После развода. Ты вернешься, но я не прощу (СИ) - Лартер Элли

— Ого, — хмыкаю я, понимая, что это будет непросто.

— Но я очень воодушевлен, — говорит Матвей. — Я полон решимости и азарта, мне интересно, что получится... Но мне нужна и твоя помощь.

— Да?! Какая?! — удивляюсь я.

— Мне нужно узнать этот город. Я уже говорил, помнишь?!

— Помню.

И правда, он говорил.

Только смогу ли я?!

— Мне нужно узнать, чем он живет и дышит, что любит, мне нужно понять и попробовать вкусы, запахи Сочи, всю его магию, от моря до гор, от Туапсе до Абхазии... все, понимаешь?!

— Понимаю, — говорю тихо. — Обещаю, что как только придет результат биопсии, мы займемся этим.

— Окей, — соглашается Матвей, но в его улыбке — только грусть.

Мы оба прекрасно понимаем, что я говорю так, но на самом деле все будет зависеть от того, какой именно результат покажет биопсия...

Осмотрев помещение, мы отправляемся гулять по городу, а потом Матвей ведет меня в какой-то ресторанчик, о котором я никогда не знала, с южной кухней, и это оказывается одновременно и свиданием, и частью исследования города.

Потом мы возвращаемся домой и смотрим кино.

Какая-то часть меня хочет заняться любовью, чтобы забыться, но ничего не получается: другая часть слишком сильно тревожится...

— Все нормально, — говорит Матвей. — Не вини себя.

— Я постараюсь, — вздыхаю я, и мы ложимся в постель, обнявшись, чтобы уснуть.

В объятиях Матвея я засыпаю гораздо быстрее, они — как самое уютное в мире одеяло, успокаивают меня и навевают сон.

А просыпаюсь от того, что на телефон приходит уведомление от приложения клиники: результаты биопсии готовы.

— Быстро, — удивляется Матвей.

— Да, довольно-таки, — соглашаюсь я, чувствуя, что меня начинает трясти.

— Вообще-то, это хороший знак, — уверяет меня мужчина.

— Да?! Почему?!

— Обычно, если результаты задерживаются, это означает, что биопсийный материал отправили на дополнительную проверку, на иммуногистохимический анализ... А если не отправили — значит, никаких подозрений нет.

— Звучит хорошо, — соглашаюсь я. — Но я слышала и прямо противоположное мнение: мол, если результат пришел быстро, значит, все плохо, и больному нужно сообщить это как можно скорее, чтобы он начал лечение...

— Перестань, — говорит Матвей. — Не накручивай себя. И просто запишись к врачу.

Я открываю приложение клиники — и вижу, что ближайшее окно — прямо на сегодня.

— Через два часа, — говорю я Матвею.

— Отлично, — он кивает. — Умоемся, быстро позавтракаем — и поедем.

— Ладно, — соглашаюсь я, одновременно бронируя слот.

Через два часа мы уже в клинике, ждем, когда нас вызовут... нас — потому что одна я в кабинет не пойду. Страшно.

И когда из кабинета выглядывает медсестра, чтобы приветливо улыбнуться и сказать:

— Дарья Владимировна, проходите, — я первым делом вцепляюсь в руку Матвея...

59 глава

Мы с Матвеем, взявшись за руки, переступаем порог врачебного кабинета.

— Здравствуйте, Дарья Владимировна, — улыбается мне мой эндокринолог.

— Здравствуйте, Руслан Альбертович, — отзываюсь я, чувствуя, как дрожит голос.

— Добрый день, — кивает ему Матвей.

— Вы, я смотрю, с поддержкой... — говорит врач. — Правильно, это правильно...

Что значит — это правильно?!

То есть, мне и правда потребуется поддержка?!

Значит, все очень плохо?!

У меня рак?!

Я умру?!

Руслан Альбертович, видимо, замечает, как я мгновенно бледнею, и быстро делает шаг мне навстречу, берет за трясущиеся ладони:

— Дарья Владимировна, я не имел ввиду ничего плохого! Просто поддержка — это очень хорошо! Меня радует, когда пациенты приходят с мужьями и женами, с родителями, с выросшими детьми! Значит, они дороги и важны кому-то! Разве это не замечательно?!

— Замечательно, конечно, — киваю я. — Но...

— Но волноваться не о чем, — говорит он, прерывая мои страшные мысли. — У вас нет рака, Дарья Владимировна. Опухоль не злокачественная. И судя по биопсии, нет никаких предпосылок к ее озлокачествлению. Все хорошо.

— Боже, — я с облегчением выдыхаю, чувствуя, как огромный груз сразу сваливается с плеч.

Следующие несколько мгновений — как во сне.

Я обнимаю Матвея, а потом и Руслана Альбертовича.

Мужчины о чем-то переговариваются, смеются... я даже не различаю слов.

Когда наконец прихожу в себя, понимаю, что уже сижу напротив врача, и он проводит осмотр, прощупывает мою шею.

— Будем делать УЗИ каждые полгода, чтобы наблюдать динамику образования, — говорит Руслан Альбертович. — Не хочу вас пугать, но важно понимать: всегда есть вероятность, что опухоль придется рано или поздно удалить... если она будет расти, то начнет мешать соседним тканям и органам.

— Понимаю, — киваю я.

— Но волноваться не о чем. Потому что, во-первых, она маленькая, и прямо сейчас мы начнем гасить ее препаратами, вероятнее всего, она останется в нынешнем состоянии на долгие-долгие годы. А во-вторых, даже если придется делать операцию, она будет небольшой, непродолжительной, с быстрым и легким восстановлением.

— Ясно, спасибо.

— Сейчас самое важное — это успокоиться, расслабиться, сосредоточиться на здоровом образе жизни и психологическом комфорте...

— Не так-то это просто будет, — хмыкаю я.

— Почему же?!

— Я в процессе развода.

Руслан Альбертович бросает удивленный взгляд на Матвея, и я с улыбкой уточняю:

— Не с ним.

— С ним, возможно, она наоборот поженится, — шутливо говорит Матвей.

В этот момент удивленный взгляд на него бросаю уже я.

Ну а Руслан Альбертович усмехается в длинные усы:

— Все с вами ясно... Ну, Дарья Владимировна, придется постараться. Гоните вашего бывшего мужа, ваш источник стресса, куда подальше.

— Будет сделано, док, — улыбаюсь я.

— Я прослежу, — добавляет Матвей.

Когда несколько минут спустя мы с Матвеем, попрощавшись с доктором, выходим из кабинета, я спрашиваю:

— Что это было?!

— Что именно?! — уточняет он, хоть и прекрасно понимает, о чем я.

— Про «поженимся».

— Ну... а почему нет?!

— Ты мне сейчас что, предложение делаешь?! — офигеваю я. — Мы знакомы... сколько?! Месяц?!

— Да, и что?! — удивляется Матвей. — Мне хорошо с тобой, а тебе — и даже не спорь! — хорошо со мной.

— Но мы даже не знаем, получится ли у тебя открыть в Сочи успешный бизнес...

— Получится, — говорит он уверенно. — Ты у нас вечно во всем сомневаешься и боишься, но я — другой. Я всегда твердо верю в то, что если приложить максимум усилий, то все будет именно так, как задумано. Кстати, в том числе и поэтому я нужен тебе. Я даю тебе уверенность в завтрашнем дне.

— А что я даю тебе?!

— То же самое, — улыбается мужчина. — Только иначе. Через твою силу духа, так изящно проступающую через ранимость и нежность. Через твою смелость, несмотря на страх. Через то, как ты доверилась мне, несмотря на то, что мы были знакомы всего ничего... Я верю, что вместе у нас все получится.

— Я тоже верю, — признаюсь наконец. — Но чтобы пожениться...

— Нужно время, — соглашается он. — И мы не женимся прямо сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала: планы у меня именно такие. Серьезные. Я хочу строить с тобой серьезные отношения, я хочу семью.

— С ума сойти, — говорю шепотом, чувствуя, как буквально за полчаса перевернулся мой мир.

Я здорова... ну, ладно, не здорова — но жить буду, долго, полноценно, счастливо.

И у меня есть мужчина, с которым я буду вместе.

Мужчина, который любит меня.

И которого люблю я.

Осталось всего-то ничего: оформить развод и продать нашу с Витей квартиру.

Макс будет под совместной опекой, и я планирую, что жить он будет то со мной, то с отцом. Свалить воспитание полностью на меня у Вити не получится.

А еще нужно будет познакомиться с дочерью Матвея: надеюсь, она примет меня...

— О чем задумалась?! — спрашивает в этот момент Матвей.