Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ) - Черничная Даша

— Я скучаю по нему, — отвечаю маме искренне. — Мы были вместе совсем мало, даже не успели привыкнуть к тому, что теперь мы есть в жизни друг друга. А еще я зла на него за то, что он оступился тогда и нарушил указания руководства. Еще мне жаль Надю. Она каждый вечер спрашивает у меня, когда приедет папа, а я не знаю, что сказать ей.

Эти два года я учусь говорить правду. Получалось не сразу, но я стараюсь по сей день.

Поворачиваюсь к маме и грустно ей улыбаюсь.

— Порой мне до жути одиноко, но я жду его, мам. Верю и жду.

Мама протягивает руку и сжимает мою ладонь.

— Он вернется. Ярославу обещали. Просто просили подождать.

Устало качаю головой:

— Именно это я и делаю: жду. Столько, сколько потребуется.

Мама кивает, у самой на глаза наворачиваются слезы, и она пытается перевести тему:

— Как Надюша, готова к школе?

— Да, мы купили все, кроме разве что парочки вещей, и надо докупить канцелярию. Она ждет не дождется. Говорит, очень хочет, чтобы в первый раз ее повел в школу папа.

— Может, так и случится, — мама смотрит на меня с жалостью.

— До школы две недели, так что вряд ли, мам. Но я сохраню для Тимура фотографии и видео, чтобы, когда он вернется, непременно посмотрел, как прошел этот день у его дочери.

Прямо на пороге квартиры нас встречает Ярослав. На нем надет передник, в руках лопатка.

— Вы уже дома? Замечательно! — притягивает к себе маму, целует ее.

Мне становится грустно от этой картины, потому что с каждым днем тоска по Тимуру становится все сильнее. Мне очень его не хватает.

— Ну пошли, все уже собрались.

Идем за Ярославом. Камила тоже тут, Демид помогает накрывать на стол.

Семейная болтовня поднимает настроение. Это рутина, которая приносит спокойствие и осознание того, что у меня есть семья.

Придвигаюсь поближе к Ярославу и спрашиваю:

— Яр, что-то слышно о Тимуре?

Он тут же становится более серьезным, потому что беспокоится о своем сыне ничуть не меньше меня.

— Сказали, переживать не стоит, с Тимуром все в порядке.

— Нам остается только ждать, да? — вздыхаю.

— Да, Катюш.

Киваю. Ну что ж, раз сказали…

— Значит, будем ждать, Ярослав, — улыбаюсь приободряюще.

— Будем.

Ужин проходит за болтовней обо всем на свете.

Тема Тимура больше не поднимается. Говорить, по сути, не о чем. Подробностей у нас нет, остается только лишь молчаливое ожидание.

Мы с Надюшей возвращаемся на такси. Водитель высаживает нас у дома, в котором мы живем с тех самых пор, как Тимура забрали.

Моя старая квартира сдается молодой семье, так что получается вполне себе выгодно.

Я выхожу из такси и помогаю выйти Наде.

— Катя? — слышу позади голос из прошлого.

Оборачиваюсь, сердце замирает.

— Фил? — оглядываюсь по сторонам. — А… ты что тут делаешь?

После того как забрали Тимура, мы общались лишь однажды. Разговор вышел скупой и холодный. По сути, все точки над i были расставлены. Фил извинился за то нападение, а я простила его и отпустила с богом.

Филипп выглядит непривычно. Похудевший, какой-то уставший.

— У меня в соседнем доме подруга живет. Там парковочных мест не нашлось, вот мне пришлось припарковаться тут, — указывает на свою машину.

— Понятно.

— Как ты?

— Все хорошо. А ты?

— Да как тебе сказать, — хмыкает безрадостно, — в бизнесе проблемы, у отца со здоровьем тоже не очень.

— Мне жаль, — беру за руку Надю, которая прячется за меня. — Нам пора, Филипп. Мы пойдем.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Катя! — выкрикивает он, и я оборачиваюсь. — Неужели ты ждешь его до сих пор?

— Жду, — говорю уверенно. — И буду ждать столько, сколько потребуется.

— Ведь он может не вернуться.

— Он вернется, — произношу твердо. — Тимур держит свое слово.

— Так может и вся жизнь пройти в ожидании.

— Лучше жить в ожидании любви, чем жить с нелюбимым, — говорю миролюбиво и ухожу в подъезд, оставляя Филиппа позади.

Эпилог

Катя

— Давай, моя хорошая, поторопись! — кричу дочери из своей спальни.

— Мама, у меня коса растрепалась! — хнычет Надя из детской.

Залетаю в комнату к дочери, всплескиваю руками:

— Как так вышло-то, Надюш?

— Я надевала платье, и волосы запутались в замке, — она шмыгает носом. — Я потянула платье, вот коса и растрепалась.

— Так, все! — командую строго. — Не реветь!

— И папы не будет! — Надя все-таки ревет.

Присаживаюсь перед ней на корточки и объясняю спокойно:

— Надюш, помнишь, мы с тобой говорили? У папы серьезная работа, он не может отпроситься или взять выходной. Мне жаль, что его сегодня с тобой не будет, но обещаю — мы наделаем много-много фотографий и видео и покажем потом папе. Ладно?

Вытираю дочери слезы и прижимаю ее к себе.

Потихоньку успокаиваю Надю, переплетаю ей косу и обуваюсь, беру сумочку.

На душе скребут кошки. Где-то глубоко в душе жила мечта, что он успеет, что будет с нами в такой день.

Конечно, я понимаю, его не отпустят, чтобы отвести дочь в первый класс.

Но имею же я право на надежду?

Приезжаем к школе, я паркуюсь у калитки.

Это частная школа, куда мама и Ярослав водят Демида. После недолгих раздумий я решила отправить туда Надю — все-таки место проверенное, да и с финансами проблем нет ввиду того, что квартира моя теперь сдается.

Беру дочь за руку, и мы вместе заходим на территорию школы, осматриваемся в толпе.

— Надюш, ты видишь дедушку и бабушку?

— Не-а.

Вертим с Надей головами из стороны в сторону в поиске знакомых лиц.

— Мам, — голос у Нади дрожит, — это папа?

Резко поворачиваю голову в том направлении, куда смотрит дочь.

Перед глазами все становится нечетким, как назло. Лица людей расплываются, я не могу сосредоточиться на ком-то одном.

— Где, Надя? Где? — спрашиваю с тревогой, которую невозможно контролировать.

— Да вот же, мам! — Надя указывает пальцем, и я присматриваюсь к мужской фигуре в черных брюках и белой рубашке.

Первая мысль — мозг шутит со мной. За эти пару лет я встречала мужчин, чем-то напоминающих Тимура, но, приглядевшись, всегда понимала — нет, обозналась.

Я боюсь поверить в то, что это правда.

Я боюсь поверить в то, что это не сон, а самая настоящая явь.

— Мама, это он! Папа! — звенит Надин голос.

Она вырывает у меня руку и летит в сторону Тимура. Секунда — и он тоже бежит ей навстречу, ловит на лету и прижимает к себе.

Я вижу, что плечи Нади трясутся, — значит, плачет.

Отмираю и даже не задумываясь о том, что обо мне могут подумать, бегу в сторону Тимура, влетаю в него, прижимаясь с другой стороны от Нади, и сама плачу.

— Это ты… — шепчу.

Тимур прижимается губами в моему виску.

— Ты вернулся, — выдыхаю сквозь слезы.

Тимур ставит не землю Надю, целует меня, потом берет лицо дочери в свои руки.

— Какая ты взрослая, дочка!

— Я так скучала, пап.

— И я скучал, — сдавленно произносит Тимур и поворачивается ко мне. — Я больше никогда вас не оставлю. Клянусь. Больше никогда.

Снова объятия, снова слезы.

Мы прижимаемся с обеих сторон к Тимуру, а он и не думает нас выпускать.

У меня совсем нет слов. Только звенящее счастье оттого, что теперь мы будем вместе.

Как и грезила Надя, в первый класс ее ведет папа.

Это первое сентября навсегда станет для нас одним из самых важных дней, мы вспоминаем его каждый раз, когда наша семья собирается вместе.

Два месяца спустя

Тимур

Я слышу, как во входной двери поворачивается ключ, и выхожу в коридор встречать Катю.

Она заходит и поднимает на меня взгляд, вздрагивает, будто за эти два месяца так и не привыкла к тому, что может меня увидеть в своем доме.

Не дав сказать ни слова, заключаю Катю в объятия, нахожу ее губы и нетерпеливо целую.

Все эти два месяца мы были жадными и ненасытными. Впервые за очень долгое время в нашей жизни нет никаких качелей, недомолвок или секретов. Нет больше угрозы нашему счастью, что, надо сказать, дорогого стоит.