Ищу маму себе и папе (СИ) - Дион Мари

— Какого х!.. — начинает он.

Ой-йой!

— Максим Игоревич, — перерываю его я, — здесь дети, показываю глазами на Варю.

Его губы сжимаются в тонкую линию. Он делает глубокий вдох и смотрит на меня убийственным взглядом. Холодок по позвоночнику от этого взгляда ползи начинает.

Варя сидит на моих руках, притихшая, только крепче прижимается ко мне. Недовольный вид Максима Игоревича её явно пугает. Да и меня, если честно, тоже.

Поджилки сами по себе трястись начинают, хотя я стараюсь не подавать вида, что мне капец как страшно, когда он такой.

Он ещё не видел обои на втором этаже… — подсказывает мне внутренний голос. Не вовремя проснувшийся. И я сама не видела второй этаж, после того как Варя проснулась.

Надеюсь там Варя не стала мне "помогать"!

Вижу, как Максим Игоревич глубоко вздыхает несколько раз, словно пытаясь выгнать весь хаос из головы.

— Так! Х… — обрывает он сам себя. — Хрен с ним. Надо поехать в магазин и Варю приодеть. Я в ваших баб… — снова замолкает, словно проклинает себя. — Женских штучках не силён. Поедешь со мной, помогать одевать ребёнка. Вы вон, спелись уже, — кивает он на Варю, которая ещё прижимается к мне, будто ищет убежище.

Его тон снова приказной. Как будто я его подчиненная.

Возмущение во мне вскипает моментально. Но тут же останавливаю себя, чтобы не ляпнуть лишнего.

Несмотря на тон Максима Игоревича, он прав. Кто, как не я, сможет подобрать Варе одежду так, чтобы она не только практичная была, но и радовала малышку?

Смотрю на Максима Игоревича и понимаю. Это будет точно не что-то красивое и радующее Варю, если он будет выбирать. Он, судя по всему, выберет что-то практичное… и, боюсь, абсолютно не учитывающее вкусы и желания малышки.

— Хочешь новые платья и игрушки? — спрашиваю у Вари, улыбаясь.

Глаза малышки расширяются до невозможных размеров. Кажется, она не может поверить, что ей такое предлагают.

— А можно? — шепчет она мне на ушко.

Естественно, шёпот у неё получается не слишком тихим.

Максим Игоревич слышит всё прекрасно.

— Нужно, — усмехается он.

Его взгляд падает на облезлого зайца, оставшегося валяться в кабинете, и в голосе слышится ирония. Разбор полётов откладывается, но тем страшнее от этого.

Глава 6

— За мной, — коротко бросает Максим Игоревич и поворачивается к выходу.

Я послушно двигаюсь вслед за ним, всё ещё держа Варю на руках. Она устроилась у меня на плече, словно маленький комочек тепла, и даже не думает спрыгивать.

Я же думаю совсем о другом. По его взгляду я поняла, что за кабинет мне ещё предстоит ответить. Лучше бы уже сразу всё сказал… чем ждать и гадать, когда он вспомнит и "предъявит счёт". А ещё — обои на втором этаже! Даже не представляю его реакцию.

Одна надежда, что он адекватный и понимает, что дети это делают не со зла. Они так изучают мир. И не только мыслительными процессами, но и ещё опытным путём.

Мы выходим на улицу, и натыкаемся глазами на машину Максима Игоревича.

Обе разглядываем её.

С первого взгляда видно — дорогая. В марках я не сильна, л=однако одного взгляда хватает, чтобы понять, что она представительского класса.

— Мы в ней поедем? — тихо спрашивает Варя у меня.

— Ага, — так же тихо отвечаю я. — Только в ней убираться не нужно. Мы с уборкой закнчили, — быстро добавляю я, чтобы Варя ещё что-нибудь не испортила.

Максим Игоревич открывает перед нами заднюю дверь. Заглядываю внутрь.

На сиденье закреплено новенькое детское кресло. Удивление на моем лице видимо очень сильно отражается.

Потому что Максим приподнимает вопросительно бровь. Я мотаю головой, что мол ничего, а он в ответ что понял.

Странное ощущение появляется. Мы как семейна пара сейчас себя ведём, которые без слов общаться умеют, глазами и жестами.

Отгоняю от себя эти мысли. Какая блин семейная пара? Где я и где он? Быстро ставлю себя с небес на землю.

Смотрю на детское кресло и понимаю, что неплохой отец выйдет из него. Он может быть строгим, резким и пугающим, но… он старается. И это сложно не заметить.

Усаживаю Варю в детское кресло, поправляю ремешки, чтобы они не жали, и сама устраиваюсь рядом.

Максим Игоревич захлопывает за нами дверь, обходит машину и садится за руль.

Мы трогаемся и Варя сразу начинает вертеться. Смотри по сторонам разглядывая машину внутри. У меня уже возникают опасения, что и тут она моет начать проверять поверхности на прочность.

Чтобы отвлечь её, решаю занять её разговором.

— Ну что, Варюш, какие вещи ты хочешь? Может, платье? Или джинсы с футболкой? Какие игрушки ты бы хотела?

Она тут же переключается. Оживлённо отвечает, размахивая руками, а я улыбаюсь и поддакиваю, записывая мысленно её пожелания.

При этом, взгляд то и дело сам собой скользит вперёд, на профиль Максима Игоревича. Он сидит прямо, уверенно держит руки на руле. На лице сосредоточенность, взгляд прикован к дороге. Всё в нём — спокойная сила и уверенность.

Повезёт той, которой посчастливится быть с ним, — невольно думаю я и тут же отмахиваюсь от этой мысли.

Рано мне об этом думать. Только сбежала из под одного венца, уже о другом думаю.

Мысленно содрогаюсь от неприятных воспоминаний. Быстрее выкидываю их из головы, потому что они причиняют боль в сердце.

Взгляд снова возвращается к Максиму Игоревичу. Цепляется за зеркало заднего вида и я встречаюсь с ним глазами.

Попалась.

Тут же отвожу глаза и чувствую, как румянец на щеках начинает предательски проявляться.

Максим Игоревич ничего не говорит. Но он же увидел, что я нет-нет да и смотрю в его сторону.

Ругаю себя. Надо держать глаза под контролем, иначе… Снова обрываю свои мысли, которые как и глаза норовят убежать туда, куда мне совсем-совсем не надо.

— Яна, можно я тебя спрошу? — тихо тянет Варя, спасая меня от охватившего смущения.

— Конечно, — наклоняюсь к ней ближе.

— А почему у тебя глаза разные? — в её голосе слышно больше удивления, чем смущения.

Сама удивляюсь, что только сейчас она решилась спросить об этом.

— Это называется гетерохромия, — так же тихо объясняю я. — Так гены пошутили надо мной.

Варя хмурит лобик, личико становится сосредоточенным. Понимаю, что новые слова ей пока ничего не объяснили.

— Я такой родилась, — продолжаю мягко. — Боженька решил, что глаза у меня должны быть разные. Вот и получилась такая, как есть.

Варя несколько секунд серьёзно смотрит мне в глаза. Потом вдруг улыбается и кивает так, будто это самое правильное объяснение в мире.

— Тогда это значит… — она хитро щурится, — один глаз у тебя хранит солнце, а другой — звёзды!

Я не удерживаюсь и смеюсь над фантазией Вари.

— Вот как, значит?

— Угу! — уверенно кивает Варя, довольно откинувшись на спинку кресла. — Солнце греет днём, а звёзды светят ночью. Вот поэтому ты всегда всё видишь и всё знаешь, — продолжает сочинять она.

Я улыбаюсь, а сердце внутри наполняется мягким теплом. Приятно когда про тебя такие вещи сочиняют. Я в таком контексте о своих глазах не думала.

— Всё видит и всё знает, значит? — неожиданно глухо произносит Максим Игоревич.

Вздрагиваю. Думала, он нас не слушает. Он по-прежнему сосредоточен на дороге, но в его голосе чувствуется лёгкая усмешка. И ещё намёк, только я не понимаю на что.

— Конечно! — Варя не замечает иронии и серьёзно кивает. — А ты не знал?

Максим хмыкает, но больше ничего не добавляет.

Я же стараюсь не встречаться с его взглядом в зеркале, потому что знаю — он наверняка заметил, как я заливаюсь румянцем от его намёка.

— Яна, а ты потом покажешь мне? — шёпотом просит Варя, наклоняясь ко мне.

— Что показать?

— Ну, как глаза работают. Чтобы и солнце, и звёзды видно было. Перед сном покажешь? — заговорщицки просит Варя.

А вот это уже вопрос с очень большим, я бы даже сказала жирным подвохом.