Академия подонков (СИ) - Мэй Тори

Читаю на экране давно забытое «Папа» и, не веря глазам, сразу же хватаю трубку:

— Алло…

— Привет, Поль, — раздается хрипловатые папин голос.

— Привет, пап, — произношу настороженно. — Все в порядке?

— Потихоньку. Как учеба? Успеваешь?

— Учеба хорошо, справляюсь. Мне… мне грант предложили… в Европе, — вываливаю на него сразу, пока он в состоянии разговаривать и воспринимать информацию.

— В Европе, говоришь… — произносит задумчиво.

— Ага, там правда нужно еще конкурсный отбор пройти.

— У тебя все получится, — говорит спокойно, так, как раньше, когда он меня любил. — Открытки мне хоть шли…

— Ну, пап! — шмыгаю. — Это же не навсегда, только семестр.

— Я тут как раз денег скопил немного, передать тебе хотел, — он прокашливается. — Да и куртки зимние забрать надо, холода подступают.

— Вам нужнее, пап, а куртку я купила, — умалчиваю, что ее мне купил Дамиан, мы успели в город еще до клуба. Какое же волшебное было начало дня.

— А то Бушар твой забирать их не стал...

— Дамиан приезжал к тебе? Пап?

— Не надо было говорить, наверное, — бурчит он на самого себя.

— Когда? Зачем? — злюсь.

Что за самодеятельность! И мне, главное, ни слова не сказал.

— Да так, мимо проезжал. По старой памяти.

— Придушу! — вырывается.

Запрыгиваю в ботинки, беру зонт, и, держа ухом телефон, выдвигаюсь в кондитерскую.

— Да уж не злись, пацан он неплохой, если забыть про фамилию, — хмыкает.

Неплохой.

Он сердце мое вероломно растоптал! Только вот папе об этом знать необязательно.

— Я чего звоню-то... Думал в этом месяце приехать. Передать вещи, да посмотреть, как ты устроилась.

Даже замираю на секунду.

— Правда? Приезжай, конечно! Я тебе тут все покажу, — улыбаюсь. — Дашка тоже поступила, представляешь!

Понимаю, конечно, что вместе с трезвостью забудутся и его обещания, но вдруг… Ребенок всегда верит, надеется и ждет.

— Может, в следующие выходные.

— Тогда я смену попрошу перенести, я тут в кафе подрабатываю…

Господи, как же много мне нужно ему рассказать.

— Молодец, Полина! Далеко пойдешь. Давай, наберу тебе, как возьму билеты.

— Хорошо, пап. Я буду ждать тебя! Я рада, что ты позвонил.

Он набирает воздуха, будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого просто прощается со мной, пожелав удачи на работе.

Скольжу рукой с телефоном в карман и ускоряю шаг. Папин звонок и скупая похвала слегка приободряют.

Интересно, что сподвигло его пообщаться после такого затяжного молчания?

Именно папа — моя главная цель, причина, по которой я стараюсь, даже когда хочется свернуться калачиком и выть в подушку.

Уже подходя к кофейне я замечаю плечистый силуэт Яна. Его и в сумерках его не перепутать. Он как раз покидает наше заведение со стаканом кофе в руке. Один.

Ярость накатывает с новой силой, и я совсем несдержанно бросаюсь в его сторону.

— Добрый вечер, Поль, — он по-свойски ныряет под мой зонт и улыбается одним уголком разбитой губы. Замечаю так же распухший нос и догадываюсь, что здесь прошелся Дамиан. Вот совсем не жалко!

— Добрый вечер? — хмыкаю. — Не хочешь объяснить, что это было? Как ты меня «вскрыл»? — морщусь на отвратительном слове, будто я использованная жестяная банка, от которой нет толка, кроме девственности. — Зачем ты сказал Дамиану, что мы переспали, Ян?

— Прости, Поль. Неприятно вышло, — он пожимает плечами. — Ничего личного, просто ты оказалась не в то время и не в том месте.

Захаров отпивает кофе через небольшое отверстие в крышечке и смотрит на меня с улыбкой, чем бесит еще больше.

— Что ты имеешь в виду?

— Не ты моя жертва, ты — средство. Красивое и очень нежное средство, поэтому я сожалею, что пришлось втянуть тебя, но в любви, как на войне…

— Хватит говорить загадками! Я… я думала, ты не такой. Не такой, как они.

— Не подонок? Хороший? — он усмехается. — Понятие хорошести очень относительное, когда дело касается личных интересов. Нас этому даже на парах по стратегическому менеджменту обучают. Мне нужно было раздать парочку долгов, Полин, и ты отлично мне помогла.

Сожалеющим он не выглядит, как не выглядит и злорадсвующим. Человек просто действовал в своих интересах, пройдясь по головам. Спокойно, без тоски и жалости.

— Насолил Бушару? Рад теперь?

Во мне плещется негодование, и я инстинктивно подступаю ближе, как если бы могла бортануть Яна, снеся с ног. Но мой максимум — это зло тыкать пальцем ему в грудь.

— Бушар… Ты же не думаешь, что я такой предсказуемый. Дамиан — тоже средство, хотя и ему досталось. Я подумал, что его тоже иногда не мешает воспитывать, чтобы не зазнавался. Но он мой друг…

— Офигеть, у вас дружба, таких друзей — врагов не надо! Ты и мою репутацию под откос пустил!

— Сорри, Поль, правда, — он кладет руку мне на плечо. — Когда ты все поймешь, сама мне спасибо скажешь. Давай так — за мной будет должок, лады?

— Скажи Дамиану, что ты соврал! — стряхиваю с себя его руку.

— После всего, что ты видела, не хочешь ему отомстить? — он приподнимает бровь.

— Я скорее умру, чем поступлю с ним так же!

— Похвально, Полина, очень похвально. Только вот проблемка: теперь он мне не верит. Сходите за ручку к гинекологу, что ли, — усмехается Захаров и шагает из-под моего зонта прочь, ныряя под дождь.

Остаюсь на пороге с колотящимся сердцем и сотней нерабочих вариантов того, что на самом деле проворачивал Ян.

Вот же сукин сын! По Илаю хотя бы сразу понятно, что он за человек, а тут — какашка в красивом фантике!

Пропускаю в кофейню группу студентов, а сама остаюсь на пороге еще пару минут, сглатывая горькую смесь эмоций после разговора.

Толкаю дверь, звякая колокольчиком. В лицо ударяет уже привычный густой ванильно-кофейный аромат, только сегодня он совсем не радует.

Снимаю верхнюю одежду и вешаю у входа.

Втыкаю зонт в подставку, и разворачиваюсь, неожиданно вписываясь в мужскую грудь.

Дамиан.

Такой же подбитый, как и Ян, только вместо ухмылки на его лице — злая отрешенность.

— Наболтались, голубки? — произносит с надрывом, измеряя меня холодным взглядом.

31. Дамиан

— Наболтались, голубки? — выплевываю, глядя на растерявшуюся Полину.

Еле досмотрел их трогательную сцену под зонтом.

И хоть после мордобоя Сахарок принялся доказывать мне, что просто постебался надо мной, а Пчела дала ему от ворот поворот, мои внутренности выкручивает.

— Мы — наболтались, а вы натрахались? — она толкает непривычно грубо, Пчела никогда не выражается.

— Повторяю тебе, я был не в себе! — сжимаю челюсти.

— Сочувствую очень. А теперь мне нужно работать, — кивает в сторону витрины, где суетится Тёма.

— Я дождусь тебя после смены.

— После всех твоих слов сегодня — можешь не утруждаться, потому что я видеть тебя не могу! — кидает дрогнувшим голосом и скрывается за прилавком.

Остаюсь ждать окончания, попутно звоня нашему юристу. Оставлять выкрутасы Илоны просто так я не намерен: а если бы я отъехал?

Бешеная сучка заигралась.

— Дамиан, — придерживая салфеткой кровоточащую губу, Ян смотрел на меня серьезно. — Еще раз повторяю — ну пошутил я, пошутил… Малиновская хотела щелкнуть Полину по носу, переспав с тобой.

— А ты, мразина, подыграл, — прикладываю под глаз лёд.

— Теперь квиты… Ты отнимаешь у меня, я у тебя!

— Ты к моей сестре и на километр не приблизишься. Теперь точно!

— Буш! Я поддержал идею Илоны покрутить перед тобой задницей, побесить тебя хотелось, уж сорян! Другого уговора у нас не было. Руку на отсечение!

— Башку твою на отсечение, — выдавил обессиленно. Тело снова вязло в пространстве.

— Как говорится, пранк вышел из-под контроля. Мой косяк, но получилось даже лучше…

Я медленно моргал, пока мысленный паззл рваными деталями складывался в завершенную картину, приобретая все более уродливые очертания.