Бешеная (СИ) - Андрес Кэти

— Так это ты? — не унимаюсь, подаваясь вперед.

— Да хорош, а! Не я это! Идиоты.

Мы с Дамиром синхронно прыскаем со смеху. Смех нервный, истерический, но он хоть немного разряжает эту удушающую атмосферу паранойи, в которой мы варились.

— Хорошо, — Дамир стирает улыбку с лица и снова возвращается к своей доске. — Допустим, тебя туда привела подруга. Этот урод, Берг, сам к тебе подошел, потому что у него свои мотивы. Потом уже вмешался Ильдар.

— Потом Лерка посоветовала мне пойти извиниться перед тобой, и я пришла к вам в офис, — продолжаю восстанавливать цепочку, и каждый новый кирпичик в этой стене пугает меня всё больше.

Дамир замирает с маркером у доски.

— Снова Лера?

Я медленно киваю.

— Так… — Тагиров переводит взгляд на зама. — Но пригласил-то ее на работу ты сам. Почему?

Ильдар закидывает ногу на ногу, откидывается на спинку кресла и абсолютно спокойно пожимает плечами.

— Страсть у меня к тем, кто меня бьет.

Дамир хмыкает. И в этом коротком звуке кроется какая-то старая, очень смешная история, о которой я явно не в курсе.

— Ага, — тянет Тагиров с откровенным садистским удовольствием. — Это с тех пор, как та девчонка тебя вырубила в институте? Сколько ей было? Двенадцать?

Великий и ужасный Ильдар Тимурович, гроза корпоративного мира, вдруг… заминается. Реально заминается, отводя взгляд!

— Я просто споткнулся, а она просто удачно попала. Я вообще не был готов к атаке.

Округляю глаза, а в следующую секунду заливаюсь смехом.

— Тебя что? Уложил ребенок?! — хохочу, представляя эту сюрреалистичную картину. Терминатор повержен школьницей!

Но Дамиру этого мало. Он решает добить своего друга окончательно.

— Может, оттуда у тебя и страсть к рыжим?

Я резко перестаю смеяться.

— В смысле?

— Ну, девчонка, которая его уделала, тоже была рыжей.

Глава 33

Мой смех оборвался.

Улыбка сползла с лица, оставив после себя лишь неприятный, колючий холодок, который мгновенно заструился вниз по позвоночнику.

Рыжая девчонка. Двенадцать лет.

В голове, сквозь толщу времени, вдруг начала проступать старая, смазанная картинка. Коридор какого-то университета, куда я, детдомовская шпана, пробралась погреться и стрельнуть мелочь из автоматов с кофе. Высокий, наглый, слишком хорошо одетый студент, который поймал меня за капюшон куртки и решил прочитать лекцию о морали, попутно попытавшись вытряхнуть из моих карманов «наворованное».

И мой коронный, отработанный на дворовых пацанах удар.

Я уставилась на Валиева.

Мой пульс застучал где-то в горле, гулко, тяжело, отсчитывая секунды надвигающейся катастрофы.

— Это же в Москве было? — мой голос прозвучал абсолютно чужим.

Ильдар, который до этого момента сидел с выражением легкого раздражения, вдруг замер.

Он медленно повернул ко мне голову. Его взгляд, еще секунду назад насмешливый, вдруг сфокусировался на моем лице. Я видела, как в его гениальном хакерском мозгу со скрипом, скрежетом и искрами проворачиваются шестеренки, соединяя несоединимое.

— Твою ж… — выдохнул он.

— Ильдар, — я подалась вперед. Меня начало трясти. — Ильдар, это же в Москве было?!

Но он смотрел сквозь меня.

— А мы в Смоленск зачем тогда поехали? — хрипло, почти панически спросил он друга, полностью игнорируя мой вопрос.

Смоленск.

Название моего родного города ударило по ушам, как кувалда. Город, где жил мой отец. Город, где я попала в приют.

Дамир нахмурился.

— Так турнир был. Нас пригласили. Закрытый хакатон.

— Ильдар? — я вскочила с дивана, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Мой голос сорвался на истеричный писк.

— А кто нас туда пригласил, не помнишь?!

Он снова меня проигнорировал.

— Да черт его знает. Вроде как… создатель первой игры флагов. Тот самый CTF…

Тишина, которая рухнула на кабинет генерального директора, была такой плотной, что ее можно было резать ножом.

Я перестала дышать.

Всё. Пазл сошелся. Картинка сложилась. И эта картинка была настолько уродливой, настолько чудовищной и больной, что мой разум отказывался ее принимать.

Создатель игры флагов. Смоленск. Мой город. Мой приют.

Тот, кто присылал мне кукол с кодами, написанными девятнадцатилетним Ильдаром… был тем, кто вытащил Валиева в Смоленск. В тот самый город, где жила двенадцатилетняя, рыжая детдомовская девочка.

Тагиров медленно опустил маркер. Его жесткое лицо вытянулось. Он перевел взгляд с Ильдара на меня.

В его черных глазах читался абсолютный шок.

— Это была ты…

Это был не вопрос. Это была констатация факта. И тут же, словно не веря самому себе, он добавил:

— Это ты ему шары пробила?

— Да! — истерично выкрикнула я. — Да, это была я! Мой коронный удар! Но дело же не в этом! Вы понимаете, ЧТО это значит?!

Ильдар медленно поднялся с кресла. Он выглядел так, словно его только что переехал грузовик.

— Он свел нас, — глухо, страшно произнес Валиев. — Этот ублюдок… он вытащил нас с Дамиром в Смоленск много лет назад.

— Он вел меня, — прошептала я, хватаясь за голову. Мой мозг взрывался от перегрузки. — Господи… Мой информатор! Он сливал мне сенсации. Он сделал меня лучшим криминальным журналистом в городе. Он сделал так, чтобы я оказалась в редакции, которую курировал ВАШ холдинг!

Дамир шагнул к столу, его глаза горели ледяным, смертоносным огнем.

— Лера, — угрожающе тихо повторил Ильдар. Он уже сидел за своей клавиатурой, и его пальцы зависли над клавишами. — Фамилия, имя, отчество твоей Леры. Быстро.

— Макарова! Макарова Валерия Сергеевна! Она вела колонку в «Top Style», мы с ней год назад в «Вестнике» работали!

Звук клавиатуры в абсолютной тишине кабинета казался оглушительным. Ильдар вбивал данные так быстро, что символы на мониторе сливались в сплошную зеленую матрицу. Он пробивал базы. ЗАГС, налоговая, пенсионный фонд, соцсети, камеры — всё, до чего могли дотянуться его гениальные, безжалостные руки.

Мы с Дамиром стояли у него за спиной, не смея даже дышать.

Прошла минута. Две. Три.

Ильдар перестал печатать.

Он медленно повернулся к нам. Его лицо было серым, а в глазах плескалась такая тьма, от которой мне захотелось забиться в угол и завыть.

— Ее нет.

— В смысле «нет»? — я подалась вперед. — Ильдар я знаю ее три года!

— Ее нет, Вика, — отчеканил Валиев, указывая пальцем на пустой экран. — Никакой Макаровой Валерии Сергеевны с ее датой рождения и внешностью не существует. Паспорт, СНИЛС, ИНН, дипломы об образовании — это всё фальшивка. Идеально слепленная, глубокая цифровая фальшивка.

Он тяжело, со свистом втянул воздух.

— Все ее данные… вся ее жизнь была создана в базах ровно три месяца до того, как ты устроилась в ту редакцию.

У меня подкосились ноги, и я рухнула обратно на диван.

Лера. Моя подруга. Человек, который вытирал мне слезы. Который приносил мне пропуски. Который направлял меня в объятия Валиева.

Она была призраком.

Пешкой в руках режиссера, который всю мою жизнь писал для меня сценарий, а я… я была просто куклой. Очередной фарфоровой куклой в его больном, извращенном спектакле. И в этот раз он решил подарить эту куклу Ильдару.

— Зачем? – спросила еле слышно. – Зачем все это, я не понимаю.

Глава 34

Мне десять лет.

В коридоре пахнет хлоркой, переваренной капустой и каким-то липким, въедливым отчаянием. Звуки здесь гулкие, казенные. Хлопают двери, где-то вдалеке кричит воспитательница, а я сижу на жесткой деревянной скамейке, поджав под себя худые ноги в потертых колготках.

Только что за моей теткой закрылась тяжелая железная дверь. Она ушла, даже не обернувшись, оставив меня здесь. Одну. Дочь «Смоленского Кукольника», с которой никто не хочет иметь дела.

Я прячу лицо в ладонях и плачу. Горько, навзрыд, размазывая по щекам злые, горячие слезы. Я чувствую себя такой крошечной и такой никому не нужной, что хочется просто исчезнуть. Стереться из этого мира.