Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б

— Ничего, — всхлипнула она. — Это не твоя вина. Я просто… — Она надолго замолчала, покачивая головой и потирая руку, прежде чем слова наконец вырвались сквозь приглушённый рыданием всхлип. — Я не люблю, когда меня удерживают.

Я отступил ещё на шаг, с ужасом раскрывая рот.

Удерживают.

Какой я нашёл её прошлой ночью? Какой я, чёрт возьми, нашёл её? Прижатой к полу на кухне, с таким же искажённым лицом, со слезами в глазах, пока какой-то ублюдок пытался её трахнуть.

Я убил человека за то, что сам сейчас едва не сделал.

Я сделал ещё шаг назад. И ещё один.

Меня затошнило.

— Келлен? — дрожащий голос Дарби едва доносился до меня, пока я мерил шагами лужайку.

Я провёл руками по голове, пытаясь осмыслить, какого чёрта только что произошло? Что на меня нашло?

— Всё нормально. Я могу это пережить. Ты просто… застал меня врасплох. Вот и всё.

— Пережить? Ты, блядь, серьёзно?

Дарби напряглась, будто решила, что я сейчас её ударю, и из гниющих чёрных недр моей души вырвался рычащий звук.

Дарби Коллинз раньше была, чёрт возьми, бесстрашной. Маленькая, вся в веснушках, почти всегда без хотя бы одного зуба — и не черта не боялась. Даже странного немого урода, что шлялся по лесу. Она была единственным человеком, который меня не боялся. Единственным, рядом с кем я чувствовал, что могу быть собой. Даже если у меня не получалось выразить эмоции словами, даже если я злился или терял контроль, Дарби никогда не относилась ко мне иначе.

А теперь стоило мне замолчать, повысить голос или просто не так на неё посмотреть, и она съёживалась, как побитая собака.

Пламя внутри меня разгорелось ещё ярче, горькое и жаждущее крови, из-за того, что эти ублюдки у неё отняли.

И из-за того, что они отняли у меня.

— Прости. Я не хотела...

Прости.

Моё тело отреагировало на это слово так же, как канистра бензина на зажжённую спичку.

Я сжал руки в кулаки и выдохнул через нос, пытаясь удержать ярость. Я чувствовал, как огонь захватывает меня. Требует пищи. Его можно было утолить только болью — моей или чужой, и я отказывался снова показывать Дарби эту сторону себя.

Сделав шаг в сторону от неё, я указал на заднюю часть дома.

— Иди внутрь.

— Что?

Я продолжал пятиться, чтобы она не попыталась пойти за мной, снова проводя руками по голове и стараясь взять дыхание под контроль.

Мне пришлось стиснуть челюсть, чтобы не заорать на неё.

— Иди.

Как только мои ноги ступили на асфальт вместо травы, я развернулся и рванул вниз по улице.

Я не пил. Не курил. Почти ни с кем не мог разговаривать, кроме Дарби. И до того утра я не мог даже трахаться. Это оставляло мне очень мало вариантов, когда пламя грозило сжечь меня заживо.

К счастью, в пешей доступности от меня был Феникс-парк… и половина дублинских пьяниц.

Глава 22

Дарби

Внезапный удар: огромные крылья замирают во взмахе

Над пошатнувшейся девушкой, её бёдра ласкают

Тёмные перепонки, его клюв сжимает её затылок,

Он прижимает её беспомощную грудь к своей груди.

Я не могла читать, не думая о Келлене.

После его ухода я около часа металась по дому, прокручивая в голове всё, что произошло. Свою реакцию на его прикосновение. Свой отказ. То, как я отпрянула от него. Опустошённое, потрясённое выражение на его лице.

Я никогда в жизни так сильно никого не ранила. А то, что это был Келлен, вызывало тошноту.

Я знала, насколько он раним. Как трудно ему бывает даже просто прикоснуться к другому человеку или заговорить с ним. И всё же, несмотря на всё пережитое, Келлен доверял мне. Он говорил со мной. Он занимался со мной любовью. Он распахнул грудь и вложил мне в руки своё нежное, кровоточащее сердце, и что я с ним сделала?

Швырнула обратно ему в лицо спустя какие-то часы.

Моё собственное сердце ныло, как от глубокого синяка цвета индиго; каждый удар проталкивал боль по венам, пока всё тело не стало ощущаться избитым и вымотанным.

Когда я уже не могла сделать ни шага, я втащила себя по лестнице в читальный уголок, надеясь отвлечься книгами, стоящими на полках. Но ничего не смогло удержать мое внимание надолго, даже Йейтс. Глаза скользили по выцветшим буквам, но я видела лишь все возможные худшие сценарии, разворачивавшиеся в высоком разрешении, пока мысли выходили из-под контроля.

Разум кричал, что вот-вот случится нечто ужасное.

Сердце кричало, что нечто ужасное уже произошло.

Но где-то за пределами этого шума — в тихом, неподвижном месте, куда я уходила, когда нужно было ненадолго покинуть собственное тело, было знание. Мягкое голубое свечение, похожее на то, что я видела на дне озера. Оно говорило не словами или мыслями, образами или звуками, а энергией. Грациозное, вне времени спокойствие просачивалось в мои кости и гудело во мне, как колыбельная, обещая, что всё будет хорошо.

Я не знала, была ли это Сирша, моя мама, мой дедушка или моё воображение, но впервые за восемь лет я чувствовала, будто меня держат в объятиях любящего родителя. Беззвучные слёзы текли по моему лицу, пока я купалась в этом свете. В утешении, пришедшем тогда, когда оно было нужнее всего. Знание оставалось со мной, спокойное, тихое, сладко гудящее, пока я не услышала, как открылась и закрылась задняя дверь.

— Дарби? — встревоженный голос Келлена стал последним гвоздём в гроб моего самообладания.

Между всепоглощающим присутствием, которое я только что пережила, и вспышкой облегчения от осознания, что он наконец-то вернулся живым и невредимым, мои беззвучные слёзы переросли в совсем не беззвучный всхлип.

— Я здесь, — прохрипела я, вытирая глаза и нос рукавами толстовки.

Через мгновение лицо Келлена появилось наверху лестницы, и у нас обоих отвисли челюсти.

— Чёрт. Дарби.

— Боже мой! Келлен!

В одно мгновение он уже стоял на коленях, вытирая мои слёзы, пока я осторожно касалась опухшей кожи рядом с его рассечённой бровью.

— Прости меня. — Он целовал мои веки, покрасневший нос, мокрые щёки, припухшие губы, пока я пыталась понять, насколько сильно он пострадал. — Прости меня, чёрт возьми.

— Что случилось?! — Я мягко повернула его лицо, чтобы рассмотреть другую сторону.

— Что? Это? — Он указал на бровь, и я заметила, что костяшки на его правой руке тоже были в крови.

— Келлен!

Он пожал плечами.

— Пришлось позволить кое-кому нанести пару ударов. Просто из вежливости.

— Кому?

— Ублюдкам в парке. Тем, кого обычно выгоняют из пабов за драки, и они идут искать неприятности. — Уголок его рта дёрнулся. — Сегодня они их нашли.

— Ты сейчас серьёзно? Ты мог пострадать. Или попасть под арест. Мы должны не высовываться.

— Знаю. — Его ухмылка исчезла, когда он поднёс мои костяшки к губам. — Мне просто… нужно было прочистить голову. Ты так испугалась, а я только делал хуже.

— Я не испугалась. Я просто...

— Да… испугалась. — Келлен опустил мою руку, но не взгляд. — Поверь мне, я знаю, когда вижу страх.

В его тоне было что-то пугающее.

Я опустила глаза, пока раскаяние скручивало желудок, но Келлен приподнял мой подбородок, заставляя снова посмотреть на него.

— Поэтому мы начнём сначала…

Я глубоко вдохнула, пока он держал меня в плену своего взгляда.

— Мы не будем спешить… И на этот раз ты будешь говорить мне точно, — он мягко поцеловал уголок моего рта, — что ты хочешь, чтобы я делал.

Я затаила дыхание, когда его нижняя губа скользнула по моей. Потом он поцеловал другой уголок.

— Я хочу слышать тебя, — его рот опустился ниже, целуя мою челюсть, шею, — всё это время.

Мои глаза закрылись, когда его губы проложили дорожку поцелуев по горлу.

— Чтобы я знал, что ты всё ещё со мной.

Я кивнула, зарываясь пальцами в его мягкие волосы.