Чужая мама (СИ) - Келлер Николь

Снова смотрю в глаза своего самого родного человечка. Он улыбается мне и тянет свои ручки, хватая за волосы. Но как же так?! Он же такой беззащитный, такой крошечный! За что ему такие страдания?! Нет, нет, нет! Я — мать! И моя обязанность спасти его!

— Лечение! Есть какое-то лечение?

Я знакома с этим диагнозом, но лишь поверхностно. Он не входит в мой профиль, именно поэтому я, замерев на месте, жду вердикта от коллеги.

— Я сожалею, Вера. Но не в нашей стране.

Мой мозг лихорадочно перебирает мысли, но они все очень отдалены от нашей темы: Миша вырос из демисезонного комбинезона, надо купить новый. Хлеб дома закончился. Дима очень плов хотел, надо будет сегодня приготовить.

И лишь спустя несколько бесконечно долгих минут все же защитная реакция мозга сходит на «нет», и в мою голову проникает чудовищная реальность.

Диагноз моего сына смертельный. А, значит, судьбой моему крошке уготован один конец…

Но я не согласна!!! Так не должно быть! Детки должны жить!!

— Должен же быть хоть какой-то выход, — шепчу изо всех сил, задыхаясь. Миша чувствует, что я на грани и начинает беспокоиться у меня на руках.

— Некоторые европейские страны проводят лечение… — задумчиво произносит врач. — Но хочу предупредить сразу, что оно дорогое. Очень и очень. Неприлично дорого. Но и это лечение — не панацея. Этот диагноз, к моему огромному сожалению, до конца жизни.

— Прошу, не произносите этих слов! — я все же не выдерживаю и плачу.

— Простите меня, понимаю, что вам сейчас непросто… — говорит врач сочувственно и протягивает стакан воды. Осушаю его залпом и выпаливаю:

— Дай те мне список этих стран и клиники. И сумму. Я буду бороться за своего ребенка до конца.

Доктор пишет на листочке сумму и протягивает мне распечатку клиник. Их всего пять.

Перевожу взгляд на сумму. Горло сводит спазмом отчаяния.

— Это… в рублях?

Доктор медленно качает головой.

— В евро.

В ступоре смотрю на цифры, что разбегаются перед глазами. Эта сумма… фантастическая. Я даже не могу представить, сколько это в рублях. А еще больше не могу представить, где мне ее достать.

Но все же благодарю доктора, встаю со стула и пошатываюсь.

— Вера, может, вам нужна помощь? Я понимаю, что вы сейчас в шоке…

— Все в порядке, — останавливаю доктора жестом руки. Хочется скорее выбраться наружу. Мне не хватает воздуха. Но я должна быть сильной. И буду. — Спасибо вам.

Я уже почти вышла за дверь, как доктор окликает меня:

— Вера! Приходите в любое время в отделение. Распоряжусь, чтобы вам помогали во всем. В любом случае вам понадобятся занятия, процедуры. Медперсонал отделения окажет вам всяческую поддержку.

— Спасибо вам, — от души благодарю врача и иду на спасительный выход.

— Не бойся, Мишутка, мы справимся. Обязательно. Мы с папой что-нибудь придумаем. Ведь вместе мы — сила…

Я не верю в то, что говорю, хотя бы потому, что сумма на лекарства баснословная для девяносто процентов населения нашей страны. Но я должна верить. Обязана! Иначе у моего ребенка просто не будет шансов.

Дима, понятное дело, тоже в шоке и панике.

— Откуда у нашего ребенка такое заболевание?! Мы же с тобой здоровы!

— Понимаю, но, к сожалению, это не зависит от нас. Просто генетическая аномалия…

— Господи, откуда мы возьмем такие деньги?! — Дима оказался менее сдержан, и поддался страху по полной программе.

Перевожу взгляд на сына, который играет с кубиками, сидя на полу, прислонившись к дивану. И понимаю, что буду идти до конца. Ради него. Ради этой улыбки и прекрасных добрых глазок… ради его детских и чистых ангельских объятий…

— Мы что-нибудь придумаем. Вместе у нас все получится.

Вот только я и предположить не могла, что вытаскивать своего ребенка из беды мне придется в одиночку…

Глава 44

Вера

На следующий же день я начинаю свою борьбу со смертельным диагнозом сына. Отныне наша жизнь напоминает какой-то сюр: массажи, занятия, тренировки, препараты и бесконечное число витаминов. И все это ложится на мои хрупкие плечи.

Нет, Дима не отошел в сторону, не оставил меня один на один с проблемой, но он больше ударился в работу, стал задерживаться, чтобы перевыполнить план, чтобы заработать побольше денег.

Я не смогла нести этот крест в одиночку, как Жанна Д'арк, наверно потому, что я — не герой. Я — простая обычная женщина, которую настигло горе. И поэтому первое, что я сделала — поделилась своими проблемами с сестрой и мамой.

Они разворачивают целую кампанию по спасению Миши. Обзванивают знакомых, благотворительные фонды, крупные организации для того, чтобы собрать эту баснословную сумму. И поначалу я заражаюсь их энтузиазмом. Верю, что Миша будет жив и здоров.

Но с течением времени мой энтузиазм испаряется, словно вода на раскаленной сковороде. Тает и надежда на благополучный исход.

— Я выставила на продажу свою квартиру, — сообщает Света на очередном семейном совете. — За цену, гораздо ниже рыночной, потому что деньги нужны срочно.

— Спасибо, Свет. Спасибо вам за то, что вы для нас делаете. Только, к сожалению, это не спасет моего Мишутку. Потому что у меня до сих пор нет и десятой доли нужной суммы.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем! Должен же быть выход! — эмоционально восклицает сестра, вскакивая с места и начиная расхаживать по кухне.

— Тише ты, — шикает на нее мама. — Ребенка разбудишь! Только уснул.

Прошло три месяца жизни, полной боли, страха и отчаяния. Я выгораю. У меня нет больше ресурса, неоткуда черпать силы. Но, вот парадокс, каждое утро я встаю с определенным и четким планом на день. Каждая минута расписана. И это очень помогает не думать. Потому что, когда я отвлекаюсь, я хочу застрелиться.

От того, что мой ребенок лишен детства. От того, что каждый день он должен бороться со смертью, чтобы проснуться завтра. От того, что Миша никогда не будет таким, как его сверстники.

И как бы я не храбрилась, как бы не пыталась, я понимаю, что проигрываю с разгромным счетом.

Несмотря на все старания, я замечаю, что Мишутке становится хуже. Но, несмотря на это, я все равно продолжаю следовать заданному курсу. Хоть и со стороны это выглядит, как будто я вычерпываю воду из тонущей лодки чайной ложкой.

— А где Дима? — зло спрашивает Света, подбоченившись.

Вздыхаю и отвожу взгляд в сторону. Болезнь Миши серьезно ударила по нашим отношениям. Дима вдруг из идеального, такого сказочного принца превратился… в обычного человека. Мы отдалились друг от друга, он стал гораздо меньше времени проводить с ребенком. Как будто если посидит с ним подольше и поиграет, то заразится этой чертовой проклятой болезнью.

Он все чаще и дольше пропадает на работе, объясняя все сложным графиком и напряженной ситуацией в офисе. А я уже давно ничего не спрашиваю. Не хочу и не имею морального права тратить энергию на скандалы с ним.

— Он все еще на работе, — отвечаю отстраненно, наливая себе еще кофе. На что мама молча отбирает у меня кружку и заваривает чай с травами.

— Знаем мы его работу, как же! — не унимается Света.

— Светлана! — строго одергивает сестру мама. — Не лезь туда, куда тебя не просят. Они сами разберутся.

— Я не виню его. Каждый справляется со стрессом, как может. И если ему проще в одиночку…

— Но тебе не проще! Ты же все тянешь на себе, Вера!

— А как же иначе? Я же мама, Свет. И мой Мишутка верит и надеется, что я спасу его. Он верит в меня, понимаешь?

Потом наступает относительное затишье. Мише не становится лучше, но и ухудшений тоже нет. Клиники отказывают одна за другой, не соглашаясь лечить моего мальчика без полной суммы на руках. Ни в кредит, ни в рассрочку. Я готова оторвать и продать свою почку, но и она никому не нужна. Поэтому мы продолжаем копить, лечиться и надеяться на лучшее. Это все, что я могу делать в данный момент.

Но в один из вечеров Мише резко становится хуже. Испугавшись до смерти последствий, я хватаю его в охапку и мчусь в больницу. Там нам стараниями и указаниями уже знакомого доктора выделяют реанимацию. В которой и сосредоточена жизнь Миши… Я, боясь рецидива, отказываюсь возвращаться домой. Теперь эта небольшая палата, напичканная приборами, и есть наш дом.