Подними завесу (ЛП) - Риверс Грир

Она пострадала.

Я подозревал это, но теперь, когда я это вижу, моя грудь сжимается от вины. Я понятия не имею, почему я чувствую вину, сгибаясь пополам после того, как она ударила меня коленом по яйцам. Я пытаюсь не начать бредить.

Наконец, она залезает на берег повыше, полуголая. В одной руке она держит расшитый перьями лиф, а другой цепляется за стволы деревьев, чтобы не упасть. Она ни за что не уйдет далеко, и теперь я еще больше злюсь, потому что она лишила меня возможности пойти за моей маленькой птичкой и не дать ей потеряться в лесу. Или еще чего похуже.

Дыша сквозь невыносимую боль, я встаю на колени и снимаю со спины арбалет. Не знаю, как он пережил столкновения с камнями, но колчан все еще полон разных болтов и дротиков. Тот, что уже заряжен и установлен, тоже выглядит неповрежденным. Надеюсь, мне не придется его использовать, но если так, он должен сработать идеально.

Я кричу, глядя на нее, и мой голос звучит жестко.

— Остановись.

— Нет!

— Ладно, но ты заставляешь меня это сделать. Ты уже один раз показала, что не выживешь в этих лесах, и больше я тебе этого не позволю.

— Иди… на… хуй! — кричит она, цепляясь за дерево.

Я вздыхаю.

— Давай лучше ты? Сразу, как проснешься.

— Сразу как я… стоп, что?

Я упираю арбалет в корень и нажимаю затвор.

Дротик летит так быстро, что я его не вижу, но, когда он поражает цель, Луна подпрыгивает и кричит. Она вытаскивает его и неуверенно поворачивается, держа его в руке и злобно глядя на меня.

— Ты выстрелил… мне в… задницу? — вопит она.

Она спотыкается и придерживается за ствол дерева. Полным ярости взглядом она будто прожигает во мне дыру. Она скользит вниз, переставая бороться гораздо медленнее, чем должна под полной дозой. Но это лишь подтверждает то, насколько она на самом деле сильная.

Когда ее глаза закрываются, я не могу не сказать последнее слово.

— Кажется, я был прав. Твое желание не сбудется, птичка. Ты не сможешь от меня улететь.

14. Луна

Он — джентльмен.

Распахнув глаза, я вижу потолок с деревянными балками. Разбудивший меня раскат грома все еще сотрясает корявое окно рядом со мной.

Огонь шипит и потрескивает, бросая золотые и желтые тени на сложенные из бревен стены. Великолепный запах щекочет мои ноздри, и я вдыхаю поглубже. Мои пальцы сжимают колючую простыню, голова лежит на скомканной подушке, а нога странным образом поднята и уложена на стопку одеял. Укрыта я гораздо более мягкой кожаной курткой, от которой пахнет кленом, бурбоном и сосной. Я почти заворачиваюсь в нее, как вдруг воспоминания несутся в моей голове быстрее, чем река, что принесла меня сюда.

Похищение, убийство, погоня, почти утопление…

Орион…

Я поворачиваю голову достаточно, чтобы увидеть его, сидящего, прислонившись к деревянной кровати, на которой я лежу. Руку он запустил в волосы. Горящий в печке огонь освещает только его профиль. Он смотрит в пламя невидящим взглядом, под глазами залегли глубокие тени, щеки запали, а на скулах — щетина, которой не меньше суток.

Когда он в последний раз спал?

А вообще, нахер это. Мне плевать.

Решив и дальше его ненавидеть, я пытаюсь встать. Дерево скрипит подо мной, и мои мышцы протестуют в ответ, вырывая из горла всхлип.

Орион подскакивает и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Луна? — голос у него хриплый и жесткий. — Ты… Ты очнулась… Детка, ты очнулась. Господи, спасибо.

Кажется, от облегчения он со стуком падает назад, запускает руки в волосы и тянет их у корней. И если то, что они превратились в растрепанную, лохматую тряпку, о чем-то да говорит, он делает это уже в миллионный раз.

Ииииииии он без футболки.

Боже, только этого мне не хватало.

Я моргаю, заставляя себя не разглядывать темные татуировки у него на груди, родимое пятно, похожее на череп у меня на ноге…. И дорожку волос, уходящую под резинку боксеров.

— Где твоя одежда? — стону я, приподнимаясь на локтях и чувствуя каждый ноющий синяк.

Кожаная куртка соскальзывает с меня, пропуская теплый воздух к моей груди. Моей голой груди.

Я заглядываю под куртку и обнаруживаю, что я только в трусиках.

— И где черт возьми моя одежда? — вскрикиваю я, дергая куртку вверх, чтобы прикрыться.

Кажется, он не замечает происходящей со мной драмы и прижимает руку к груди, тяжело дыша, будто увидел привидение.

— Черт побери женщина, не делай так больше.

— Как? — я вздергиваю бровь. — Не просыпаться?

Он фыркает, поднимая свои ударопрочные часы.

— Ты была без сознания двадцать один час и сорок шесть минут.

— Целый день? — я подскакиваю и стону от боли в костях, тут же подхватывая куртку, чтобы она опять не упала.

Он кивает и морщится.

— Дротик с транквилизатором… он был рассчитан на мужчину. Я никогда раньше не усыплял женщину.

— Бооже, — бормочу я. — Рада стать для тебя первой.

Его плечи повисают, черты лица сморщиваются. Это от тревоги и вины? Хорошо. Он этого заслуживает.

— Я не подумал о том, что тебя уже напоили наркотиками. А потом ты получила полную дозу транквилизатора, — его взгляд скользит по моему телу, голос надламывается. — А ты такая маленькая.

Я пытаюсь игнорировать опустошающее раскаяние у него на лице и отворачиваюсь.

— Забавно, что ты так сильно хочешь на мне жениться, что даже готов убить.

— Блядь, мне так ужасно жаль, — выдыхает он, вызывая у меня в груди совсем ненужный трепет.

— Извинения не приняты, — я скрещиваю руки поверх куртки и не смотрю на него, оглядываясь вокруг. Первая необходимость? Одежда.

Мои вещи свисают с крючков на стропилах над разогретой чугунной печью около дальней стены. Округлые бока печи слегка мерцают оранжевым и наполняют домик приятным запахом древесного дыма. Мои лиф и юбка выглядят сухими, но грязными после реки. Атлас на лежащих возле подвязки балетках изорван.

— Как ты себя чувствуешь? — рокочет Орион, я смягчаюсь и снова встречаюсь с ним взглядом.

Его разноцветные глаза блестят в свете огня, и его голос… Боже, его голос. Я пытаюсь не думать о том, как он дразнил меня, когда я от него убегала. Тот факт, что я была одновременно напугана и возбуждена, станет отличным источником долбаного дохода для моего терапевта. Мария прошла со мной через многое, но вполне может послать меня подальше после такого милого откровения.

Да, точно, она же меня любит.

— Давай посмотрим. Как я себя чувствую… — с сарказмом говорю я, пытаясь собраться. Я качаю головой, но боль тут же возвращается, заставляя меня поморщиться и прижать пальцы к вискам. — Как та, кто пережила столкновение с психопатом, падение с утеса и почти утонула в двух водопадах. А как ты себя чувствуешь, Орион?

— Сам напросился, — вздыхает он. — Ужасно, Луна. Всё идёт не так, как я хотел.

— А как именно ты хотел, чтобы прошло похищение? — мне в ноздри ударяет запах старой пыли, прерывая риторический вопрос, и я морщу нос. — Фу, этот матрас хотя бы чистый?

— Чистый настолько, насколько мы могли надеяться в данный момент. Я нашел чистые простыни в контейнере с крышкой, на которой лежал толстый слой пыли. Внутри все было нормально. Матрас тоже был закрыт пленкой. Знаешь, типа той, которой пожилые дамы накрывают диваны между воскресными ужинами?

— Эм… не знаю.

— Ну, — бормочет он, пожимая плечами, — было вот так.

Он встает, такой высокий, что почти упирается в потолок и идет к плите. Огонь бросает отсветы на набитую на его ребрах скелет-балерину, заставляя ее танцевать на сухих мышцах. Его боксеры не оставляют места для воображения, так что я отвожу взгляд, притворяясь, что разглядываю ногти. К сожалению, под ними нет ни капли грязи, которую можно было бы рассматривать…

Стоп.