Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б

— Уже темно, — сказал он, и улыбка исчезла.

Я кивнула, сердце вдруг заколотилось, пока я старалась смотреть ему в лицо, а не на глубокую, мускулистую линию Адониса, уходящую под чёрные джинсы.

— Ага.

— Так… что теперь?

— Что… — я сглотнула слюну, пытаясь пожать плечами как ни в чём не бывало. — В каком смысле?

— Раньше, — он сделал паузу, облизнув губы, — ты сказала, что, когда мы были детьми, хотела остаться со мной… после темноты.

Я кивнула, чувствуя, как горят мои щёки.

— Я никогда… — голос Келлена затих вместе с его взглядом, — этого не делал.

Он говорил, что он никогда ни с кем не спал в одной постели… или что он никогда не…?

Нет. Келлен был живым, дышащим храмом мужественности. Я провела рядом с его обнаженным торсом всего пять секунд, и большая часть моих мозговых клеток уже умерла, перенаправив все ресурсы к яичникам. Очевидно, что секс у него был.

— Ты никогда ни с кем не засыпал в одной постели? — уточнила я.

Келлен едва заметно покачал головой, и в тот момент эти голубовато-серые глаза были в точности такими же, на которые я украдкой смотрела в лесу много лет назад. То же честное лицо, отвергнутое целой деревней. Моя кровь закипела, когда я подумала, какой должна была быть его жизнь. И какой она могла бы стать, если бы его воспитывал не отец Генри.

— Пойдём, — сказала я, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться.

— Куда мы идём?

— Устраивать ночевку, — широко улыбнулась я.

Глава 16

Келлен

Пока Дарби суетилась, устраивая «ночевку, как в лагере», я мерил шагами кухню, прикидывая возможные пути отступления.

Не от русских и не от ОИБ, а от американской пташки в соседней комнате, которая без умолку болтала о значках бойскаутов и способах разведения костра.

Каждой клеткой тела мне хотелось сорваться и бежать. Бежать, пока лёгкие не загорятся, а ноги не откажут. Убраться как можно дальше от Дарби и от катастрофы, которая вот-вот должна была случиться.

Но другая часть меня — та, что удерживала меня там, заставляя ходить кругами, как последнего идиота, хотела Дарби ещё сильнее.

Я напряг спину, и раны на левом боку, отозвались ноющей болью. Это было единственное, что помогало сбросить давление, нарастающее внутри. Я вот-вот должен был опозориться перед единственной девушкой, которая мне когда-либо была дорога, и ничего не мог с этим поделать.

— Ты нашёл что-нибудь поесть?

Я резко обернулся и увидел Дарби в дверном проёме — широко раскрытые глаза, а за спиной огни гавани, льющиеся в окно. На ней был свитер Университета штата Джорджия и чёрные легинсы. Наверное, она переоделась ещё до отъезда из Гленшира, просто всё это время была в моей куртке. И при виде того, что куртки на ней больше нет, меня накрыла иррациональная волна злости.

Боже, я был по уши в дерьме.

Я покачал головой.

— Ничего страшного, — просияла она, протягивая руку и сжимая мою липкую ладонь. — Устроим утром огромный праздничный завтрак в честь дня рождения.

Ей пришлось почти силой тащить меня в гостиную, где в воздухе кружились треск огня и запах кедровых поленьев. Она расстелила на полу перед небольшой печью одеяло и раздвинула шторы, открывая ночное небо во всей красе.

Ну вот, блядь, началось.

Потянув меня за собой на одеяло, Дарби легла на левый бок, и я, с бешено колотящимся сердцем повторил её движение. Мои раны заныли, но волна боли помогла мне немного успокоиться. Я закрыл глаза и держался за это ощущение так долго, как только мог.

С закрытыми глазами мне помогали и звуки, и запахи огня. В детстве я его боялся. Он слишком напоминал ад, то зло, которое, как все говорили, горело у меня внутри. Но после того, как я наконец позволил ему поглотить меня, дал ему выплеснуть ярость на отца Генри, дал пламени сжечь его тело и всё, что он когда-либо любил, я перестал бояться.

Огонь освободил меня.

Открыв глаза, я поймал взгляд Дарби. В огненном свете её рыжие волосы сияли, словно пряди накаленной меди.

— О чём ты думал?

— Об огне, — честно ответил я.

— Об этом или… о том, что был в Гленшире?

— И о том, и о другом.

— О боже. Келлен, мне так жаль. — Дарби приподнялась, словно собиралась залить печь ведром воды. — Я не подумала. Я могу его потушить, если...

Я схватил её за предплечье и улыбнулся, когда она обернулась ко мне с выражением смертельного смущения.

— Всё в порядке. — Я покачал головой, искренне забавляясь её заботой. — Он… приятный.

Дарби просияла от гордости, плечи расслабились, когда она села, поджав под себя ноги.

— Правда, да? Я не бывала в доме с камином с тех пор, как мама… — её улыбка погасла, взгляд упал в пол.

— Мне жаль… твою маму.

Дарби удивлённо вскинула глаза.

— Ты же не думаешь, что только у тебя был доступ к интернету? — ухмыльнулся я. — Возможно, пару раз я тебя погуглил.

Улыбка, которую я за это получил, почти заставила меня расправить плечи от гордости. Но вместо этого я сделал кое-что ещё более глупое.

Я поднял руку и сказал:

— Иди сюда.

Дарби опустила глаза и прикусила губу, подползая ко мне, и я тут же понял, что мои отношения с огнём вот-вот изменятся. Потому что я играл с ним, и очень хорошо знал, насколько плохо это может закончиться.

К тому моменту, как её голова устроилась на моём бицепсе, я уже был твёрд как чёртов камень. Мне хотелось прижать её к себе, слить наши тела воедино. Чёрт, мне хотелось перевернуть её на спину и трахать до рассвета — пока она не будет выкрикивать моё имя, царапать мне руки и плакать от изнеможения. Полжизни я фантазировал о том, чтобы делать с Дарби Коллинз вещи, о которых не говорят вслух. Но фантазия и реальность — это разные вещи.

В реальности меня парализовало в тот миг, когда её дыхание коснулось моей шеи. Пульс взлетел. Грудь ходила ходуном, мышцы напряглись, готовя меня либо к драке, либо к бегству.

— Келлен? — голос Дарби был лёгким, как перо. Мягким. Обеспокоенным.

«Это не он», — сказал я себе, пытаясь вернуть контроль над единственным, над чем он так и не утратил власти. Даже после смерти. Всё кончено. Всё позади.

Но тело не слушалось. Дыхание сбивалось, становилось всё чаще, пока я изо всех сил держался. Пока боролся с желанием сорваться и убежать.

— Можно… рассказать тебе страшилку? — спросила Дарби, намеренно смягчая голос, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Это очень важная часть ночёвки. — Она слабо улыбнулась.

Я прекрасно понимал, что она делает, и был бесконечно благодарен за это.

Как только я кивнул, Дарби перекатилась на спину и уставилась в окно. Её голова всё ещё лежала на моей руке, но увеличенная дистанция между нами помогла мне справится с дыханием.

— Давным-давно, — начала она, перебирая тонкими пальцами ткань на своей толстовке, — одна маленькая девочка встретила в заколдованном лесу принца фей. Только она не знала, что он фея, потому что феи, как тебе, наверное, известно, великолепно умеют маскироваться.

Я не слышал историй, рассказанных Дарби с детства. И пусть теперь её голос стал ниже, взрослее, его ритм ничуть не изменился. Я расслабился, позволяя американскому акценту унести меня в то время, когда от меня не ждали ни слов, ни… выступлений. Когда я мог просто быть Келленом. Когда достаточно было просто слушать.

— Оказалось, — продолжила она, — что принца фей похитил из его королевства и держал в заточении в лесу злой колдун. Других фей принц не встречал, поэтому девочка быстро стала его единственным тайным другом. Они играли каждое лето, пока однажды девочка перестала приходить. Принц решил, что она больше не хочет с ним играть, хотя на самом деле её захватил другой колдун — её собственный отец — и держал в плену по ту сторону моря.

Дарби не смотрела на меня. Она не отрывала глаз от луны, словно история была написана прямо на ней. Словно это произошло не с ней.