Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП) - Дэвид Керен

До неё, наконец, дошло:

— Ах ты сучка! Ты же ничего не знала, да? Везёт же дуракам!

— Несложно было догадаться, Джорджия. Я заглядываю в «Фейсбук» и знаю, как работает твой маленький мозг. А теперь, извини, я кое-кого ищу.

— Кого?

— Не твоё дело.

— Рафа, что ли? — В её голосе звучала насмешка. — Рафа-вампира? Сколько ты ему заплатила, чтобы он встречался с тобой?

Я замахнулась на неё своей кожаной сумочкой (за пятьдесят фунтов, из «ТопШопа»):

— Возьми свои слова обратно!

— Нет! Это правда! Раньше он на тебя даже не смотрел!

— Смотрел!

— Никогда! Ладно, забей! Кому он нужен? Странный. Никогда ни с кем не разговаривает и всё своё время проводит в компании мертвецов.

— Раф не такой! Он совершенно нормальный… Что ты имеешь в виду?

Она истерически рассмеялась.

— Ты даже не знаешь, что он тусуется на кладбище. Мы с Алисией ходили за ним туда много раз. Говорю тебе, он странный. Просто сидит там, уставившись в пустоту, а иногда читает. — Джорджия произнесла это так, словно чтение — одно из самых отвратительных занятий, которым можно заниматься в общественном месте.

— Пока, Джорджия!

Я со всех ног помчалась к кладбищу. Только добежав до кладбищенских ворот, я замедлила шаг и задумалась: не позвонить ли мне Джасперу (хотя у меня не было его номера), Шазии или Джеку. Что, если Раф… но я не могла даже представить это. Что, если… что, если я не найду его? Я должна была его найти. О, Господи. Я поклялась, что, если с ним всё будет в порядке, куплю ему телефон с функцией скрытого отслеживания, чтобы всегда была возможность найти его.

Старое кладбище не использовалось много лет. Оно было заросшим и запущенным, с внушительными трещинами на некоторых гранитных надгробиях. Некоторые могилы украшали полуразрушенные ангелы с пустыми ликами, но на большинстве были лишь выгравированные имена и даты, стёртые под многолетним воздействием дождя и грязи.

Это было не величественное, впечатляющее кладбище, полное важных персон; здесь находили последний приют обычные лондонцы. Это место не подходило для экскурсий или романтических прогулок. Здесь было сыро, уныло и безрадостно. Это было пристанище сплетен, педофилов, извращенцев и тёмных ритуалов. Призраки, упыри и фантомы обитали здесь бок о бок с наркоманами и нюхачами клея.

Мне стало страшно до дрожи, но Рафаэль, скорее всего, прятался где-то здесь, и ему могла понадобиться моя помощь.

Лихорадочно озираясь по сторонам в поисках его присутствия, я пробиралась сквозь заросли ежевики, отодвигала плющ, морщилась, когда крапива касалась моей лодыжки. А что, если его здесь не было? Что, если Джорджия обманула меня и заманила сюда?

И тут я поняла, что за мной кто-то следит.

Это был всего лишь лёгкий шорох, но он прекратился, когда я остановилась, а затем возобновился. Треск, тень, мелькнувший силуэт кого-то, притаившегося в кустах.

Я вскрикнула и побежала, спотыкаясь о камни, перепрыгивая через лужи, уворачиваясь от деревьев и статуй. А кто-то бежал за мной… Я слышала тяжёлое дыхание, краем глаза заметила чьё-то лицо. Я совсем потеряла ориентацию… Потянулась за телефоном — споткнулась, упала — телефон вылетел у меня из рук…

— Лия! — Раф появился из ниоткуда, поймав меня, когда я рухнула. — Что случилось?

— Кто-то… кто-то гонится за мной…

Раф крепко обнял меня.

— Это какая-то девчонка. Кажется, они постоянно ходят сюда. Я стараюсь не обращать на них внимания.

Краем глаза я заметила, как тощая задница Алисии скрылась в зарослях, и обняла Рафа ещё крепче.

— Ты в порядке?

— Всё хорошо, — ответила я. Как же глупо я себя почувствовала! Я пришла спасти его, а в итоге пришлось спасаться самой. От Алисии, Господи, прости.

— Я и не знал, что ты приходишь сюда, — проговорил Раф. — Здесь здорово, правда? Так тихо, и повсюду история. Все эти имена, все эти люди, все эти истории. Я часто здесь бываю.

— Правда?

— Это место мне по душе. — Он бросил на меня быстрый взгляд. — Считаешь меня сумасшедшим, да?

— Нет… — ответила я, потому что не могла сказать «да». — Раф, я говорила с твоим отцом и Джаспером. Они сказали, что ты пытался покончить с собой. Я так испугалась… волновалась.

Он схватил меня за плечи.

— На самом деле всё не так… Послушай, это было трудное время. Сколько себя помню, я никогда не покидал стен интерната. Я жил как в тюрьме. А мой отец приходил и делился со мной всеми своими финансовыми трудностями… всем, что его мучило. Он был в глубокой депрессии. Его бросила девушка, и он не мог справиться с собой. Ты ведь его видела. Он такой… словно завладевает твоими мыслями. Дошло до того, что я не мог заснуть. И до сих пор не могу, в большинстве случаев. У меня случаются приступы паники. Это… это так унизительно, Лия. Мне кажется, будто у меня сердечный приступ. Приходится дышать в бумажный пакет. А потом я начинаю беспокоиться, что это случится на виду у людей, и стараюсь их избегать.

— В тот раз в школе… когда ты не хотел со мной разговаривать…

— Я не смог! Скорее всего, я потерял бы сознание. Когда ты упала в обморок в кафе, я почувствовал, что у нас есть что-то общее, что ты поймёшь…

— Да, но, Господи, Раф, ты принял слишком большую дозу?! Ты хотел умереть?

— Нет… не совсем. Я не думал, что точно умру. Мне просто было всё равно, умру я или нет.

Я старалась выразить молчаливое сочувствие каждой клеточкой своего тела.

— Я принял несколько таблеток — мне дали какое-то лекарство, помогающее заснуть, — и запил их водкой. Я просто решил рискнуть, вот и всё. На самом деле меня не волновал результат.

— Ты мог умереть.

— Наверное, мне повезло.

Меня била дрожь. Раф играл со своей жизнью. Ещё несколько таблеток, ещё глоток водки… Что, если ему снова станет грустно? Что, если он почувствует себя настолько одиноким, отчаявшимся или безрассудным, что ему будет наплевать на будущее?

— Как ты думаешь… ты бы когда-нибудь…

— Самое странное, — заметил он, — что, когда отец действительно потерял всё, и ему пришлось забрать меня из интерната, и мы остановились в каком-то отвратительном отеле — поистине ужасном, Лия, в матрасе были клопы, и воняло дохлой мышью, — это было проще, чем переживать об этом.

— Но это, должно быть, было ужасно.

— Джаспер спас меня. Он сказал, что я могу переехать и жить с ним и Сильвией — это его жена, — хотя это будет неловко, потому что их маленький сын Джордж плохо спит, и они живут у его мамы, что тоже непросто… Я имею в виду, это была моя вина, что она развелась с моим отцом.

— Представляю, как тебе тяжело… — Боже мой, а я-то думала, что жить с родителями — в тягость.

— Мама Джаспера всегда очень мила и вежлива со мной, но я знаю, что она, должно быть, ненавидит меня — я стараюсь не попадаться ей на глаза. И Джаспер с Сильвией замечательные, но всё время такие уставшие, потому что Джордж почти не спит. Джаспер иногда становится очень раздражительным, потому что не высыпается. А Сильвия постоянно плачет, что немного смущает. У моего отца есть целый склад одежды, и он её продаёт. Это категорически против правил. Если власти узнают, его могут привлечь к ответственности. Лия, я знаю, он хочет, чтобы ты вложилась в его проект, но ты не должна… Он заберёт все твои деньги!

— Не волнуйся, — успокоила я его. — Чёрт возьми, Раф, теперь я понимаю, почему ты хотел переехать в этот офис.

— Да. Я не знаю, что мне теперь делать.

Я понимала, что обязана была задать вопрос.

— Ты ведь больше никогда так не поступишь, правда?

— Как?

— Ты знаешь… Таблетки и алкоголь…

Раф уставился на меня:

— Зачем мне это делать, если только что произошло самое лучшее, что когда-либо случалось со мной? — а потом отвёл взгляд. — Прости, Лия. Может, ты просто хочешь забыть об этом… забыть всё, что у нас было…

— Нет, не хочу. Было прекрасно, но, Раф, я не знаю… не понимаю своих чувств. И не знаю, что будет дальше.