# И всё пошло прахом (СИ) - Сорока Кира

Поднимает вверх указательный палец, мол, подожди.

– Да, пап. Минут через пятнадцать буду.

Скидывает вызов и тут же говорит мне:

– С Викой всё хорошо. Отцу просто срочно надо уехать, и он дико извиняется.

– Да за что извиняться-то? Уже и так четыре часа нянчит. Ладно, поехали.

И мы едем домой. Почему-то все вместе. По пути завернув в магазин.

В квартиру являемся вчетвером и отпускаем Юрия Ивановича. Женя уводит парней на кухню. Кирилл несёт большой пакет, с которым вышел из магазина. Там вино и какие-то закуски.

Значит, праздник продолжается?

Я тороплюсь к Вике. Меняю ей памперс, кормлю, долго ношу по комнате, целуя любимые щёчки. Она довольно быстро засыпает, вынуждая меня пойти к гостям. А я, вроде как, не хочу…

Прикрыв дверь в гостиную, захожу на кухню.

– Наконец-то, Тай! Садись давай. Вино обалденное! – усаживает меня на стул Женя.

Всучивает бокал. И мне приходится пить, потому что… А почему бы и нет? Ведь это мой день!

После первого бокала мне становится легче. И Кирилла я стесняюсь уже меньше. А после второго даже начинаю болтать о себе и своей жизни в Сочи. Рассказываю о выступлениях в фаер-шоу. Женя о них давно знает, а вот парни слушают, приоткрыв рот.

– И в чём всё-таки хитрость? Почему ты не обжигалась в горящей клетке? – спрашивает Егор.

– Специальный крем, одежда. Вот с волосами было сложнее, они могли вспыхнуть в любую минуту.

– И ты совсем не чувствовала жар? – изумляется Кирилл.

– О нет... Это было очень жарко. Просто я привыкла его терпеть.

Кажется, Кирилл смотрит на меня с восхищением. Или это третий бокал вызывает у меня глюки?

Уже вторая пустая бутылка отправляется под стол. Егор достаёт ещё одну из холодильника. А я чувствую, что слегка покачиваюсь на стуле. С моей комплекцией много пить нельзя.

– Тая, закусывай. А то сейчас грохнешься!.. – смеётся Женя.

И я закусываю. Потом мы снова пьём.

В наше веселье вторгается плач Вики. На нетвёрдых ногах бегу к ней. Но она просто выплюнула соску, и всё. И когда я возвращаю её обратно, дочка перестаёт плакать и сразу засыпает. По ночам она сейчас не ест. Первое кормление у нас ближе к пяти утра, а сейчас только час ночи.

О Боже, уже час!

Подумываю о том, чтобы не возвращаться на кухню. Будет очень невежливо, если я просто лягу спать?

Вообще-то, да, будет.

Иду обратно к гостям и обнаруживаю на кухне только Кирилла.

– А где ребята? – изумляюсь я.

– Спать пошли, – смеётся парень. – Бросили меня одного. Я бы выпил чая, если ты не против. Потом такси вызову.

Как хорошо, что он понимает, что здесь не останется.

– Да, конечно, – начинаю убирать со стола.

– А чай-то мне сделаешь?

– Ой… Пфф, – пьяно фыркаю я. – Ну конечно! Сейчас…

Включаю чайник, достаю чашку с полки, тянусь за коробкой с заваркой.

– Тай, подожди.

Кирилл подходит сзади, касается моей руки.

– Не хочешь чай? – бросаю на него взгляд через плечо.

Парень смещается ещё ближе, моя спина касается его груди. Он сжимает моё запястье и прижимает ладонь к столешнице.

Замираю, оцепенев от неожиданности.

Его губы касаются моей скулы. Дыхание щекочет кожу.

– Нет. Я не хочу чай, – хрипло шепчет парень.

– А чего хочешь? – сбивается моё дыхание.

Вторая его рука ложится на мой живот. Пальцы скользят вниз, под резинку брюк.

Испуганно дёргаюсь и разворачиваюсь к Кириллу лицом. Пытаюсь прочесть в его потемневшем взгляде хоть намёк на то, что поняла его неправильно. Но нет. Всё так, как я и поняла.

Кирилл хочет меня. Прямо сейчас.

Его рот так стремительно накрывает мои губы, что я и сообразить ничего не успеваю. Но следующий мой порыв – оттолкнуть парня. Упираюсь ладонями в его грудь... и не отталкиваю.

Женя права. Надо что-то решать. Рамиля в моей жизни больше никогда не будет. Но жизнь ведь продолжается…

Пытаюсь отвечать на поцелуй и осознать то, что происходит. Принять это.

Чужие губы. Чужие руки. Чужой запах.

Кирилл всё ещё не «моё».

И по-другому не будет.

Меня подхватывают под попу, усаживают на стол и врезаются бёдрами между моих ног.

– Ты невероятная!.. – шепчет парень между поцелуями, поглаживая мои скулы.

А я наконец уворачиваюсь от его губ и выставляю преграду между нами в виде собственных рук. В глаза ему смотреть не могу, поэтому опускаю голову.

– Что не так? – вновь хрипит его голос.

– Всё так. Но это не моя история.

– Я тороплюсь?

– Нет, – вымученно улыбаюсь и поднимаю на него взгляд. – Это я торможу. И всё время буду тормозить. Я неправильная, Кирилл. И в моём сердце совсем другой человек. Прости меня, ладно?

Он тяжело сглатывает и отступает.

– Нет. Ты прости. Я, наверное, что-то неправильно понял.

Забирает со стола свой телефон и уходит. Слышу, как негромко хлопает входная дверь. Смотрю перед собой и ничего не вижу.

– Вот так, Рамиль! – горько усмехаюсь я. – Слабо тебе тоже выбрать меня, а? Послать свою невесту и выбрать меня!

Пьяно смеюсь сквозь слёзы, сползая со стола.

Вот такой вот день рождения…

Глава 37. Бесперспективняк.

Октябрь 2020

Рамиль

Телефон уже дымится от сообщений. Одной рукой пытаюсь отвечать, второй застёгиваю пуговицы на рубашке.

Никитос: Я уже на месте. Где все?

Санёк: Опаздываю…

Игнат: Долбаные пробки. Задержусь на час.

Бар «Вегас»: Небольшое уточнение по гостям. Вы заказывали вип-зал на двадцать мест, а в списке меньше десяти человек. Мы могли бы предложить вам зал поменьше?

Да блин!

Ничего не надо менять…

Нервно дёргаю воротник рубашки. Верхняя пуговица внезапно отрывается и пулей влетает в зеркало. По нему ползёт трещина.

Вот это ни хрена себе!

Моя покойная бабушка сказала бы, что это плохая примета. Но в приметы я не верю. Это просто минус одно зеркало в моей съёмной квартире. Всё.

Телефон вновь издаёт звук прилетевшей смски.

Ден: Я не приеду.

Фак!

А вот это вообще облом.

Я: С твоими глазами уже всё хорошо. В чём дело?

Мой лучший друг ослеп недавно, прошёл через операцию и теперь потихоньку возвращается к нормальной жизни.

Ден: Мне всё равно бухать нельзя. И у меня тут личные драмы.

Пишу в ответ: «Какие?» Но тут же стираю сообщение.

Во мне чужие драмы сейчас не поместятся.

Я: У меня мальчишник, бро. Ты чё, сливаешься?

Ден: Надеюсь, не последний мальчишник в твоей жизни. Прости, бро.

Да нет. Это последний. «Любовь» с Лейлой до самого гроба, ибо там – бизнес.

Меняю рубашку с голубой на чёрную. Похороны у меня сегодня. Будем прощаться с моей свободной жизнью. Свадьба уже через три дня.

Наконец вылетаю на улицу, такси уже ждёт. Дорогой отвечаю тем, кому ещё не ответил. Вроде бы все потихоньку подтягиваются к «Вегасу», преодолевая пробки.

Я тоже подъезжаю. Меня встречает Никитос. Пожимаем друг другу руки.

– Ну что, гульнём? – азартно блестят его глаза.

– По-любому, – хмыкаю я. – На всю жизнь запомнишь мой мальчишник.

– Надеюсь.

Приезжает Игнат. За ним Ярик, потом Ян… Санёк прибывает последним.

Некоторые мои сокомандники слились. Те, которые не свободные. Их девчонки не отпустили.

Хостес провожает нас в заказанный мной вип. Я выбрал именно этот, потому что из него самый удачный вид на сцену. Позже там начнётся стриптиз.

Рассаживаемся за столом. Он уставлен бутылками, бокалами и лёгким закусоном. Никакого горячего. Не есть же мы сюда пришли.

– Ден, я так понимаю, не приедет? – уточняет Санёк.

– Нет, не сможет.

Разливаю джин по стопкам. Парни спрашивают о том, как у Дена с глазами. В больнице он никого не хотел видеть. Разве что меня и Сашку.

– Всё нормально у нашего капитана, – успокаиваю друзей. – Давайте выпьем за него!