Поцелованный огнем (СИ) - Раевская Полина

Как назло, я тогда тоже заехал к Агриппине, и стал свидетелем грандиозного скандала. То, что ее сына воспитал бывший муж, с которым она развелась еще лет десять назад — было известно всем, а вот из-за чего — заставило охренеть и ужаснуться.

30. Богдан

СПИД в обывательском сознании — что-то на мерзотно-страшном и вместе с тем далеком. Я, как и большинство людей несмотря на то, что у меня под боком наркоманка со стажем и репутацией гулящей по беспределу тетки, не думал, что это может даже косвенно коснуться меня. Причем настолько близко коснуться, что волосы встанут дыбом от логичного «а что если бы…?».

Забавно, попадая в серьезные передряги, где меня вполне могли пришить, не моргнув глазом, я не очковал, а тут моментальный ахуй напополам с паничкой.

Честно, стыдно вспоминать, что я наговорил и как себя повел, узнав о проблемах Агриппины со здоровьем. Она после моего спича отправилась прямиком в больницу, а я… Я был слишком молод и не думал, каково больному человеку получить от объекта своей страсти столько отвращения и злости. В тот момент меня накрыло лютейшим шоком, и единственное, что заботило — не заразила ли Минзер меня через какую-нибудь гребаную ложку или полотенце, а то и воздушно-капельно.

Да, мое знание темы оставляло желать лучшего.

В тот же день я поехал сдавать анализы в нескольких клиниках, чтобы наверняка исключить все риски, а получив результат о том, что «здоров», решил — с меня хватит, я рот топтал такие мувики. Пусть хоть убивают, но находиться с такой заразой в радиусе даже одного города, ни за что не стану.

Конечно, огромную роль в моей решительности сыграло полученное буквально за пару дней до скандала приглашение тренироваться в Лос-Анджелесе и знакомство с дядей Сэми, который потирал ручки, готовый взяться за мое продвижение.

Не знаю, пришлось бы мне прорываться в Америку также с боем, поведи я себя адекватно по отношению к Агриппине и ее диагнозу, но по итогу это заняло больше полугода.

Полгода бесконечных проблем с документами, различных подлянок, скандалов и угроз мне и моим близким со стороны Минзер, и пожеланиями вскрыться и сдохнуть уже, наконец — с моей.

Мы расставались на «прекрасной» ноте. Спасибо дяде Сэми — подтянул свои связи. Правда, следующие полгода приходилось ходить и оглядываться, наняв охрану и себе, и бабушке с мамой. Мало того, Дядя Сэми постоянно проверял ассистентов на предмет слежки, я менял адреса, номера телефонов, но Агриппина все равно по каким-то своим каналам узнавала их и доводила меня до паранойи смсками, каким-то уродскими подарками, которые я мог обнаружить в гардеробной или в спальне на кровати.

Мне предлагали обратиться в суд, но я не хотел поднимать шумиху, наивно надеясь, что оно как-нибудь само утрясется со временем. Не могла же она быть настолько долбанутой, в самом деле?!

Могла и была! После моего отъезда у нее совсем кукуха отлетела, долбила она, как не в себя, и ее несло: она писала мне письма, смс, звонила. То угрожала, то умоляла, то рыдала, то грозилась убить меня, то себя. На что я, само собой, заявлял — валяй, сопровождая это «валяй» красочными описаниями. Настолько меня все достало!

В какой-то момент я даже переехал в отель, потому что не мог спать в съемных квартирах, а если спал, то мне снилась какая-то херня, в которой Агриппина делает мне какой-то укол тем же шприцом, что и себе, и хохочет, как злодейка из сказки. Я просыпался в холодном поту и чувствовал себя изможденным. Постоянный стресс, страх за бабушку с мамой, которых я не мог перевезти к себе и объяснить суть проблемы, чтобы не навредить их здоровью, лавина турниров и интенсивные тренировки просто ушатывали мою психику в ноль.

Меня захлестывала тревожность, агрессия, и я часто срывался.

Моим соперникам приходилось туго. Несмотря на то, что я постоянно ошибался и много пропускал, все равно пер к чемпионскому титулу, как бульдозер на своей злости, нервозности и понимании, что, если продую, дядя Сэми помашет ручкой, и тогда придется несладко.

Со мной работали спортивные психологи и координаторы, выписывали кучу всякой успокаивающей ерунды, но, когда кровь на постоянке сворачивают, ни хрена не помогает.

Видя это, дядя Сэми предложил «убрать спидозную тварь», я подумал, что он так шутит и выдал такое же шутливое «было бы неплохо», а через несколько недель Агриппина покончила жизнь самоубийством, оставив мне свое имущество в наследство и неизживающее чувство вины. Ведь какой бы ни была причина: дядя Сэми ли, клявшийся чуть ли не на Библии, что это не его рук дело, Гриппино нежелание жить с такой болячкой или очередной приход, от которого Минзер понесло в петлю, я все равно так или иначе до конца своих дней буду жить и думать, а могло ли быть по-другому, прояви я хотя бы толику сочувствия к женщине, что так или иначе, но дала мне путевку в лучшую жизнь?

— Эй, Бо, ты чего сидишь тут, как отшельник? — выдергивает меня из мрачных вод моих воспоминаний Коди — приятель и та еще заноза в заднице.

Не помню, как мы познакомились, вроде бы на очередной тусовке, но тем не менее, это переросло во вполне себе дружбу: когда можно и поугорать вместе, и побазарить за жизнь, и поделиться чем-то или порешать что-то, если надо. В свое время, благодаря Коди я влился в звездную тусовку и полностью ассимилировал в Элей, обзаведясь своей компанией, к которой мы, собственно, и направлялись теперь.

— О, наш потерянный объявился!

— Ну, наконец-то! Где шкерился, мудак? Я тебе звонил.

— Бро! — посыпалось со всех сторон, пока я отбивал приветствия.

— Да норм все, че заголосили?! Занят был, — отмахнулся, падая к ним в кружок у бассейна и потянулся к бутылке воды, которую привез с собой, зная, что на таких вечеринках коктейли обязательно с какой-нибудь синтетической лажей.

— Да ладно, знаем мы, как ты там занят был, — тянет насмешливо все тот же Коди.

Хочу показать фак, но тут со спины наваливается какая-то девица, и стоит мне обернуться, смачно пытается меня чмокнуть в губы, но я в последний момент уворачиваюсь и, силиконовый свисток мажет по щеке.

— Малыш, ты мне не рад? — с наигранной обидой хлопает ресницами Айра.

Я же едва сдерживаю страдальческих вздох. Так и знал, кто-нибудь привяжется. Мое счастье, что это Айра, с которой у нас был договорняк на время ее отношений с каким-то политиком, и удобный секс без каких-либо обязательств, если приспичило. Мы были надежной запаской друг для друга на случай, если лень кого-то искать, а потрахаться очень надо.

— Привет, не узнал тебя, — улыбаюсь вполне искренне. Я рад ее видеть, у нас хорошие отношения. Однако, стоит ей попытаться усесться на меня верхом, как аккуратно, но настойчиво отодвигаю ее. — Прости, крошка, занят.

Неоспоримое достоинство Айры — ее легкость. Она не разыгрывает драму, не дует свою свистулю, просто вздыхает с досадой.

— Ну, бли-ин… Вы сговорились что ли? Мой пузырик тоже стал вдруг за семейные ценности топить, вернулся к жене. У тебя реально все серьезно?

— Серьезней некуда.

— Попадос, — морщит она носик и, тяжело вздохнув, резюмирует. — Ладно, позвони, как будешь свободен, я ужасно скучаю.

Она наклоняется, чтобы все-таки поцеловать на прощание, но я вновь торможу ее.

— Не нарывайся на грубость, — предупреждаю мягко, на что Айра всего лишь закатывает глаза, и маханув на меня рукой, бросает:

— Надеюсь, она стоит того, чтобы отказывать богине.

Не дожидаясь ответа, богиня гордо растворяется в толпе, а мои друзья начинают ржать, как придурки и гудеть всей толпой.

— Ууу, значит слухи не врут. Нашего плейбоя охомутали.

— Отвалите! — морщусь, показывая — таки фак.

— Не-не-не, не спрыгивай. Я слышал, что ей сорокет, — огорошивает Коди.

— Че, реально? — таращат на меня глаза остальные, я же, напряженно замерев на мгновение, подношу бутылку ко рту и жадно пью, лихорадочно обдумывая, от кого поползли слухи.