляет Белла, скрываясь за дверьми черного хода, а Бэмби семенит следом. Мы с Грейсоном встаем и плетемся на кухню. — А потом надо решить, кто будет сидеть с девочкой, пока ты на работе, — бросает она через плечо.

Лицо тут же каменеет, между бровями залегает глубокая складка.

— Я никому это не доверю.

Белла перестает рыться в кладовой и удивленно распахивает глаза.

— Мы могли бы обратиться в надежное агентство...

— Черта с два я позволю какому-то незнакомцу заботиться о моем ребенке, — собственная резкость заставляет опустить глаза на маленький сверточек на моих руках.

Наверное, пора перестать материться, да?

Грейсон переглядывается с Беллой, и я прямо чувствую: между ними идет целый мысленный диалог, в который меня не позвали.

— Плевать, насколько параноидально звучит, но я на это не пойду. Никогда не знаешь, кого нанимаешь, а Эмми и так настрадалась. Я не стану рисковать.

Только не после того, через что прошел сам.

— Все нормально, я бы, наверное, чувствовала то же самое, — успокаивает Белла. — Прости, что вообще предложила.

Теперь я чувствую себя полным мудаком из-за того, что сорвался.

Плечи опускаются. Я усаживаюсь на барный стул и отмахиваюсь от извинений.

— Нет, не извиняйся, просто я...

— Хочешь ее защитить, — с теплой улыбкой подсказывает девушка. — Тебе идет этот образ, Эшфорд.

Ничего не могу с собой поделать – щеки обжигает румянец, пока я бормочу слова благодарности.

— Заставляешь краснеть моего напарника, Огонек? — тянет Грейсон.

Белла закатывает глаза, в шутку отмахиваясь, когда тот сгребает ее в охапку.

Пока двое милуются и шепчутся, я машу свободной рукой в воздухе.

— Ау, мой мир только что перевернулся с ног на голову, а на руках ребенок. Если не собираетесь заделывать собственного, может, вернемся к насущному?

Грейсон прыскает Белле в шею, да и та фыркает от смеху. Друг не отпускает ее, прислоняясь к кухонному островку и увлекая девушку за собой.

— А как насчет моей мамы? Ей бы ты доверился?

— Конечно, доверил бы и свою жизнь, и жизнь Эмми. Но у нее работа, а у нас плавающий график. Я не хочу просить ее все бросить и переехать. Это нечестно.

Он хмурится.

— Черт, ты прав.

Белла толкает его локтем.

— Выбирай выражения. В доме теперь маленькие уши.

Грейсон морщится и беззвучно извиняется, шевеля губами.

— К этому придется привыкать.

— И не говори, — бурчу я, и тут Белла внезапно вскрикивает, хлопая в ладоши. Даже Эмми поднимает голову.

— А как же Лайла? — спрашивает она.

Я мгновенно выпрямляюсь.

— Лайла вернулась? — я сверлю Грейсона бешеным взглядом. — Почему не сказал, что она вернулась?

Он примирительно поднимает руку.

— Я не думал, что тебе это интересно.

— Ага, а небо голубое.

— При чем тут, на хрен, небо?

— Я думал, мы перечисляем охрененно очевидные вещи, — вздрогнув от собственного мата – снова, – я шепчу Эмми: — Когда захочешь заговорить, не используй это слово. Оно плохое.

По ту сторону столешницы Белла со смехом отстраняется от Грейсона и принимается за ужин, а тот таскается хвостиком, пытаясь хоть чем-то помочь.

— Я был бы счастлив, побудь Лайла нянькой, но разве она не нашла работу? И вообще, как там Берлин? Она так и не ответила ни на одно сообщение. С ней все в порядке?

Белла делает глубокий вдох, оборачивается и игнорирует Грейсона, изо всех сил старающегося не засмеяться.

— Во-первых, слишком много вопросов.

— Я никуда не тороплюсь.

Оперев руку о бедро, Белла начинает загибать пальцы.

— Лайла идеально подойдет на эту роль. Она обожает детей и хочет стать учительницей начальных классов. Во-вторых, Берлин пошел на пользу, даже более чем, но пусть она сама все расскажет. И да, она получила все сообщения.

Я морщусь.

— Тогда почему молчала?

— Потому что ты пытался флиртовать?

Глаза лезут на лоб, а Грейсон все-таки не выдерживает и запрокидывает голову в оглушительном хохоте.

— Ничего подобного!

— То есть ты не флиртовал? — выгибает бровь Белла.

— Флиртовал, — я закрываю Эмми ушки ладонями и яростно шепчу: — Но никакого секстинга.

Белла пожимает плечами и возвращается к плите.

— Она восстанавливала душевное равновесие. И, если честно, думала, что тебе скоро надоест сохнуть.

Я ловлю слишком пристальный взгляд Грейсона и заставляю себя фыркнуть.

— Я по ней несох .

— Когда пишешь каждый день, несмотря на игнор, создается именно такое впечатление.

Конечно я по ней сох. Белла что, с Лайлой не знакома?Сногсшибательная рыжеволосая бестия, острая на язык, с роскошными голубыми льдинками вместо глаз, которые закатывает по миллиону раз на дню, стоит мне появиться в поле зрения.

Да кто смог бы выкинуть ее из головы? Но судя по очередной безмолвной переглядке между Беллой и Грейсоном, я решаю придержать тот факт, что рыжая дьяволица сводит меня с ума уже больше года.

— Мы отвлеклись. Думаешь, она захочет на меня работать?

Грейсон целует Беллу в щеку, достает из холодильника воду и протягивает мне бутылку, усаживаясь на соседний стул. Он одаривает Эмми фирменной ослепительной улыбкой – они явно пересеклись взглядами. Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не засмеяться, когда малышка настороженно на него косится.

Она, может, и не говорит, но это не значит, что ничего не замечает.

Я наклоняюсь к дочке и шепчу:

— Он феерический придурок, но абсолютно безобидный.

Грейсон хлопает меня по плечу.

— Не учи плохим вещам, — затем поворачивается к Эмми и прижимает руку к груди. — Я не придурок, — он бросает на меня свирепый взгляд, — а вот твой папа – да. Потому что обзываться некрасиво.