Прежде чем мы разобьёмся (СИ) - Любимая Мила

Словно воздух выпустили из лёгких.

Протёрла глаза, втайне надеясь на то, что мне просто привиделось. Но нет. Картинка оставалась всё такой же чёткой и яркой. Ослепительной! В масштабах нашей гребаной вселенной. Ощущение такое, как будто первоначальное изображение специально обработали в фотошопе, чтобы убрать все размытости, шероховатости, неровности и блики. Добавили неона, магии и внутреннего свечения. В итоге она светилась, как долбаная новогодняя ёлка.

Я пыталась найти логичное объяснение.

Например, в постели Яна кто-то другой, а сам он уехал, как любезно подсказал его лучший друг. Только с каждой секундой словам Башаров верилось всё меньше и меньше.

Он просто прикрывал Сотникова, чёрт возьми. Как и парень кис-кис-кис Марк Барсов.

ВДОХ.

ВЫДОХ,

ВДОХ…

И нет я не играю в доктора, а пытаюсь не дать себе сгореть в огне собственной боли и агонии.

Но они уже смешались с кровью, въелись под кожу, пропитали меня насквозь. Я дышала концентрированным морфием, накачав им себя под завязку. И я была готова искупаться в любом токсичном болоте, лишь бы заглушить этот надоедливый адский шум. В котором сердце вживую рубили на куски большим кухонным топором для разделки мяса.

Бам! Бам! Бам!

Удар за ударом я почти не понимаю, сколько прошло времени, и как долго я стою и смотрю. В упор на него. И будь у меня арбалет или лук со стрелами, я бы потратила на Сотникова весь чёртов колчан. Согласна даже на автомат Калашникова.

Пиф-паф!

Сдохни, жестокий мудак!

Может быть, эта кукла с ним спит? Просто спит? В смысле, у них ничего не было…

БОЖЕ.

Нельзя же быть такой конченной наивной дурой.

Чем ещё они могли заниматься в одной постели? Вдвоём?!

Я девочка и не должна ругаться матом… но, простите, я не одуванчик, не ангел.

Ментально припомнила весь свой запас нецензурной брани и на секунду представила, что устрою мощный скандал. Чтобы перебудить всех соседей и окончательно укоренить образ тупой истерички.

Больших усилий стоило отказаться от мысли… ну, к примеру, воткнуть в Сотникова первый попавшийся колющий предмет. А ещё очень хотелось вырвать у очередной блондинистой Барби волосы.

Вышла, тихо прикрыв за собой дверь и привалилась спиной к стене.

Не знаю, как я не упала здесь же. Как вообще удержалась на ногах. Наверное, меня подпитывали ненависть и остатки гордости, что неожиданно воскресли из пепла.

Только я не феникс, чтобы восстать целой и невредимой из остатков тлеющих углей. Скорее фурия с израненной душой, огненными отметинами на сердце и теле, оставленными этим парнем с глазами цветом ясного неба.

Чего я хотела? Безоговорочной верности и преданности? Любви?!

Нам было хорошо вместе. Я чувствовала себя рядом с ним особенной, чувствовала себя собой. Конечно, подсознательно, осознавала, что играю в смертельные игры с самим Люцифером. В какой момент всё пошло не так? Когда забыла про опасность и погрузилась голышом в омут под названием «любовь»?

Я, чёрт возьми, снова влюбилась в него. Позволила себе допустить непростительную ошибку. Пополнила запас любимых грабелек ещё одними. Элитными, новенькими, украшенными красивыми стразиками.

Дура.

Не доверяла Яну и правильно делала. Только подозревать подсознательно, строить теории заговоров, накручивать себя… это другое. Увидеть вживую собственными глазами безжалостное предательство в три тысячи раз больнее.

Он пристрелил меня уже во второй раз. Я позволила сделать это тогда, позволила и сейчас. Ничего не меняется…

Каждый мой вдох, как долбаный микроинфаркт. Мысли отдаются болезненными спазмами, к горлу подступают слёзы, что-то тёмное пытается выбраться из меня, заполнить собой адскую пустоту горечи и обиды.

Не реви, идиотка.

Не реви!

В такие моменты хочется быть особенно сильной. Откинуть волосы назад, показать закрытой двери фак и удалиться в закат, как королева. Не нужно забывать о том, что любую корону однажды кто-то поправит лопатой.

Вот и мне прилетело по башке. Со всей дури, чтоб его.

Он обещал разбить моё сердце. И у него почти получилось это сделать.

Вот только Ян Сотников не учёл одного очень важного обстоятельства.

Когда стреляешь в кого-то, то помни об отдаче, тупой придурок. В ответ может ударить так, что сердце раскрошится в пепел.

Взвела курок —

Мишень перед глазами.

Дай ещё яда глоток,

Накрой меня своим цунами.

Спустила тормоза

И демонов на волю выпустила.

Помнишь, ты сам мне сказал…

«У нас три секунды до выстрела»

****

Этот удар сбил меня с ног,

Не успела выставить защиту.

Прозвучал сигнальный звонок,

А я до сих пор искала причину.

Остаться рядом, оправдать!

Но не выносить приговор

без суда и следствия.

Так боялась тебя потерять,

Но ещё страшнее — потерпеть

Стихийное бедствие.

Какой смысл от природы бежать?

Если она уже нагнала и

нас сокрушила!

Не нужно меня ревновать,

Сожгла мосты и всё давно

решила.

Вместе с ними полыхают

Остатки нашей любви,

Они больше никого

не согреют!

Расходятся в стороны,

как корабли…

И в тёмной пучине

одиночества тлеют.

Мы могли быть единой армадой

И уплыть вместе

вдаль горизонта,

Только вместо этого алой помадой

Я напишу:

« P . S . серьёзные отношения

Больше не модно…

/Аврора/

Это был идеальный нокдаун.

Ян Сотников сбил меня с ног, мастерски лишил равновесия. Я не знала, как оправиться от этого жестокого потрясения, взять себя в руки, попытаться сделать хоть один уверенный шаг.

Хоть в адскую бездну, хоть в космическую неизвестность! Значения не имеет. Главное — подальше отсюда.

Мой персональный обратный отсчёт до самоуничтожения уже начался.

Десять… восемь… шесть…

Ещё немного, и можно будет официально объявлять нокаут.

Но я не сдамся. Встану и продолжу бой между нами!

Циничный мудак пожалеет о том, что растоптал мои чувства. Безжалостно разбил чистое влюбленное сердце на мелкие стёклышки. Остаётся только встать на колени и собрать их. Очень важно при этом не упустить ни одного, даже самого маленького кусочка. Потому что я не оставлю Яну даже части своего искромсанного в кровь сердца. Он не заслуживает обладать им.

Забавно и печально, я и сейчас искала повод, чтобы оправдать этого козла. Ну не дура ли? Вопрос риторический…

Ощущение, словно всё моё существо до отказа начинили динамитом и взрывчаткой, обмотали веревками, пропитанными бензином, а в качестве вишенки на тортик чиркнули зажженной спичкой прямо перед лицом. Подожгли на хрен пепел любви, что до сих пор дымился тлеющими углями воспоминаний.

Говорят, что первая любовь — это нестерпимо больно.

Врут!

Кажется, что сейчас мне в стократ больнее, чем было тогда… на этот раз Ян вонзил старый ржавый кинжал гораздо глубже, грубо провернул тот против часовой стрелки, сломал к Дьяволу лезвие и оставил осколки в моём сердце…

Оно кровоточит. Болит! Стонет! Заливается токсичными слезами, способными затопить весь этот гребаный мир!

Я не хочу это чувствовать. Но ничего не могу подделать с ядовитой пустотой, со сверхъестественной скоростью, расползающейся по моему сознанию. Долбаная кислота разъедает внутренности, оставляет за собой незаживающие ожоги и обещает: это только начало, детка.