Мажор для заучки (СИ) - Черри Ника

Чтобы моего сыночка растила ЭТА? Вот уж нет, ни за что на свете!

— Хватит болтать, ты меня отвлекаешь. Осталось недолго. — затыкает она кляпом мне рот и возвращается на своё «рабочее» место.

Я обречена погибнуть в этой пропахшей плесенью аудитории. А если и выживу, то останусь недееспособным инвалидом. И уродиной, на которую Максим и не взглянет. Но умереть за любовь не так уж и ужасно. Наверное.

Глава 28. Часть 2. Прежде чем стать королем, надо стать рыцарем, что защищает

— Ну что, девочка, готова платить за свои грехи? — встаёт из-за стола соперница с дымящимся снадобьем в руках и торжествующей улыбкой на лице.

Неужто любовь – это грех?

Глаза застилают слёзы. Я не хочу умирать, я нужна своему сыну.

Боли я не боюсь, но в ужасе от этой женщины. До дрожи в ногах и спазмов в животе. До истерики.

Она присаживается рядом со мной на колени и пристально разглядывает лицо, внимательно изучая каждую черту. Водит кончиком длинного ногтя по коже, царапая и оставляя неприятный красный след. Щиплет за щеку, больно её оттягивая. Выглядит это странно и жутко. Она будто хочет содрать с меня кожу живьём, сделать из неё максу и носить как трофей.

– Это нечестно. – шёпотом разговаривает сама с собой. – В тебе кроме молодости ничего и нет. Но и ты постарела бы, а он ушёл, найдя помоложе.

Нечленораздельно мычу сквозь кляп. Я готова сказать ей что угодно, пообещать всё на свете, лишь бы она отпустила меня домой к сыну. Но Лариса Александровна не хочет слушать меня, лишь глубже заталкивает ветошь, чтобы заткнуть мне рот.

В её глазах пляшут черти, потирая лапки и подливая масла в огонь. Взгляд совершенно безумный, будто затуманен, зрачки расширены до черноты. Зато лицо абсолютно нечитаемое, ни один мускул не дрогнул.

— Ларис, остановись. — она оборачивается на голос.

— Максим… — лепечет, застигнутая врасплох.

Вот теперь она выглядит растерянной, будто маленького ребёнка застали за шалостью. Не знает, то ли быстро завершить начатое и сбежать, то ли поднять руки вверх и сделать вид, что она не виновата.

Но, зная эту женщину, она скорее всего выберет первое. Всё её тело вмиг напряглось, как струна, сейчас она напоминает пантеру, готовую к прыжку. Хотя вряд ли она хотела, чтобы Максим это видел.

Его взгляд мечется по комнате, оценивая обстановку. Небрежно мажет по мне и снова возвращается к злодейке. И я не вижу в нём ненависти или хотя бы удивления, скорее жалость.

— Не нужно. Отпусти её. — снисходительно бросает, оперевшись о косяк и сложив руки на груди, что выигрышно подчёркивает ширину его плеч и мускулистость рук даже через одежду.

— Нет… — шипит Лариса, словно змея. — Она заплатит.

— За что? Она ничто для меня. — он расслаблен, и Лариса, хоть и не верит его словам, тоже немного успокаивается.

Я в секундах от дикой боли, но всё же его слова ранят меня не меньше.

— Мне лишь нужен мой сын, и я получу его. Рано или поздно. — холодная сталь в голосе Максима режет по ушам.

Он мягкой пружинящей походкой аккуратно, не спеша, направляется в сторону бывшей любовницы.

— Я помогу тебе, любимый. — тон её голоса смягчается. — Я устраню препятствие.

— Но какой ценой? Ты не такая. — он пытается достучаться до её человечности, до тех крох жалости, что ещё остались в чёрствой душе.

Беспокоится о ней. Интересно, а обо мне?

Наверняка на какое-то мгновение, хоть и краткое, ему этот план показался заманчивым. Ну а что, меня в морг или на больничную койку до конца жизни, а ему полноправная опека над родным сыном. И при этом даже руки пачкать не пришлось бы, всё сделают за него.

Лариса колеблется, в голове закрутились шестерёнки, тщательно обдумывая дальнейшие действия.

— Ты была права, она мне не пара. Разве мы с тобой не идеально подходим друг другу? — Максим приближается к ней.

— Вот именно! — радуется она, услышав наконец то, о чём давно мечтала. От радости чуть варево своё на пол не расплескала, жаль, что всё же удержала. — Ты наконец-то одумался, всё осознал. Никто не будет любить тебя больше, чем я. Никто не сможет дать тебе больше.

Она уже была готова броситься ему в объятия, но всё ещё подозрительно косилась на меня, ожидая подвоха.

— Просто я не знал, что ты способно на такое ради меня. — включает он на максимум своё обаяние. — Мне это льстит.

Ну всё, мне не жить. Они окончательно спелись.

Проходя мимо, Максим незаметно подмигнул мне и едва ощутимо коснулся моих рук, связанных за спиной. И тогда я поняла, что всё это лишь уловка. Он вложил мне в ладонь маленький складной перочинный ножик.

Аккуратно беззвучно раскладываю нож и начинаю пилить верёвки, стараясь не выдать себя ни звуком, ни эмоциями. Мне нужно лишь немного времени, и всё закончится.

— Может пойдём отсюда? — Максим тянет на себя Ларису, недвусмысленно прижимаясь всем телом к напряженной фигуре.

— А она? — всё ещё не до конца верит ему ректорша.

— Да кто ей поверит? Она никто, мышь серая. — двумя пальцами приподнимает её подбородок.

Их губы почти соприкасаются, дыхание одно на двоих.

Мерзость. Стыдливо отворачиваюсь, не хочу это видеть.

Последующие события развивались так быстро, что я не сразу сообразила, что к чему. Звон посуды, бьющейся об пол. Женский крик. Шипение.

Максим резко со всей силы ударяет свободной рукой по чаше в руках Ларисы, а саму отталкивает на стеллажи со склянками. На полу расползается ядовитая шипящая лужа, а с пошатнувшихся полок летят во все стороны реагенты.

Максим подбегает ко мне и помогает освободиться. Осматривает с ног до головы придирчивым взглядом и заключает в крепкие объятия, убедившись, что я не ранена.

— Как ты меня нашёл? — отдышавшись, спросила я, когда вынула изо рта грязную тряпку и отплевалась как следует.

— Даша сказала, что ты в институте. — заботливо гладит меня по волосам.

— Да, но как ты узнал, что мы именно в этой аудитории?

— В кабинете ректора вас не было, а это особенно для Ларисы место. Здесь она начинала, здесь мы иногда... — он неловко замолчал.

Плевать! На всех и вся! На их давнюю близость, на подозрения, на ревность. К чёрту обиды, недопонимание, гордость! Я безумно рада, что он сейчас здесь. Он спас меня от смерти в конце концов!

Страстно и яростно целую любимого в губы. В крови хлещет адреналин, плескаясь через край, в низу живота, искря, зарождается желание.

Лишь громкая ругань и лязг отодвигаемой упавшей мебели заставляет нас вернуться к реальности. Лариса с трудом встаёт и пошатывающейся походкой спешит покинуть кабинет.

Я рвусь остановить её, но Максим позволяет ей уйти, задержав меня.

— Камеры. — кивает в дальний угол, отвечая на мой немой вопрос. — Здесь есть видеонаблюдение, ей не избежать ответственности.

Эпилог

*** Через полгода ***

— Ритусь, может хватит уже залипать в телефон? Свадьба же! — критикует меня Даша, поправляя складки на моём платье.

— А? Да-да, сейчас. — не отрывая взгляда от экрана, отмахиваюсь от подруги.

На смартфоне статья с крупной фотографией Ларисы Александровны. И если раньше она всегда блистала в прессе, освещая научные события своего университета, то на этом фото она без макияжа и укладки, лицо осунувшееся и запуганное. А ещё она в наручниках.

Заголовок гласит: «Жена крупного бизнесмена напала на свою ученицу». Мотивы пресса не раскрывала, но муж тут же публично открестился от супруги, отдав её на растерзание полиции и общественности без защиты семейного адвоката и своего покровительства.

Из университета её тоже быстренько уволили, чтобы не ввязываться в скандал. Сейчас на вакантное место ректора идёт череда собеседований. Максим кстати подал заявление о рассмотрении своей кандидатуры на это место.

У меня тоже всё хорошо, через год-другой, когда сынок пойдёт в детский сад, планирую восстановиться в аспирантуре и закончить диссертацию. Конечно же под научным руководством моего любимого преподавателя.